Мой персональный ад

Я боюсь открывать глаза. Я боюсь того, что мне предстоит увидеть. Но ждать больше нет сил. Мое сердце так стучит, словно от этого зависит вся моя жизнь. Так и есть, по–сути. Я резко распахиваю глаза – верчу головой. Господи, она здесь. Она безэмоционально смотрит в одну точку в направлении окна. Мы в больнице, похоже. Я готова поклясться, что она даже не видит что перед ней. Просто где-то в себе. Она не касается меня, просто занимает крохотный уголок на моей кровати. – Мисс Грант, - она вздрагивает, едва не подскакивая со своего места. - Что вы тут делаете? Вы же ненавидите больницы. – Кара.. - она снова опускается на белую простынь. - Кара... – я улыбаюсь, в этот раз моя улыбка более убедительна. - Никогда не делай так больше, - начиная шепотом к концу предложения она почти кричит. – Что ты приняла? – я смотрю на нее в недоумении. - В твоей крови, Кира! Там неизвестный наркотик. Три дня! Три дня, Кира! Три чертовых дня!! Ты была без сознания. Она сжимает простынь пальцами, и спешно убирает руку, проследив мой взгляд, пряча изуродованный маникюр. – Никогда не делай так! Ты слышишь меня! Я вскакиваю, уже через мгновение оказываюсь рядом с ней. Чувствую себя я до отвратительного хорошо пока не осознаю почему мы здесь. Мои руки уже тянутся обнять ее, когда я понимаю что она мертва. Женщина которая смотрит на меня в эту самую минуту - действительно умерла. Что бы я не делала, как бы не ограждала ее здесь – она умирала, просто засыпала и не просыпалась, так как завтра действительно не существует. Умирала потому что действительно мертва, а повторялось это все потому что я просто не способна была отпустить ее, и уже никогда не буду. Я все же касаюсь ее, сжимая лицо ладонями. – Боже , мисс Грант, мне так жаль. Мне так жаль, что я делаю это с вами, я притягиваю ее ближе, целуя в лоб. На миг она открывает рот, видимо собираясь ответить что-то на мои извинения, но понимает, что к наркотикам и трехдневной отключке мои слова не имеют никакого отношения. - Простите меня, - продолжаю шептать я, - но я не могу пообещать что перестану. Она совершенно затихает в моих руках. Предпочитая ничего не говорить. А я оседаю, утыкаюсь носом куда-то ей в висок. Рука на ее шее, там где так слышно пульс. Это НЕ ПРАВДА. У нее уже давно нет пульса, но вот же он под моими пальцами. Пальцы кольцом обвивают шею, когда она просовывает руки под мои, то ли сжимая, то ли страхуя себя от удушения. А я просто слушаю – тук-тук-тук… И хотя я понимаю теперь что это иллюзия, я осознанно делаю этот выбор. Это Черная милость заставляет меня видеть самые страшные кошмары. Странная у меня идеальная реальность однако. Но я не хочу возвращаться. Кэт погибает в моих видениях так как умерла в реальности, но я останусь тут с ней, так как там в настоящем мире без нее мне попросту некуда идти. Она так и замирает, накрывая руками мои пальцы. Вряд ли она понимает что происходит. Но чувствует что что-то ломается внутри девочки, так отчаянно прижимающей ее к себе. Так мы и сидим в этом отчаянном объятии. Я понимаю, что плачу. Практически вою, так больно смотреть на нее и знать что это только обман. - Кара, все хорошо. Все будет хорошо, Кара, - шепчет она, теперь уже сама обхватывая мое лицо ладонями. Не знаю верит ли она. Но ей нужно верить за нас обеих. Смотри на меня, - Кара, ты понимаешь? Я понимаю к сожалению. Я понимаю. Я надеялась что ничего не изменится. Но изменилось все. Кардинально. Надежды нет. Осталось только ожидание когда мы придем к концу. Сколько еще я смогу быть интересна для адского цветка, как на долго мне станет сил удержать себя живой и нас вместе с тем. Будущего нет. Завтра не имеет значения. Ее нет – как бы я себя не убеждала в обратном. Как бы она не смотрела на меня сейчас, как бы не дрожала ее рука под моими пальцами, как бы она не хотела продолжать казаться сильной.. как бы сильно я не любила ее – она не существует больше. Скидываю ее руки и выбегаю из палаты. Хочу ли я изменить то, где нахожусь сейчас? Ни на секунду. Могу ли я игнорировать, то что узнала? Увы. Скоро мы просто перестанем существовать. И к лучшему. Просто потерпи немного. Ты же можешь, правда, Кэт?