Мало.

У Тэхёна небо под пушистыми длинными ресницами, не из-за цвета, а из-за бесконечности. У Тэхёна мечты светлые и солнечные, и вся жизнь впереди. - Если ты когда-нибудь исчезнешь, я умру... - Хосок вдыхает аромат тела подобно кислороду, жадно, не в силах насытиться. - Я исчезну, только если тебя не станет... - Тэхён смотри не «на», а «в», заполняя раны, разглаживая старые шрамы. Тэхён делит свою жизнь на "до" и "после" Хосока. Хосок вырисовывает узоры пальцем по позвонкам, целует каждый. Тэхён слишком красивый, нереальный, как будто ненастоящий. И Хосок думает, что если это и правда так, и он Тэхёна выдумал, если это болезнь, то он не хочет лечиться. Тэхён мягкий и нежный, податливый, его бы растворить в себе, втереть в поры, чтобы никогда не расставаться. Тэхёна нужно любить. Он в этом нуждается. Каждой линией, каждой родинкой, и Хосок не понимает тех, кто его не любит, не понимает прохожих, скользящих безразличным взглядом. Как? Как им это удаётся? Тэхён томной, приятной болью отдаётся в самых потаённых уголках сердца и Хосок захлёбывается, тонет в нём, но ему всё ещё мало. Тэхён целует так, будто благословляет. Слишком трепетно и нежно. И Хосок не знает, как жить без него. Не знает, как жил до него. Тэхёном надо любоваться, наслаждаться тонкими запястьями и длинными пальцами, как произведением искусства, надо зацеловывать и нежить до изнеможения. От Тэхёна умереть хочется и жить одновременно, а он просто улыбается и ничего особенного не делает. - Откуда ты взялся такой? - Меня для тебя придумали, хён. Я для тебя появился... У Тэхёна под ресницами небо, а в порах Хосоков кислород. И Хосок умирает и живёт одновременно, потому что Тэхён – нереальный, запредельный, заполняющий, Тэхён – это целая вселенная со своими звёздами и мириадами галактик. Тэхён - это всё.