Мало.

У Намджуна друзей не то чтобы мало, он просто в них не нуждается. Редкие попойки с малознакомыми приятелями – его вполне устраивают. Бегать за кем-то, под кого-то подстраиваться – это не для него, не потому что он слишком горд, а потому что ему это не нужно. Намджуну двадцать пять, у него никогда не было продолжительных отношений, «серьёзных» как говорит его приятель Сокджин. Они с ним приятелями не сразу стали. Сначала были любовниками, поэтому Сокджин считает, что имеет право читать ему морали, указывать, где он не прав, и что ему «действительно» надо. - Тебе надо завести серьёзные отношения, - говорит он. – Вот что тебе действительно надо, а не эта вечеринка на какой-то крыше. Намджун внимательно разглядывает профиль друга, который рядом с ним идёт на ту же самую вечеринку: - А патичка-то тебе что сделала? Её-то за что? – бубнит Намджун, обижаясь в шутку. Сокджин не отвечает, косится только как-то странно. Чимин, который скоро срастётся с Чонгуком, вечно лапающим его и неотступающим от него не на шаг ( как он в школу ходит? ), говорит, что Намджун зря в любовь не верит, что любовь есть: - Вот она – любовь! – говорит он, целуя Чонгука в висок. А тот краснеет, краснеет от поцелуя в висок, хотя ещё пару секунд назад сжимал мягкую ягодицу Чимина, запустив свою руку прямо ему в штаны, не краснея ни капельки. Наверное, и правда – любовь, думает Намджун. Кто и когда придумал, что Намджун не верит в любовь, он и сам не знает. Но если кому-то так нравится, то пусть думают, он не против. А он верит и ждёт. Наверняка где-то ходит его половинка – маленькая, хрупкая, в голубых джинсах и белой футболке, но главное – в высоких красных конверсах. Почему он свою половинку представляет именно в женском варианте, он тоже не знает. Просто на женских ножках, наверное, узкие джинсы смотрятся лучше. И вот с этой своей любовью он бы и в космос и под землю. Он вот такую любовь себе хочет. Не беспорядочные лобызания, а чтоб молчать вместе было интересно, чтоб вместе читать в гамаке, одну на двоих книгу. Вообще не по-мужицки, это ему так Чонгук сказал. - Свою любовь надо хотеть. Вот и всё. Намджун кивает, конечно, надо, но это не всё. Любви ему не попадается, хоть и хочется. А попадаются короткие романчики на пару недель, ничего в себе не несущие. Никаких тебе романтики и тепла, и комфорта чисто человеческого. Посношались – разбежались, как говорит Хосок. Хосок вертлявый и гиперактивный, с бешеной улыбкой. И Намджуну с ним тяжеловато - темпераменты разные, но друг он отличный, как и его вечеринки. Хосок тащит за руку какого-то светленького парнишку, тот особо не упирается, но и идти куда-то желанием не горит. - Намджун, смотри, это Юнги! – говорит он, будто букашку какую на ладошке принёс «Смотри, это божья коровка». – Вы поболтайте тут, – бросает и скрывается за дверью. Намджун вздыхает, только нашёл себе тихий уголок. Юнги выглядит так, будто его сюда насильно притащили, что может оказаться вполне реальным, зная Хосока. - Мы с ним соседи, - говорит Юнги и достаёт пачку сигарет из кармана мятых домашних штанов. – Я не хотел сюда, он притащил. Юнги хмуро разглядывает свои ноги в резиновых шлёпках и смотрит на Намджуна, который, кажется, на бал собрался, а не на это тусэ с малоадекватными людьми. Рубашка, узкие брюки, такой холёный весь и пахнет свежестью и чем-то древесным с примесью табака… Намджун любит эту крышу. Дом невысокий, но из-за того что находится на холме, пол города перед ними как на ладони. Такая тёмная каша с вырывающимися из неё верхними этажами и крышами, мигающая разноцветными огоньками. - Красиво тут, да? – Намджун думает, что маленький парень уже ушёл, и ответа услышать не надеется, поэтому дёргается от «Ага…» прямо рядом с ухом. Он поворачивает голову и замирает - лицо Юнги так близко их носы в паре сантиметров друг от друга. - От тебя пахнет… вкусно… - говорит Юнги и ресницы пушистые опускает. Намджун думает «Очень» и больше ничего не думает. Просто смотрит. У Юнги высокие скулы и разрез глаз такой обычный, но очень охуительный. Смотрит на ключицы в вырезе чёрной майки, на штаны, в коленках растянутые, на худеньких ножках, и на пальчики на ногах, которые Юнги смущённо поджимает, стоя на невысокой табуреточке. У Юнги губы такие блестящие и розово-прозрачные, что: - Ты губы красишь? Юнги глаза распахивает, свой пухленький бантик сжимает в тонкую полоску, и головой мотает. И тоже смотрит. У Намджуна в глазах отражаются разноцветные огоньки города, и он зачем-то улыбается, и у него ямочки на щеках и губы полные, наверное, мягкие. - Можно я тебя поцелую? – говорит Юнги. - А у тебя есть конверсы красные? - Высокие только… - он вдруг пугается, что может низкие надо, даже не задумываясь зачем. Но чувствует, что вот эти конверсы, сейчас его судьбу решают. Намджун кивает и сам к губам тянется, касается осторожно чужих, влажных и понимает - «Очень» это про Юнги, потому что Юнги очень…