Немного тепла на долгую зиму

"Пятьдесят лет - серьезный, солидный возраст, а вспомнить толком и нечего. Четыре поездки на море, два скандала, три мимолетных и быстрых романа, пара десятков случайных партнеров и все..." Мужчина сделал большой глоток коньяка, прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Пожилой, небогатый, лысеющий гей с животиком, в стоптанных тапках. И ничего не изменишь, не вернешь. Да и что возвращать? Он и в молодости был... серым и средним. Русые волосы, серые глаза, средний рост, простое, «рязанское» лицо. Не было у него ни родителей, ни опекунов – детдомовец. Государство выделило в свое время комнату в общаге, а он так и не рискнул кого-нибудь туда привести. В двадцать пять пошел учиться на заочное и из простого токаря выбился в инженеры. Сидячая работа и подношения от заводских разведенок, которые едой пытались завлечь редко пьющего и обходительного холостяка, к тридцати пяти годам окончательно испортили тело, а лысеть он начал еще раньше, в тридцать. Нет, мужчина пытался как-то изменить свою жизнь: ходил в спортзал, даже несколько раз решился на вечер в гей-клубе… Но на зал банально не хватало денег, а среди молоденьких клубных геев таких как он уже принимали за «папиков». А какой из него «папик»? Разве что водичкой парня напоить... Минеральной... И он подсел на поиск в интернете. Нет, мужчина не искал красавца или молодого, просто искал хоть кого-то... Пусть такого же, как он сам. Но они, как правило, уже имели жен, детей и предпочитали разовые встречи с выпивкой, кислым вкусом постыдной тайны и горьким осадком вины. Он сидел в своем кресле, думая об одинокой старости, размышляя, что, может быть, стоило все же жениться? Сейчас хоть было бы с кем ругаться, кого ненавидеть. А потом сам устыдился своих мыслей: да, он скрывал свою ориентацию, но все-таки никому жизнь не испортил. Разве что себе. Не в той стране родился, не в той семье, не в то время. Коньяк неожиданно закончился, да и бутылка была пуста. Мужчина встал со своего кресла, переоделся и вышел на улицу. До круглосуточного магазина было недалеко, да страха и не было. Что с ним могло случиться? Могли ограбить? Смешно, что у него брать? Низкое глухое рычание сзади он даже не услышал - ощутил нутром. Обернувшись, мужчина увидел трех больших бездомных псов, надвигающихся из темноты. Внутри что-то сжалось, в животе похолодело, и, медленно отступая, мужчина отстраненно подумал: "А насколько больно умереть от собачьих клыков?" Псы крались следом, медленно сокращая расстояние, скалясь и готовясь броситься. Краем глаза мужчина заметил сзади свет, льющийся через стеклянную дверь на первом этаже. Вроде бы еще днем там было закрыто, лишь висело объявление об аренде, но сейчас ему было не до удивления. Мужчина медленно отступал, еще не веря, что получится, но теперь хотя бы была надежда... Резкий прыжок на ступеньки, судорожный рывок двери и... наконец облегченный выдох: самое страшное было позади. Оглянувшись по сторонам, мужчина хмыкнул и подавил желание закурить, чтобы окончательно успокоиться. Помещение явно арендовали под магазинчик. Полки были плотно заставлены и их было много. Чего только тут не было: макароны и стиральные порошки, кастрюли и женские блузки, швабры и детские игрушки. Над кассой висел плакат с хвастливой надписью: «Тут продается все!». Кассирша, женщина неопределенного возраста, читала что-то в своем телефоне. Мужчина взял бутылку коньяка и подошел к кассе. Отпустивший страх словно добавил алкоголя к выпитому ранее, и на вопрос кассирши: "Не желаете чего-то еще?" - покупатель уверенно заявил: - И другую жизнь, пожалуйста. - Конечно, - кивнула та, нагнулась и достала из-под прилавка книгу, судя по обложке - фэнтези. Мужчина хмыкнул. В каком-то смысле женщина была права: читая, ты словно проживаешь другую, чужую жизнь. Так что он заплатил, забрал покупки и с опаской подошел к двери. Но улица была пуста. Уже дома, налив коньяку и устроившись в удобном старом кресле, мужчина принялся читать. Книга началась вполне увлекательно, да и спать пока не хотелось. Буквы складывались в слова, те – в предложения, и вот уже чудится запах гари, слышится топот копыт и звучат рваные фразы на незнакомом языке. Это снова найги напали на их деревушку. Они всегда появлялись только осенью, хоть и не каждый год. Иногда нападали на соседние деревни, забирая свою дань людьми. Никто не знал, откуда появлялись найги и куда исчезали, но все знали - тех, кого поймают, больше никто никогда не увидит. Слева громко и отчаянно закричала девушка, когда ее схватили. И он постарался бежать еще быстрее, чтобы успеть исчезнуть в спасительных зарослях леса, но сильные руки подхватили сзади и вздернули в седло.