Мой персональный ад

Иногда хорошо начать день с начала. Плохо иметь суперпамять. А иногда и простой достаточно чтобы испытывать боль. Ты вот так просто меня увольняешь. Я помню как буквально рухнула на стул, обхватывая голову руками, меня пробивала мелкая дрожь, взгляд скользил по папкам и невычитанной статье, но память неизменно возвращалась к твоим губам, и пощечине которой не было в действительности, но которую я отчетливо ощущала на пылающих щеках. А еще чувство потери. Будто бы меня выгнали из дома. Но кого я обманываю, я не чай на тебя пролила, я посмела подойти слишком близко. Ты и так удивительно долго потворствовала мне. Хотя я искренне верила что помогаю, возможно лучше было бы просто не вмешиваться, ты не терпела тех, кому довелось разделить с тобой слабость. Ты не хотела объяснений. Ты хотела чтобы я освободила стол и ушла. Так было нужно, наверное. Тебе. И я не стала спорить. Помню затравленный взгляд Уинна, который умолял меня поговорить с тобой снова, но с меня было довольно, в итоге он сам исчез в недрах твоего кабинета, я так и не узнала чем это обернулось для него, возможно тоже увольнением. Помню как прощалась с Джеймсом, пряча голову на его плече, уверенная что завтра сюда уже не вернусь. Нужно было уходить. Я так отчетливо помню это «нужно». А в ушах продолжает звучать "ты уволена… уволена", твоим голосом, но ты почему-то шепчешь. И хотя, мне казалось, некоторая часть меня и стремилась к твоему осуждению дабы наказать себя за несостоятельность как супергероя— это оказалось все же болезненнее чем я думала. У тебя ничего ко мне нет. Но была все же наивная часть меня, позволяющая надеяться. Верить, что я хоть чуть-чуть не безразлична. Но у тебя нет и быть не может даже привязанности ко мне — к Супергерл — возможно, но не к Кире. Меня переполняют апатия и, расправляющая крылья, обида. Именно это определение характеризует наиболее точно мое нынешнее состояние. Я все это время была полностью поглощена своей неспособностью что-то изменить, своей несостоятельностью как супергероя, что зачастую переставала замечать окружающую действительность, все что не было напрямую связано с моей патологической зацикленностью на твоем спасении. Но даже сейчас, при мысли бросить все, сердце предательски сжимается. Я не могу. Не смогла, хотя хлопая вчера дверью, выходя из здания, вываливая в ближайшую мусорку скудное содержимое своей офисной коробки, я могла поспорить на что угодно, что не вернусь сюда больше. Что как бы не закончился этот день, в следующем офиса CatCo не будет. И вот я снова стою у твоего кабинета. И практически уверена что этого ничему не изменить. Захожу к тебе. Не отводить глаз становится гораздо проще. Непрощенная обида словно наделяет меня дополнительной суперзащитой от твоих чар, у меня даже коленки не подкашиваются от твоего голоса, я даже нахожу в себе силы дерзить. И пусть обида не лучшая союзница, но и это уже шаг вперед. За ней я могу спрятаться, она дает силы противостоять тебе. Ты удивленно вскидываешь бровь, но не комментируешь. Я все еще не научилась читать тебя, даже толику твоих мотивов мне не понять. Но проверять на прочность новую суперспособность что-то не очень хочется, весь день стараюсь не попадаться тебе на глаза. Пока, оторвав взгляд от бумаг, не вижу тебя прямо перед собой. Взгляд чуть сощуренный, руками опираешься о край стола. — Я бы хотела знать, что с тобой происходит, — твои пальцы нетерпеливо постукивают по поверхности моего рабочего места. Я продолжаю тупо смотреть за их передвижениями, когда ты резко наклоняешься еще ниже заставляя меня буквально подпрыгнуть, — ну же, говори! -смотришь пристально, не давая уйти от ответа. Мне нравится это твое качество, ты всегда добиваешься своего. И еще мне, вот это новость, нравишься ты. — Ничего, что было бы вам интересно, мисс Грант, — притворно улыбаюсь я, вальяжно откидываясь на спинку. — Не стала бы напоминать тебе, милочка, но все что срывает рабочий процесс, касается меня напрямую. Ты записала меня на укладку в одно время с Тери Хетчер, хотя ты отлично знаешь как мне ненавистно ее общество. Дважды, Кира! Ты дерзишь, пользуешься моим лифтом, на тебе это странно облегающее платье.-Кэт скривилась, возведя глаза к потолку,— последнее забудь. И мне ооочень хотелось бы знать что это, — ее голос насквозь пронизан стальными нотками, — преступная безалаберность, коей за тобой за все эти два года не наблюдалось или открытая конфронтация. И не тебе, — ее палец остановился в сантиметре от моей груди, заставляя инстинктивно отпрянуть, — указывать мне когда и что я могу спрашивать с сотрудника моей компании, — секунду она буквально нависает надо мной, выпрямляется, скрещивая руки на груди, -Итак, что с тобой творится? Будь так любезна, просвети меня. А уж что делать с этой информацией я сама решу. Нарочито медленно отъезжаю на стуле, отталкиваясь руками от стола. Поднимаюсь, обхожу ее, иду в направлении кабинета, — присоединитесь? -копирую ее жест, упираясь рукой о бок, останавливаясь в двери. Я знаю что сильно перегибаю палку. Но мне интересно куда меня это приведет. Я понимаю вдруг что просто перестала бояться, просто переступила последнюю черту невозврата. Мне нечего больше терять, я хочу веселья. Распахивая дверь, слышу стук каблуков позади меня. Ты очевидно в ярости. Но пытаешься держать себя в руках. Дверь закрывается с характерным клац. Я разворачиваюсь— упираясь взглядом в твое лицо. Ты стоишь в той же позе, которую я освоила минуту назад, голова чуть склонена вбок и ты улыбаешься! Красивая, стерва. К своему удивлению я не вижу и следа раздражения на твоем лице. — Я жду, — твое лицо озарено неким подобием профессионального азарта, так выглядит гончая, учуявшая добычу. — А то что, мисс Грант, — меня раздирает любопытство, что ты затеяла, — я уволена? — хихикаю. Закатываешь глаза, — Кира, заканчивай этот спектакль. Представление затянулось, — делаешь несколько чеканных шагов вперед, намеренно опускаясь сначала на пятку. Останавливаешься, прокручивая пальцами карандаш, прихваченный с моего стола. — Просто хотела бы знать, — произношу я, будто бы решившись на что-то, мое лицо вмиг становится серьезным, — для вас вообще имеют значение чувства других людей? — на твоем лице читается замешательство, -мои чувства в частности. — Не стОит, -останавливаю ее, уже открывшую рот для ответа, — не делайте еще хуже, я знаю, что едва ли. Вы хотите знать, что происходит? Я ухожу. Довольно этого. Кэт смотрит на меня широко открытыми глазами. Порываюсь действительно уйти. Оказывается возле меня, останавливает, невесомо сжимая руку.  — Никто никуда не уходит, — она отчетливо видит все симптомы нарастающего нервного срыва у стоящей напротив девушки. Это пробуждает в ней незнакомое ранее, но от того еще более ощутимое беспокойство. Ей действительно не все равно, — я все еще хочу выслушать. И я вдруг чувствую, что верю. И сама не замечаю как из моего рта вылетают звуки, целые предложения. То, что мне хотелось бы озвучивать наверное в последнюю очередь. Но она слушает, и я говорю. Говорю ей о бесконечной череде дурацких дней, о изматывающей меня веренице неудачных попыток, — мой взгляд блуждает где-то за ее спиной, не могу смотреть ей в глаза, опасаясь того,что могу там увидеть. Я не уверена, что стоит продолжать,но уже начав, не могу остановиться, слова вырываются нескончаемым потоком, я так давно хотела рассказать кому-то... о чувстве безысходности, которое переполняет меня, о едва ощутимых передышках, которые выпадают так редко, о том что это так безумно тяжело — не быть замеченной. Она слушает меня, опустившись на край дивана еще в середине монолога. Я не хочу ее жалости, но не могу противиться искушению разделить свою ношу хотя бы на эти несколько часов. Стоять напротив нее для меня совершенно невозможно, отхожу, останавливаюсь, практически вплотную к стеклу, она может видеть лишь мой профиль, подрагивающие плечи, которые я инстинктивно обвиваю руками. Я говорю ей о том, как страшно терять, чувствовать последний вдох и пытаться отпустить. Учиться отпускать. И как я ненавижу эти уроки. Как невозможно смириться, как каждый раз осознание бьет как в первый. Я продолжаю говорить...не знаю верит ли она хоть одному моему слову, но точно понимает как остро мне необходимо выговориться сейчас и она готова выслушать. Я говорю ей о раздражение, злости, ярости... о том, насколько мне не нравится человек в которого я превращаюсь. Об эмоциях, которые раньше мне были совершенно не свойственны. О том как безрезультатно ищу оправданий. И не нахожу. Делюсь информацией, вычитанной мною в сети в одну из ночей, когда я не могла сомкнуть глаз о том, что оказывается трансформация эмоциональной боли в эротическое возбуждение очень распространенный случай.И о том, как сильно меня радует, что мой случай не единственный. — Слежу из-под полуопущенных ресниц за ее реакцией. Доверяю ей свои сомнения о возможности действительно поддаться.. может просто нужно переболеть этим. Позволить себе эту маленькую, пусть не маленькую... пусть огромную уступку, о которой возможно придется жалеть в последствии, но если не позволить то последствия могут быть гораздо более плачевными. —Она едва понимает о чем я и я благодарю Рао, что не понимает. Говорю о близости и о принятии, о боязни быть отвергнутой и о стремлении искупить через него свою вину. Вина... о... я много говорю о вине. Она уже давно потеряла нить моего бессвязного повествования, но она остается здесь и когда я не выдерживая, стирая первые слезы, проливающиеся из глаз, выбегаю на балкон, она идет за мной. Она обнимает меня, крепче прижимая спиной к себе. Она не произносит ни слова, позволяя мне продолжать свое бормотание, я лишь чувствую как ее ладони поглаживают мои переплетенные руки, а дыхание заставляет мурашки бежать по коже, и я продолжаю свою исповедь. Я шепчу ей об идеальности, о привязанности, о чувствах, что переполняют меня. И даже немного о любви. Я говорю ей обо всем, молчу лишь о том что все это о ней. Не знаю сколько мы стоим так, но слезы постепенно высыхают на моих щеках и она ослабляет объятие. Я оборачиваюсь, наконец решаюсь поднять на нее глаза. Она выглядит несколько обескураженной, и что-то такое еще есть в ее взгляде, чего я ранее никогда не замечала в ней по отношению к себе... нежность — она смотрит на меня с какой-то невероятной нежностью. И я вдруг понимаю что снова хочу рискнуть. — Вы хотели услышать от меня что происходит, почему я так веду себя. Я не готова была ответить. Сейчас же...  — Сейчас не готова я, Кира. —Нежность из твоего взгляда не исчезает, но к ней добавляется паника. -И все же я должна сказать, — теперь я удерживаю ее руками за плечи, предвосхищая попытку к бегству. Она все же не оставляет попыток отступить. — Не стоит, прошу тебя! -Стоит! Я должна произнести это. Позвольте мне. Кэт жмурится будто ее сейчас ударят. — Ты делаешь мне больно, прошу тебя, Кира, молчи. И я не смею ослушаться. Лишь, слегка приподнимаясь на носочки,целую ее в уголок губ. Глаз я не опускаю в этот раз и бежать не буду. Ничего не меняется в ее лице, она просто освобождается от моих рук, разворачивается и уходит. Еще несколько секунд я продолжаю стоять одна, глубоко вдыхая воздух, вдруг напрочь лишенный кислорода. Почему бы иначе я задыхалась...Захожу тоже. Нахожу ее за столом, она печатает, как ни в чем не бывало. Останавливаюсь, жду, пока буду удостоена ее взгляда. -Что-то еще, Кира? У меня много работы, у тебя, кстати, тоже. Жду вычитанную статью до 6, протягивает мне лист. И, Кира, запиши меня на укладку завтра, — подальше от Тери — повторяю я с ней синхронно, -именно, и меня не интересует, как тебе это удастся с учетом их графика. Я киваю, — Это все? -направляюсь к двери, ловя ее кивок. Окидываю взглядом балкон — мне кажется что то, что произошло снова плод моего воображения, — Мисс Грант…возвращаю взгляд к ней, -когда она едва не кричит — Работать, Кира, живооо! Тут только я понимаю, скольких усилий ей стоит это показное спокойствие. Я отступаю, шепча, — да, мисс Грант. Ждет еще несколько секунд после того, как за мной закрывается дверь и наконец выдыхает. Смотрит, посылает сверлящий взгляд мне в спину, откинувшись на спинку кресла, касается пальцами губ, ловя остатки тепла, закрывает глаза, — Ох, Кира…