Соседи

      — Давай четвертуем его? — предлагает мне Кристина, в то время как я утираю горячие слезы, которые катятся из моих глаз. — А что? Справедливо будет по отношению к нему! Зато будет знать на будущее!       — Крис, он даже толком не объяснил мне ничего, — всхлипываю я. — Я сама уже догадалась, что он имел в виду.       Кристина смотрит на меня удивленно. Я замечаю ее вопросительный взгляд и смотрю на нее так же.       — Ты сейчас о ком? — чуть тише спрашивает она, подавшись вперед в кресле.       — А ты о ком? — спрашиваю я.       — Я — о Питере, — невозмутимо отвечает она.       — Я — о Тобиасе, — в тон ей отвечаю я.       Кристина прикрывает глаза и фыркает. Все ясно. Мы разговаривали о разных людях.       — Трис, реакция Тобиаса мне понятна, — вдруг неожиданно заступается она за моего обидчика.       — Понятна? — ошарашено спрашиваю я. — Мне не понятна!       — Что тут может быть непонятного? — раздражительно бросает она. — Парень пришел с работы, увидел в своей квартире этого индюка-Хейеза и приревновал. Он съехал с катушек, понимаешь? Как таковых, отношений у вас нет, вы не клялись друг перед другом в любви до гроба. По сути, вы свободные люди! Но, видимо, твоего соседа этот факт не устраивает, поэтому он вспылил. Тебе нужно просто объяснить ему все. Уверена, что он поймет!       — Кристина, я не собираюсь оправдываться перед ним в том, чего не делала! — отрезаю я. — И если он так решил, то и ребенка он не увидит. И вообще, я приняла решение уехать на некоторое время к родителям. Хочу повидаться с ними. Я устала от всего этого.       Кристина пытается что-то сказать, но в этот момент, словно из воздуха, появляется Питер. Он направляется к нам грозной походкой, и я невольно сжимаюсь в комок. Игнорируя присутствие Кристины, он подходит ко мне и бесцеремонно тащит меня в сторону.       — Эй, Хейез, ты что, совсем страх потерял? — возмущается Кристина и следует за нами.       Питер выводит меня в коридор и заводит за угол. Отпустив мою руку, он сверлит меня взглядом.       — Объяснишь? — требует он, а я открываю рот от возмущения.       — Хейез, ты точно хочешь смерти! — из-за угла показывается злая Кристина.       — Оставь нас! — рявкает он на нее, а от его грозного рыка сердце сжимается в комок.       — Не смей повышать на меня голос, — тычет ему пальцем Кристина. — И катись отсюда по добру, по здорову…       — Крис, оставь нас, — резко прерываю я тираду подруги и смотрю на нее. Она недоверчиво смотрит на меня. Наверное, боится оставлять меня наедине с ним. Но я тоже считаю, что нам пора расставить все точки над «i».       — Точно? — спрашивает она, прищурившись, и я киваю. — Тогда я буду неподалеку.       Мы остаемся наедине, и Питер смотрит на меня глазами, полными разочарования. Если честно, мне все равно на этот факт, просто пришло время объяснить Питеру, что время его ухаживаний и знаков внимания уже прошло. Я уже не в том положении, в прямом смысле этого слова.       — Что ты хочешь знать? —спрашиваю я у Питера.       — Этот кретин, твой сосед, нес мне околесицу по поводу какого-то ребенка…       — Это чистая правда, — отрезаю я и прикладываю руку к животу. Питер смотрит на это жест и морщится. — Что еще ты хочешь знать?       — Нееееет… — стонет он и отходит от меня. — Трис, ты что, встречаешься с этим олухом? Да он невежа и кретин! И как ты додумалась «залететь» от него?!       — Ты на себя посмотри! — огрызаюсь я. — Джентльмен, тоже мне! Завалился еле живой ко мне, уснул, да еще и проблемы мне доставил!       — Трис, это другое! — оправдывается он. — И давно ты с ним?       Давно ли я с ним? Этот вопрос заставляет меня осознать всю горечь ситуации. Я не с ним. Я сама по себе. Одна с ребенком. И Тобиас Итон нам не нужен. Мы сами справимся.       — Питер, я уже ответила тебе на интересующие тебя вопросы, — отрезаю я. — Мне нужно работать, — я уже хочу уйти, но Питер хватает меня за локоть, и я вынуждена посмотреть на него. Его глаза горят болью и огнем разочарования.       — Ты его любишь? — спрашивает он тихо.       Люблю ли я его? Ответ плавает на поверхности, но я не могу ответить на него. Может, позже…       — Мы все выяснили, Питер, — отвечаю я и поворачиваюсь к нему спиной. Отойдя от него на пару шагов, я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Выражение лица Питера не изменилось. — Я люблю своего ребенка. Этого достаточно.       Я удаляюсь от него, но чувствую спиной, как он смотрит мне вслед. И пусть мы будем продолжать видеться с ним по работе, но я для себя решила, что Питер Хейез — лишний человек в моей жизни. И в жизни моего будущего ребенка.       — Он не распускал руки? — спрашивает обеспокоенная Кристина, когда я дошла до нее. Я лишь молча мотнула головой. Куда больше меня волновал ответ на его вопрос…       Любовь — понятие емкое и растяжимое. Любовь бывает разной: горячей и опасной, нежной и трепетной, порывистой и страстной, долгой и мимолетной. И сказать, что мои чувства к Тобиасу Итону подходят хотя бы под одно из этих описаний, сложно. На данный момент я его ненавижу. Он грубый, неотесанный, вспыльчивый, упертый. Но… Почему тогда мне больно от его слов? Почему мне грустно и хочется все объяснить ему, как было на самом деле? Конечно, моя гордость сильнее, и я не стану этого делать. Но мне хотелось бы, чтобы он выслушал меня, чтобы понял, что я ни в чем не виновата перед ним… Так, стоп! А в чем, собственно, я могу быть виновата перед ним? В том, что, в силу глупых обстоятельств, он подумал, что я провела ночь с Питером? Или в том, что я ему изменила? Чтобы изменить кому-то, нужно быть с кем-то в отношениях. Верно? Верно. Но у нас нет и не было никаких отношений, кроме той роковой ночи, которая изменила всю мою жизнь и пустила ее под откос. Поэтому измена отпадает.       Хорошо, тогда откуда берется ревность? Глупо отрицать, что я его не ревную. Я ревную его. Сначала я ревновала к его подруге, а сейчас ревную его просто потому, что он мне… нравится? Он красивый, может быть галантным, в этом я убедилась, может быть заботливым, в чем я тоже уже убедилась, может быть веселым и милым, когда захочет. И при всем при этом он нравится мне. Нравится… Ну, вот, Трис, ты сама себе призналась! И это объясняет, откуда берется ревность… И видит Бог, что я хотела бы этого меньше всего!       Рабочий день проносится незаметно, а если учесть, что я сама для себя сделала открытие, то вообще он пролетел со скоростью ветра. Мы прощаемся с Кристиной на парковке, и я сажусь в машину. Завожу двигатель и трогаюсь с места.       Чем ближе к дому, тем сильнее в груди волнение. До этого момента, до того, как я окончательно осознала, что мой сосед — не просто сосед для меня, волнение в груди все больше и больше нарастает, и я чувствую острую нужду поговорить с ним. Надеюсь, что он сейчас дома. И пусть он не захочет меня выслушать, я все же попытаюсь это сделать. А там будет видно…       Подхожу к своей квартире и достаю ключи. Открываю дверь и вхожу в квартиру. До моего слуха доносятся приглушенные голоса. Тобиас дома. Пробираюсь через квартиру к двери соседа и мысленно прокручиваю в голове начало разговора.       Как только оказываюсь лицом перед дверью в комнату напротив, не успеваю занести руку, чтобы постучать, как дверь сама открывается, и на пороге возникает миловидная блондинка. Кто это? И что она тут делает?       Девушка смотрит на меня, я гляжу на нее в оцепенении. Она скользит по мне взглядом и оценивающе останавливается на глазах. Пристально всматривается в них и ухмыляется:       — Вы кто? — спрашивает она, будто хозяйка.       — Я… — мямлю я, но догадка бьет в голову: он с девушкой… — Я…       — Лейла, ты чего замерла? Передумала уходить? — слышу я из глубины комнаты до боли сжимающий сердце голос Тобиаса. Затем и сам обладатель его показывается за спиной блондинки. Его лицо меняется в мгновение с веселого на мрачное. — Трис?       — Я… Извините… меня… — сбивчиво говорю я и только сейчас понимаю, что Тобиас стоит в одном полотенце на бедрах. Его влажные волосы свидетельствуют о том, что он только что из душа. От осознания того, что здесь было, мне становится противно и мерзко. У меня точно ничего не было с Питером, а вот у него с этой девушкой было точно все. И даже, возможно, не один раз… Вот я дура!       — Может, представишь нас? — спрашивает девушка, укоризненно глядя на Тобиаса.       — Лейла, это — Трис, Трис, это — Лейла, — тянет Тобиас и чешет кончик носа. — Так что ты хотела, Трис?       Я уже и не помню… Ах, да! Я же хотела ему все объяснить! Но… Вижу, он в моих объяснениях не нуждается. Ему явно не до этого! Но сейчас я выгляжу как дура, поэтому в мозгу щелкает идея…       — Я хотела поговорить с тобой насчет работы, — вру я.       — Работы? Фор, ты что, оставляешь «Диких Кошек»? — изумляется блондинка.       — Нет, — качает он головой. — Подожди немного, — обращается он к девушке и выходит в коридор.       Закрыв за собой дверь, он оттесняет меня подальше от своей комнаты и скрещивает руки на груди. Я понимаю, что он ждет моего объяснения, но мысли сбиваются в кучу, а на глазах выступают горячие слезы, которые я стараюсь удержать всеми силами.       — Я… Моя начальница хотела предложить тебе работу, — я стараюсь говорить как можно более ровно, но слышу, что мой голос предательски дрожит. — У нас намечается корпоратив, и наша редакция хочет нанять тебя на вечер. Гонорар хороший, приличное общество. Если тебя интересует это предложение, то я сообщу своей начальнице, что ты согласен, — чеканю я, а Тобиас все это время смотрит на меня внимательно.       — Я подумаю, — говорит он.       Я лишь согласно киваю, но продолжаю смотреть на него. Но и мой сосед не спешит уходить. Мы смотрим друг другу в глаза, и каждый думает об одном и том же.       — Извини, что помешала, — вздыхаю я. — Я жду от тебя ответа в ближайшие пару дней, — я разворачиваюсь и ухожу в свою комнату.       Медленно оседаю на пол, медленно катится горячая слеза, медленно сердце истекает кровью от боли. И только под сердцем притаился комочек, который все чувствует и все знает…