Ты меня возненавидишь...

      День Малфоя прошел словно в трансе. Он ел, пил, ходил по школьным коридорам, сидел на занятиях, слушал преподавателей, делал домашние задания и занимался прочими банальными пустяками, свойственными каждому ученику Хогвартса. Но из толпы его выделял отсутствующий взгляд, полное молчание и очень задумчивый вид.       Целый день Драко думал о том, что ему делать дальше. Из разговора с Поттером было понятно, что мелкая Уизлетта тоже в курсе его влюбленности в их подружку. И, что самое главное, вроде как приветствует активные действия с его стороны. Но…       Если честно, он не понимал, что вообще происходит с этими гребаными гриффиндорцами и откуда у них эта тяга к всепрощению и принятию. Ему, как истинному представителю змеиного факультета, тяжело было поверить, что эти двое пытаются подтолкнуть его, Драко Малфоя, к их любимой ангелоподобной Грейнджер.       «Да она же святая! Готова каждому простить все обиды и жить в мире со всем миром! В ней же столько наивности и какой-то детской веры в людей. А вдруг он ее обманет! Как эта чокнутая парочка вообще может ему доверять?»       Малфой так легко не повелся бы. Это уж точно. Чертовы гриффиндорцы-благодетели! Как их вообще понимать? Они как будто дразнят его, намекая на то, что все может получиться. Но ведь еще рано. Хотя то, что ее друзья не будут ему мешать, ну, не считая рыжего нищеброда, конечно же, дарило надежду на благоприятный исход. Может, стоит пойти и признаться Гермионе…       Все же Драко было страшно. Ведь так хорошо, когда он может быть рядом с ней, видеть её каждый день, обнимать, целовать. Пусть она и не знает, кто он. Без этого всего ему не хотелось существовать. Будет безумно больно, если он раскроет все карты, а Грейнджер это разочарует.       Поэтому слизеринец тянул с признанием, откладывал его в долгий ящик и даже старался лишний раз не попадаться Гермионе на глаза, чтоб она не догадалась сама о его чувствах. Теперь-то было ясно, что знаменитую малфоевскую маску он держать, оказывается, совсем не умеет. Черт, да всегда же работало! Столько лет Драко так талантливо прятал свои эмоции и симпатию, прям не подкопаешься. А тут что? Что вообще с ним происходит сейчас?       Вот, например, сегодня он случайно столкнулся с предметом своих мыслей на входе в кабинет ЗОТИ и… ничего не сказал, просто промолчал. Мало того, еще и дверь придержал, точно как настоящий джентльмен. Ну разве раньше Малфой так сделал бы? Конечно, нет! Он явно выдаст себя с потрохами еще до захода солнца! Определенно.       Но возвращаться к прежнему отношению уже не было смысла. Во-первых, Драко ведет себя с ней прилично уже несколько недель. А во-вторых, если он снова начнет задирать Грейнджер — её это точно оттолкнет. Поэтому пускай лучше ошарашенно хлопает своими глазками, краснеет и недоумевает, — что она, собственно, сегодня и делала — чем презирает его за идиотское поведение.       А вообще, Гермиона в этот день вела себя странно: обычно она не обращает на него лишнего внимания, а сегодня настолько часто бросала взгляды в его сторону, что ему было не по себе. Девушка как будто изучала его, пыталась высмотреть что-то, разгадать какую-то тайну.       Но это все, наверное, потому, что Поттер вчера вложил в ее голову мысль о том, что гриффиндорка ему нравится. Что, кстати, чертовски верно. Хоть она и не представляет себе это возможным. Да еще и оделась сегодня староста совсем не по-грейнджеровски. И вообще выглядела так притягательно, словно лучилась. Его глаза постоянно норовили посмотреть на нее, но Драко приходилось себя сдерживать. А то, не дай Мерлин, еще заметит, что он на нее глазеет, и все поймет!       Мысли Малфоя совсем смешались, он уже сам не знал, чего хотел. То ли чтобы Грейнджер уже, наконец, узнала о его чувствах, то ли, наоборот, чтоб ни за что о них не догадалась.       Поэтому Драко решил вылить все накопившиеся вопросы и сомнения пергаменту, адресованному Блейзу. Может, хоть лучший друг поможет разобраться в бардаке, который блондин сотворил в своей голове.

***

      Гермиона действительно много думала о словах Гарри. Мысли об этом не давали ей покоя целый день, особенно начиная одолевать ее, когда Малфой галантно пропустил её перед ним в кабинет. В былые времена он толкнул бы её плечом, не забывая добавить привычное «грязнокровка», а затем поморщиться и заявить, что теперь ему придется сжечь мантию из-за того, что пришлось притронуться к такому грязному отребью, недостойному зваться волшебницей. Но вот только он давно уже себя так не ведет. Ни одного оскорбления за этот учебный год, подумать только! Видимо, война на него сильно повлияла. Или же просто повзрослел.        «И правда, было бы странно, если б он в свои восемнадцать лет, пережив жестокую войну, продолжал вести себя как второкурсник. Это же глупое ребячество!»       Несмотря на то, что слизеринец изменил свое отношение к ней, Грейнджер все не замечала пылкого интереса с его стороны к ее скромной персоне. Украдкой наблюдая за ним, она пыталась разглядеть в его взгляде хоть толику того, в чем убеждал ее лучший друг. Но какой вздор! Он вообще на нее не смотрел. Просто не обращал внимания.       Ее это даже задело. Гермиона, значит, сегодня такая красивая, а Малфой даже носом не повёл. Да половина мужского населения Хогвартса откровенно пялилась на нее, удивляясь смене образа старосты, а этот даже не взглянул ни разу! Ни разочка! Вот оно: еще одно доказательство того, что Гарри напридумывал черт знает что.       Грейнджер зарычала от злости на себя. «Да зачем она вообще об этом думает? Какое ей дело до Малфоя и его внимания, когда у нее есть такой замечательный незнакомец?»       Но дело было, и очень важное. Подсознание с некоторых пор рисовало ее невидимке внешность слизеринца, и Грейнджер ничего не могла с этим поделать. Когда Гарри предположил, что Драко Малфой к ней неравнодушен, его образ почему-то так и засел в ее голове, проецируясь на незнакомце каждый раз, когда она закрывала глаза. За что Гермионе было жутко стыдно перед любовником. Девушку просто сжирала ее совесть.       «Ну как? Как можно так легко представлять бывшего врага на месте такого нежного и желанного мужчины?» — Она чувствовала себя настоящей предательницей каждый раз, когда таяла в объятьях и отвечала на поцелуи и ласки одного, а воображение подкидывало образ другого.       «Паранойя. Надо что-то с этим делать, иначе я просто свихнусь от чувства вины!» — с горечью подумала гриффиндорка.       Сейчас девушка лежала на кровати в своей комнате и с трепетом ожидала прихода незнакомца. С одной стороны, она страстно желала этой встречи с ним, но с другой — боялась той же реакции, что и в прежнюю ночь. Ей не хотелось снова закрывать глаза и видеть, как к её губам и телу прикасаются пухлые губы Малфоя, как его сильные руки раздевают ее, как прекрасные серые глаза горят от возбуждения и желания, как она, в конце концов, со всей страстью отдается ему и кончает, запуская пальцы в платиновые волосы Драко Малфоя!        «Это просто какое-то наваждение! Скоро должно пройти», — про себя повторяла Грейнджер.       Потому что если это будет повторяться из раза в раз, она не сможет посмотреть ни в сторону слизеринца, ни в глаза человеку, в которого почти влюблена, реши он признаться, кто он такой.       — Так продолжаться не может!       — Что продолжаться не может? — услышала она со стороны окна.       — Ничего. Не обращай внимания, просто задумалась, — покрасневшая Гермиона бегала глазами по комнате и прислушивалась к тихим шагам парня. — Как прошел твой день?       — Неплохо. А твой?       — Еще не знаю. Думаю, встреча с тобой должна сделать его замечательным, — ответила девушка, улыбнувшись, и начала опускаться на кровать, потянув парня за собой, когда он взял ее за руку, чтоб она перестала его искать.       — Я очень скучала по твоим рукам, — Гермиона усадила его напротив себя и медленно поглаживала его ладони, поднимаясь вверх по предплечьям и переходя к плечам. — По твоему запаху, — добавила она, медленно вдыхая любимый аромат, прижалась губами к шее парня. Продвигаясь мягкими и нежными поцелуями к подбородку, а потом выше, прошептала: — По твоим губам, — и легонько прикусила его нижнюю губу, призывая пропустить ее язык внутрь.       Драко готов был выполнить любое ее желание, любой каприз: да хоть отдать все свои богатства семейству Уизли, лишь бы она всегда так встречала его.       Грейнджер медленно раздевала парня, а он явно не сопротивлялся. Сегодня она была главной, поэтому незнакомец расслабился и просто поддавался, отдавая ей бразды правления.       Гермиона страстно всасывала и покусывала кожу на его шее, после чего языком зализывала ноющие от сладкой боли места. Она провела нежными пальчиками по груди и животу парня, опустила руки ниже и расстегнула пряжку ремня. Избавляя его от брюк и трусов, староста подняла голову, посмотрела туда, где предположительно находились его глаза, и робко спросила:       — Ты хочешь, чтоб я взяла его в рот? — в этот момент Гермиона обхватила член парня руками и начала поглаживать его. Девушка притронулась к нему впервые, и на ощупь он показался ей огромным. — Я хочу сделать тебе приятно.       Драко задохнулся от возбуждения: как же он этого хотел. Мерлин, Грейнджер одним прикосновением разжигала в нем целый костер.       — Только если ты этого хочешь, — выдохнул он ей в губы и поцеловал.       — Я хочу, — отстраняясь, прошептала она.       Прикасаясь губами к его груди, а потом к животу, девушка продолжала водить рукой по его члену, другой схватившись за его бедро. Когда она опустилась достаточно, то неуверенно облизала языком головку. Услышав тихий стон, который парень наверняка пытался сдержать, Гермиона увереннее обхватила губами его эрекцию.       Девушка не торопилась, боясь сделать что-то не так. Она сначала не сильно низко опускала голову, но вскоре подстроилась и начала двигаться интенсивней, посасывая и делая глотательные движения. Судя по звукам сверху, парню определенно нравилось то, что гриффиндорка делала. Это придало ей уверенности, и она еще активней заглатывала член, уже полностью погружая его в свой рот.       Малфой запустил руку в волосы девушки и направлял движения ее головы, одновременно подаваясь своими бедрами, контролируя тем самым толчки. Через несколько минут у него сбилось дыхание и потемнело в глазах от подступающего оргазма. Он хотел отодвинуть ее от себя, но она не позволила. Почувствовав, как член во рту напрягся еще сильнее, Гермиона резко обхватила его губами и полностью погрузила в горло, крепко сжимая его. Услышав стон, она ощутила горячий мощный поток спермы, который незамедлительно сглотнула, чтобы не подавиться.       У Драко был крышесносящий оргазм — он тяжело дышал, глаза до сих пор были закрыты. Когда парень наконец посмотрел на девушку, то заметил, что она раскраснелась. На висках виднелись капельки пота, она восстанавливала дыхание и смущенно улыбалась. Ее глаза слезились, но взгляд был счастливый, видимо, из-за того, что у нее получилось подарить ему удовольствие. Когда Грейнджер провела языком по своим губам, слизав остатки спермы, Малфой притянул ее к себе.       — Это было незабываемо. Выходи за меня! — выдохнул он, а Гермиона звонко рассмеялась.       — Только после того, как узнаю, кто ты! Раньше никак, уж прости, — ответила староста.       Устраиваясь поудобней в объятьях парня, она уже не сопротивлялась своему подсознанию, которое старательно прорисовывало в ее фантазии картинку, где Драко Малфой сейчас нежно обнимает ее и вовлекает в новый поцелуй.