Back To School

6 марта 1999 год

Мы сидели в машине Эрика и смеялись над какой-то ерундой. Мне очень хочется верить, что именно тогда я видела его искреннюю улыбку. Потому что она была такой доброй и тёплой, что едва ли я видела её ещё хоть один раз. Но тогда всё сложилось. И его любимые звёзды плясали в хороводах над нами, и разговоры всё никак не заканчивались, и самое главное нам не хотелось расставаться друг с другом. Но тогда, сидя в машине, я ещё наверное и не думала о том, чтобы провести с ним ночь. Мы оба жили с родителями, а секс на маленьком заднем сидении его тачки – довольно отвратительно. Наслаждаться друг другом нужно на мягкой кровати в полной темноте, чтобы целиком и полностью отдаваться ощущениям, а не разглядыванием процесса. Поэтому машина Реба определенно не подходила. Хотя, зная его, мне кажется, что он бы не отказался и от такого. – Иви, что лучше белое вино или пунш? – мы уже некоторое время вели разговор об алкоголе, поэтому Харрис начал всё очень ловко подстраивать. – Шотландское виски, – смеясь, ответила я. – Но если выбирать между тем, что послабже, то уж конечно вино. А к чему этот вопрос? – Я просто вспомнил, что у нас дома есть пара бутылочек и того, и другого, оставшиеся после дня рождения моего брата. – Оу, это всё конечно очень заманчиво, но, что ты предлагаешь – пробраться к тебе в дом, стащить вино, а потом продолжить ночные посиделки в машине, – сидя лицом к Эрику, я опиралась на левую руку и разглядывала своего собеседника. Он как всегда был в плаще и клетчатой рубашке. Из кармана его джинс торчала его любимая зажигалка, а где-то в бардачке валялись солнечные очки. Мы с ним уже довольно долго здесь сидим. Сначала просто слушали музыку и разговаривали, потом сделали пару кругов вокруг города, а теперь вот остановились недалеко от дома Дилана и снова болтали о пустяках. – Неет. Предлагаю просто провести у меня эту ночь, – Реб странно улыбнулся, повернувшись ко мне лицом. – Очень заманчиво, но я думаю пока ещё рановато для наступления того дня, когда твоя мама на утро обнаружит нас в одной постели, – я пожала плечами и подумала, что остаться у него было бы действительно неплохо. И не только с интимной точки зрения. Я могла бы узнать много нового для себя. Потому что, если честно, я ещё ни разу не видела его комнаты. Я пару раз обедала с Харрисами, но к себе Эрик не звал. Я и не обижалась – восемнадцатилетний парень вполне имеет право на личное пространство. – У меня никого нет дома, – он достал из кармана ключи и демонстративно покрутил их на пальце. Я ухмыльнулась и отвела взгляд от своего собеседника. Согласиться или нет? К слову, выбор был не таким уж и сложным. Даже согласившись, я в любой момент смогу вызвать такси и уехать домой. Ну, на случай если вдруг что-то пойдет не так. – Где твои родители? – Это же неважно, Иви, – Реб закатил глаза, а потом чуть придвинулся ко мне и спросил, – тааак, ты согласна или нет? Глядя на его выпрашивающий взгляд, отказать было сложно. Поэтому я улыбнулась одними только уголками губ и кивнула: – Ладно уж. Поехали. Харрис самодовольно ухмыльнулся и, отодвинувшись от меня, завел машину. Я отвернулась к окну и начала раздумывать о том, что вероятно стоит предупредить родителей о том, чтобы они меня сегодня не ждали. Хотя с другой стороны время уже перевалило за час ночи, и они наверняка уже спали. Мы тронулись с места и, не торопясь, поехали к дому Эрика. По пути мы разговаривали о том, что сегодня довольно теплая ночь и о том, что завтра должен быть хороший день, хотя бы потому, что никому из нас не нужно идти на работу. Ещё мы говорили о музыке и снова поспорили на почве Нирваны. Мне очень нравится их музыка, потому что от неё веет духом свободы и юности. У меня дома есть несколько их альбомов и даже футболка с Кобейном. Помню, я как-то раз пошла на прогулку с Харрисом в ней, и он так удивленно отреагировал. – Ты слушаешь Нирвану? – А я разве не говорила? – Хм, нет. Я их не очень люблю, знаешь ли. Слишком много шума вокруг одной группы. Вот и сейчас. В магнитоле играла его любимая «Son of a gun», и мы разговорились про наши музыкальные разногласия. Я люблю Depeche Mode, а он KMFDM, название которых в шутку расшифровывали как «Kill Mother Fuckers Depeche Mode».       В общем, поговорить было о чем, и поэтому за разговорами, я и не заметила, как мы подъехали к дому Реба. Несмотря на поздний час в соседних домах ещё горел свет, на фоне чего пустой коттедж Харрисов казался заброшенным. Когда я собралась выйти из машины, Эрик схватил меня за руку, сказав подождать в машине, пока он откроет ворота. Я удивилась тому, почему сразу не подумала о том, что на ночь Реб явно ставит Хонду в гараж. Продолжив сидеть на переднем сидении, я дождалась, пока Эрик откроет ворота и заедет внутрь. Наконец выбравшись из салона автомобиля, я попыталась осмотреться в гараже, так как ни разу не была здесь. В помещении не было света, поэтому мне мало что удалось разглядеть – только лишь полки с какими-то канистрами и несколько запасных шин. И пока я пыталась что-нибудь высмотреть, Харрис успел закрыть ворота, лишив нас единственного источника света. Оставшись в полной темноте, я решила не двигаться с места, чтобы дождаться того, что глаза привыкнут, и я смогу хотя бы разглядеть силуэт парня. Но он оказался быстрее. Подойдя ко мне со спины, Реб взял меня за руку и повел в сторону входа в дом. Когда мы оказались внутри, Эрик зажег свет, и в глазах неприятно зарябило от резкого перехода. Я неприятно сощурилась, снимая при этом свою курточку. Завидев это, Харрис помог мне стянуть её с плеч и повесить на вешалку. Освободившись от верхней одежды, я немного прошлась по коридору, который видела всего один раз, ибо обычно мы пользовались парадным входом. Реб в то время снял свой излюбленный черный плащ и оставил его рядом с моей курткой. – Ну, пойдем, – он потянул меня за собой в сторону кухни. Мы прошли через весь коридор, чтобы оказаться в уже знакомой мне комнатке. Но надолго задерживаться там Эрику не захотелось. – Я не очень люблю бывать в каких-то частях дома, кроме своей комнаты. Поэтому давай просто возьмем выпивку и чего-нибудь поесть, а потом пойдем ко мне. Перечить ему я не стала, поэтому мы взяли две бутылки с алкоголем, корзинку с фруктами и завалявшуюся в холодильнике коробку конфет с орехами. Я шла с полными руками еды позади Харриса, который вел меня в сторону подвала, в котором, как он сказал, и находилась его комната. Мы дошли до светлой двери и Реб, переложив бутылку в одну руку, потянул её на себя. Моему взору предстала лестница вниз, у которой я видела только первые несколько ступенек, после чего она исчезала в пустоту. – Здесь же есть свет, правда? – я почти умоляюще посмотрела на Эрика, который тихо усмехнулся. – Страдаешь никтофобией? – Я просто не хочу проглядеть какую-нибудь ступеньку и полететь вниз со всем этим хозяйством, – недовольно сказала я, демонстрируя кучу еды в своих руках. – Так я тебе и поверил, – почти шепотом ответил он и включил свет. Я бросила недовольный взгляд в его сторону, но Харрис даже не взглянул на меня. Он указал на лестницу свободной рукой, пропуская меня вперед. Тихо вздохнув, я стала аккуратно спускаться по ступенькам. Странное предчувствие того, что я непременно споткнусь и полечу вниз, не покидало меня до того момента, пока я не оказалась в самом низу. Реб спустился намного быстрее и обойдя меня, щелкнул какими-то выключателями, включив свет в комнате слева от нас и погасив свет на лестнице. – Иди на свет – моя комната там. – А ты куда? – недовольно спросила я, наблюдая за тем, как он собирается улизнуть меня. – Сейчас приду, – пробурчал Эрик и канул в темноту. Мне ничего не оставалось кроме как смириться и сделать так, как он сказал. Все также медленно переступая с ноги на ногу, чтобы не наступить на что-нибудь, я дошла до слегка приоткрытой двери за которой горел свет. Оттолкнув её ногой, я вошла внутрь и моему вниманию впервые предстала комната Харриса. Энергосберегающая лампочка в люстре работала в полсилы, отчего мне пришлось разглядывать комнату полной теней, пляшущих на стенах. Помещение было не очень обширным – четыре стены красного оттенка, куча каких-то странных коробок по углам, компьютерный стол, односпальная кровать и комод. Кроме этого можно было отметить разве что кучу развешанных плакатов и исписанных тетрадных листов, разбросанных по комнате. Неуверенно сделав несколько шагов вперед, я выложила всю еду на стол. Реб все ещё не вернулся, поэтому я уселась на стул и стала рассматривать предметы, разбросанные по столу. Странно, что тогда я не заметила там ничего подозрительного. В тот момент я отметила лишь, что там крайне много дисков без коробок и крайне отчетливо запомнила видеокамеру, которая принадлежала школьному кружку. Я ещё подумала о том, что Эрик не упоминал о том, что занимается видеосъемкой. – Ну как, уже осмотрелась? – в комнате наконец появился Харрис, держа в руках помимо бутылок две длинных лампы. – Да, немного, – я закивала головой, глядя, как Реб ставит алкоголь у меня перед носом. – Что это ты принес? – Ох, ты об этом, – он весьма оживился после моего вопроса. – В день твоего рождения, когда я первый раз приехал за тобой, во всем твоем доме горела неоновая подсветка. Знаешь, я не очень люблю розовый цвет, но все равно заметил тогда, что это смотрится очень классно. Поэтому вот, – Эрик уселся на пол прямо передо мной, держа в руках одну из ламп. Парень воткнул вилку в розетку и появилось слабое красноватое свечение. – Я купил эти лампы у одного своего приятеля, который даже понятия не имел, как этим пользоваться, – он посмеялся, а потом вскочил с пола и двинулся в сторону выключателя. – Будет круто, если мы погасим свет и оставим гореть только это. Как думаешь? Реб выглядел очень воодушевленным. Мне нравилось видеть его таким, и вся эта затея с освещением – это действительно выглядело забавно. – Думаю, что это хорошая идея. Вырубай. И Эрик выключил свет. Красное свечение теперь свободно бродило по комнате, бросая тени на потолке и стенах. По сути, красный – довольно агрессивный цвет. Особенно такой неоново-яркий, как этот, но вероятно не найдется в мире никакого другого цвета, который бы больше подошел Харрису и его комнате. Парень снова устроился на полу и начал настраивать вторую лампу. Я молча наблюдала за его работой. Почувствовав это, он поднял на меня взгляд, а потом снова обратил своё внимание к лампе, начав разговор со мной. – Кстати. На моем столе вселенский завал, поэтому если ты не против, то я бы предпочел рассесться на полу. Еда все равно в коробках, да и на случай, если ты брезгаешь… Я вроде бы пропылесосил ковер сегодня утром. Должно быть чисто. Его слова заставили улыбнуться. Реб, каким бы агрессивным он не казался, всегда боялся ляпнуть что-то не то или вызвать непонимание у человека, с которым общается. Это впечатляло. Вот и сейчас. Эрик так заботился из-за какой-то ерунды вроде того, что нам придется сидеть на полу или что в его комнате небольшой бардак. Вы ведь понимаете насколько это неважно, когда впереди целая бессонная ночь с вином, разговорами и рябью от красного свечения в глазах. – Неважно где мы будем сидеть – я в любом случае за, – чтобы подтвердить свои слова, я встала со стула и села напортив Харриса, опираясь спиной на кровать. – В таком случае у нас все отлично, – он передвинул одну из ламп немного в сторону, чтобы свечением охватывало всю комнату. После этого парень взял со стола две бутылки и поставил их между нами. – Ох, черт… Мы же не взяли штопор, – я начала причитать, понимая, как не хочу выходить из этой комнаты или выпускать из неё Эрика. – Говори за себя, – он вынул из кармана джинс небольшой штопорик. Ловко провернув его в руках, Реб откупорил бутылку белого вина и передал её мне. Приняв из рук парня алкоголь, я первым делом принюхалась. Пахло довольно приятно, поэтому мне захотелось поскорее попробовать его на вкус. Уже поднеся горлышко к губам, я остановилась после того, как Харрис выкрикнул: – Ну, какого хера, Ивии. Подожди меня. Я усмехнулась и стала выжидать, пока он справится со своей бутылкой. Проделав те же действия, что и ранее, пробка без труда поддалась ему, издав при этом негромкий звук. После этого Эрик поднял вино в руке, тем самым заставив меня последовать его примеру. Когда наши бутылки почти соприкоснулись, он произнес что-то вроде тоста: – И пусть эта ночь будет ахуенной. И мы чокнулись целыми бутылками с алкоголем, после чего поднесли их к губам и отпили по несколько глотков. Вино было довольно приятным на вкус – немного кисловатым и несильно отдающим спиртом. Однако какая-то сухость после него все равно осталась во рту, поэтому я взяла фруктовую корзинку со стола и поставила перед нами. Я съела две дольки мандаринки, а Реб взял конфеты из коробки. Слегка закусив, мы как обычно начали болтать про вселенную и будущее, запивая разговоры алкоголем. Так оно и пошло. За полчаса у нас ушло больше половины бутылки у каждого. Было как-то мега-атмосферно и весело. Мысли в голове слегка плутали под действием алкоголя. И, несмотря на то, что мой организм уже начал привыкать к спиртному, Харрис казался более трезвым, чем я. Хотя на пьяную голову, что только не покажется. Например то, что в комнате слишком приторно-сладко пахнет и организму срочно требуется глоток свежего воздуха. – Знаешь, мне кажется, что стоит немного провериться. И выкурить по сигаретке. Неплохая идея, так ведь? – я выгнула левую бровь, глядя на Эрика, который рассмеялся при виде всего этого. – Нет-нет, дорогуша. Там сейчас слишком прохладно – придется одеваться. А мне так хорошо здесь… – Ну, пойдееем, – я была неумолима, поэтому чуть пошатнувшись, поднялась на ноги и стала пытаться поднять Реба за плечи. На мои просьбы он очень долго не поддавался. Продолжал сидеть на месте, посмеиваясь надо мной. Но в конечном счете все равно сдался. Поставив свою бутылку на стол, парень попытался спокойно подняться, но слегка завалился назад, отчего я, все еще пытающаяся поднять его за одни только плечи, навалилась на стену и засмеялась. Эрик прижимал меня к стенке спиной и тоже смеялся. Я несильно толкнула его в спину, чтобы он перестал наваливаться на меня своим телом. Харрис сделал несколько шагов вперед, но потом обернулся и снова вернулся ко мне, теперь уже будучи ко мне лицом к лицу. Парень рассматривал то, как я пьяно улыбаюсь губами, цвета неоновых лампочек. После пары секунд такого разглядывания, Реб уперся в стену ладонями с двух сторон от меня. Приблизившись ещё на несколько сантиметров к моему лицу, мы оказались катастрофически близки, и я не удержалась и первая поцеловала его. Когда я закрыла глаза, голова закружилась. Как обычно в самый неподходящий момент, но я постаралась как можно меньше обращать на это внимания, полностью отдаваясь своим ощущениям от близости. Эрик водил кончиком языка по моей верхней губе, чередуя это с легкими покусываниями. Отстранившись от меня спустя несколько секунд, он переместил руки на мои плечи. Сильно сжимая их, Реб впивался в мою шею, заставляя меня поднять голову вверх, тяжело дыша. Я забиралась руками под его клетчатую рубашку. Вцепляясь ногтями в спину, я водила по ней вверх и вниз, оставляя на коже тонкие красные полосы. Харрис стал медленно опускать свои руки по моей спине. Остановив их на моей талии, он довольно сильно обхватил её, отчего я закинула свою левую ногу ему на бедро. Оторвавшись от моих ключиц и шеи, парень поднял взгляд на меня. Чуть сильнее вжав меня в стену, он заставил меня закинуть обе ноги ему на бедра. Теперь я держалась руками за его шею, едва забираясь пальцами в волосы. Эрик спустил свои ладони ещё ниже, придерживая меня за поясницу. Мы снова поцеловались и на этот раз, он был уже более напряжен, чем в предыдущий. В более быстром темпе касаясь моих губ, Реб почти не давал времени на то, чтобы спокойно вдохнуть. Я чувствовала, как бешено поднималась моя грудная клетка, пропуская выдохи и вдохи. Заскользив от его шеи к пуговицам на рубашке, я стала быстро их расстегивать. Маленькие пуговки поддавались не так уж и легко, отчего хотелось просто разорвать всё к чертям. Харрис, последовав моему примеру, стал отстегивать пуговицы на моей красной блузке. Все это получилось у него намного лучше и быстрее, чем у меня, что лишний раз заставило меня истерично дернуть его флисовую рубашку. Наконец справившись с ней, я на секунду остановилась, разглядывая тело Эрика. Он был очень худым. Максимально обтянутые кожей ребра, так и выпирали наружу. Около плеч виднелись небольшие фиолетовые синячки. Из под распахнутой рубашки, возле предплечья на правой руке, выглядывал синяк побольше. Завидев это, я закусила губу и отвела взгляд. Подумала, что над ним снова издевались в школе. Подумала, что… Что на самом деле он выглядел очень хрупким, если к нему хорошо приглядеться. Видимо моя пауза слишком затянулась, ибо Реб горько усмехнулся и спросил: – Что не нравлюсь? – Глупости, – поспешила ответить я, снова глядя в его глаза хамелеоны. – Нравишься. – Ты лгунья, Иви Вольф, – я почувствовала, что парень ослабил хватку и видимо совсем собирался меня отпустить, как я, схватившись за воротник его распахнутой рубашки, притянула его к себе. Все вокруг снова закружилось в бешеном темпе, отчего хотелось плюнуть на все прелюдии и начать всё поскорее. Харрис или почувствовав то же самое или поняв меня на ментальном уровне, покрепче вцепился в мою поясницу и сделал несколько шагов назад. Я взялась руками за его плечи, а он развернулся и сделав еще несколько шагов приблизился к кровати. Поддавшись вперед, Эрик опустил меня на кровать, после чего залез на неё и сам, оказавшись сверху меня. Я начала стягивать с плеч его рубашку, в чем он тут же мне помог. После того, как часть его одежды улетела в неизвестном направлении, Реб снова поставив свои ладони с обеих сторон от меня, стал спускаться губами по коже, то целуя, то покусывая, от шеи к груди. Дойдя губами до косточки моего бюстгальтера, он перестал нависать надо мной, увалившись на меня всем телом, а руками расстегивая крючок на моей комбинации. Справившись с ним Харрис снял с меня лямки и откинул вещь в сторону. Снова вернувшись губами к моему телу, парень начал аккуратно касаться губами кожицы возле сосков. Я закрыла глаза, руками вцепившись в его волосы и прижимая к себе. Он легонько укусил мою грудь, отчего я тихо простонала и приоткрыла веки. В глаза ударил неоново-красный свет.