С металлическим привкусом

Чимин молчаливый, тихий. Его не видно за шумной толпой подростков. Каждый день, как по расписанию у него школа, танцзал, любимая кафешка по пути домой и, собственно, дом. Как никто другой Мини прекрасно знает, что не следует высовываться из своего скромного укрытия наружу, иначе школьная элита, во главе с Чон Чонгуком, не задумываясь, жестоко и беспощадно поставит тебя на место. Однажды Паку не повезло попасться на пути одному из них, о чем он сильно пожалел, жалел всю неделю, валяясь в травматологии. Чимин прилежный ученик, хорошист, не отличник, это почетное звание в их классе принадлежит Мин Юнги из Гуковской элиты, лучше даже не пытаться претендовать, потому что нечем потом будет претендовать, отобьют последние мозги. Хотя может Чимину так просто кажется, возможно, он просто маленький запуганный мальчишка с претензией на лучшего молодого танцора, о чем, между прочим, знают лишь единицы. Тут тоже Мини предпочитает не выделяться. *** Сегодняшний день ничуть не отличается от предыдущих, ничем не приметных серых будней. По крайней мере, с утра складывается именно такое ощущение, единственное отличие – настроение. Сегодня, по каким-то неведомым причинам, оно у него замечательное. Уроки начинаются в 10, времени - уйма с хвостиком. Около часа Мини убивает на свой внешний вид. Пак Чимин не раз выступал на сцене и прекрасно знаком со стилем и макияжем, хотя в школе предпочитает благополучное игнорирование этих понятий. Одно уточнение, вечером у него важное мероприятие, где он соревнуется в батле, и тихонько надеется, что его заметят. Перед началом уроков в школьном парке Чимин решает порепетировать. Вставляет наушники, включает музыку, и понеслась… Мин ничего не видит, никого не слышит, а зря, стоило бы обратить внимание на высокомерного парнишу, которого Пак чуть не сбил с ног. По иронии судьбы это оказывается не кто иной, как Чон Чонгук. И нужно же было так влипнуть? - По сторонам не учили смотреть? – Чон не в лучшем расположении духа. - Прости, я не заметил тебя, - Пак Чимин округляет глаза до размеров блюдца, ожидая исхода, есть вероятность, что он не доползет до своих соревнований. Страшно подумать, что Чонгук предпримет. - Прощаю, - нежданчик получился, Мин почти уже выдохнул с облегчением, но не тут-то было… Чон притягивает его за шею и впивается своими губами в его, жадно, больно, до металлического привкуса. После чего спокойно отталкивает несоображающего Чимина в сторону и продолжает идти по выбранной ранее траектории, как ни в чем не бывало. И правда, Мини ведь ничего не докажет, да и не осмелится. Только вот эмоции предали, сердце забилось сильнее… Неужели появились чувства к бесчувственному созданию? Или они уже были? Чимин помнит те времена, лет семь назад, когда озорной мальчишка Гукки вечно докучал ему, пропадал с ним в танцевальной студии и смотрел фанатичными глазами, повторяя, какой хен классный. Он стер большим пальцем тяжелую каплю крови и слизал, было это давно, а как будто вчера. Чимин до сих пор не может поверить в настоящего Чонгука, но реальность проверять не рвется. *** Батл начался с задержкой в час, что для чувствительного Чимина наихудшее испытание. Что-то ему нашептывает провал. Кто бы это мог быть? Наверно его оппонент. Когда Мин увидел имя своей танцевальной пары, дар речи потерял. На экране значится «Пак Чимин – Чон Чонгук». - Как думаешь, сделаешь меня? – Чон появился из ниоткуда, с властным взглядом и ехидной улыбкой. У Чимина, что говорится, поджилки затряслись. Победить Чонгука, равносильно объявлению войны, но это невероятный шанс попасть на прослушивание в агентство. Пак сжал зубы и кулаки и направился в сторону кулис, скоро его выход. Что дороже, здоровье или карьера? Пока танцор размышлял над смыслом жизни и последствиями, прозвучало его имя, неожиданно, резко, больно, как ножом по стеклу. Сложнее всего сделать первый шаг, он уже готов отказаться, но сильная рука его некогда друга предательски выталкивает его на сцену. - Не смей сбегать, я сделаю тебя на глазах у всех, - шепот режет слух, почти так, как раннее произнесенное имя. Плавная музыка разрезает тишину вышеупомянутым ножом, биты нарастают, и каждый, как удар по сознанию. Больно, с металлическим привкусом. Чонгук двигается шикарно, Мин не ожидал от него, в детстве он не был таким способным, а сейчас, даже Паку есть чему у него поучиться. Гук дает знак Чимину, что настал его черед, что второго совсем не радует. Ноги не слушаются, ватные неподвижно прикованные к паркету, в висках колотит, уши закладывает. «Давай, Пак Чимин, ты сможешь!» Наудачу играет знакомый трек, Мин закрывает глаза, вдыхает и начинает двигаться. Через секунду одаривает Чонгука и аудиторию сумасшедшим, прожигающим и гипнотизирующим взглядом, которым всегда восхищался маленький Гукки. Когда Чимин на сцене, ему нет равных, он подминает под себя самые скептичные и осуждающие взоры, со сцены он просто имеет всех, останавливает сердца, приправляя все это соблазнительной ухмылочкой. А Чон уже и забыл, каково это видеть Чимина таким. Он сам заворожен не меньше остальных, Мин очевидный победитель, и Гук помнит его, с каждым движением его бедер превращается в того маленького фанатичного Гукки. Музыка стихает, тишина, никто еще не успел опомниться, после чего восхищенные крики и аплодисменты взрывают зал. А Чонгук и забыл, что Чимин бывает таким. Чимин забирает победу в батле, тем самым вырываясь в финал. Взгляд Чонгука не читаем, догадаться, что он предпримет на этот раз - не представляется возможности. С опущенными глазами, что не свойствены победителю, Мин возвращается домой, завтра финал, а единственное, о чем думает Чимин – ненавидящий, скорее всего, озлобленный взгляд оппонента напротив. Выходные, школа временно отложена в черный ящик, Пак готовится к завтрашнему дню. Больно, опять больно и невыносимо, и с металлическим привкусом, в который раз за день он прокусывает губу от нервов, по тому же следу, что оставил Чон. Интересно, он придет? Что ему там делать, если он вылетел? *** Засыпает Мин поздним утром, на сон, буквально, пару часов. Звенит навязчивая мелодия будильника. Больно, губы опухли, а металлическое послевкусие все еще стоит во рту. Чимин готов, он всегда готов, он любит сцену, он ее не боится, но Чонгук… От одного его взгляда ком в горле встает. Чон был один, ему не за чем возвращаться. - Все верно, не за чем, он не придет, - фальшиво-спокойным голосом убеждает себя танцор. Атмосфера гнетущая, от вчерашней победы не осталось и следа. Чимин чувствует на себе множество взглядов, но один может распознать безошибочно, Чонгук, он здесь, где бы он ни был - Чимин чувствует. В уборной Мин в который раз пытается успокоиться, собраться с мыслями, намывает руки по десятому кругу и пытается дышать. Что Чон здесь забыл? Поднимая глаза на зеркало, в отражении видит знакомое лицо. Гук хватает его и толкает в первую попавшуюся кабинку, прижимая грудью к стенке, а сам сокращает расстояние между ними до нисколько, Мин задницей чует неладное, стоячее такое неладное. Чон прикусывает мочку его уха и проникает рукой в свободные спортивные штаны, сжимая сквозь ткань боксеров медленно, но уверенно нарастающее возбуждение старшего. - Это тебе наказание, за то, что по сторонам не смотришь. Мелкий демон в обличии ангела, он соблазняет, целует, кусает, аккуратно, медленно. Что-то шепчет, от чего голова кругом. Язык проникает в ухо, посылая стадо мурашек по телу. Одной рукой он медленно, невыносимо медленно двигает по стволу члена, а пальцами второй проникает в рот Паку, движения плавные, как танец, на который не насмотришься, воздух, которым не надышишься, наркотик. Один палец проникает внутрь. Больно, и во рту привкус крови, яркий, ни с чем не спутаешь, главное молчать, ни звука. -Ааах, - второй, еще больнее, Чонгук не церемонится, не щадит, и больно, и мало. Чимин прогибается в спине, на что Гук одобрительно целует его в скулу и перехватывает искусанные губы, быстро меняя пальцы на что-то большее. Больно, Чонгук не удосужился хорошо растянуть, входит резко и останавливается, перекладывает руки на бедра Мина и врывается в него с еще большей силой. Ладони сжаты в кулаки, в глазах слезы, дышать нечем, но мало, все еще мало. Пересиливая себя, Чимин закидывает одну руку за шею юного насильника, второй опирается о стену. Чонгук кусает его за плечо, обхватывает и сжимает в сильных руках, углубляя проникновение. Казалось бы, дальше уже некуда. Движения сильные, не щадящие, Чонгук хочет – Чонгук получает. Пак не в себе, не чувствует ни рук, ни ног, только там, чувствует боль, одновременно с наслаждением и в доли секунды теряется, забывается, пропадая в нахлынувшей волне оргазма. Хорошо, даже слишком. Чонгук покидает его тело и с усмешкой наблюдает за белесой струйкой по бедру вперемешку с алой. Чонгук любит, когда больно, когда страдают. Он почти сразу покидает кабинку, оставляя Чимина одного, затраханного, с сумасшедшими глазами и металлическим послевкусием. Вот теперь только лишь больно, слезы сами собой наворачиваются, в груди тесно, и дышать нечем. Спустя долгих минут двадцать Чимин выползает из кабинки, надеясь лишь на то, что не пропустил свое выступление. Рано, но скоро его выход. *** Пак поднимается на дрожащих ногах на свою излюбленную сцену. Тело, он его не контролирует, страшно, больно, стыдно, как будто все видели. Первые биты, движения зажатые, каждый шаг отдается болью, сильной, ноющей, потухший взгляд. В толпе он видит ту самую усмешку, глаза застилает пелена слез, Мин бессилен. Опять и опять слышит этот шепот. «Хен, ты такой классный, я тоже хочу так танцевать! Так танцевать… так танцевать… Соберись, Пак Чимин!» Привкус крови во рту отрезвляет, глаза распахивает некто соблазнительный, с новыми силами. Больно, было. Мин чувствует только музыку, двигается свободно, сражает своим идеальным телом и властным взглядом со сцены, никто не устоит. Чимин не видит его, не чувствует, уже не больно. Так может только он, превратиться за доли секунды в ненасытного хищника. Мин не позволит, только не Гуку. Он опускается вниз, проводит рукой по торсу, и ниже, закатывая глаза в экстазе. Все, без исключения, кончают вместе с ним. Щелчок, музыка обрывается, слышно собственное сбитое дыхание. По шее скатывается капля пота, ощущение, равносильно оргазму. Чимин взъерошивает свои волосы, шумно, очень шумно. Его хотят, его умоляют взглядами, и лишь вдали он натыкается на дикие глаза, что ничего хорошего не предвещают. Чонгук захотел – Чонгук не получил. Это хуже войны. Боль возвращается резко, все, что Чимин может, сжать зубы и улыбаться, пропуская мимо драгоценные минуты славы и вкус победы.