Соседи

      — Папа! Папа! — светловолосый мальчишка лет пяти бежит навстречу своему отцу, раскинув руки. В глазах мальчика играет неподдельный восторг, а улыбка лишний раз доказывает, что ребенок безмерно счастлив. Отец подхватывает сына на руки, целует в светлую макушку и смеется вместе с ним. — Давай запустим его еще раз? Ну, пожалуйста! — хнычет сорванец, и папа сдается. Он спускает ребенка с рук и берет в руки красочного бумажного змея с длинным хвостом из разноцветных лент. Вместе с сыном он запускает игрушку в воздух, которая парит над озером Мичиган.       Я невольно вздыхаю при виде такой идиллии. У меня никогда не было отца, не было отцовской любви и опеки. Мне никто никогда не объяснял, что хорошо, а что — плохо. Никто не ставил в угол и не давал отцовских подзатыльников за провинности. Мне не суждено испытать всех радостей, которые испытывает сын при общении со своим отцом.       — Фор, что за срочность? — слышу я голос подруги и поворачиваю голову.       Изящная Нита садится за столик напротив и снимает солнечные очки. Я внимательно рассматриваю ее: все такая же стройная фигура, красивые черты лица, все те же повадки, но… Что-то в ней изменилось… И, кажется, я знаю, что… Ее глаза излучают блеск, она как будто начала жить заново рядом с Джеком. И я чертовски рад этому! Нита заслужила счастья себе.       — Просто соскучился по тебе, — я отчасти говорю правду и улыбаюсь. Подруга расплывается в улыбке, но все равно вижу в ее глазах огонек сомнения. Уж слишком хорошо она меня знает!       — Рассказывай, что случилось, — вздыхает она. — Ты ведь не просто так захотел встретиться со мной? Что ты снова натворил?       — Я?! — возмущенно шиплю. — С чего ты взяла, что это я что-то натворил?       Нита вздыхает и обреченно качает головой. Я же говорю: она знает меня, как облупленного…       — Фор, я люблю тебя, но в связи с последними обстоятельствами, ты ведешь себя как последний кретин и придурок. И я не знаю, почему.       Я слабо улыбаюсь.       — Вчера утром я застал в нашей квартире дружка Трис. Он намекнул мне, что у них была бурная ночь. Я вышвырнул его, но… — я вздыхаю. — Но… Внутри все бурлит до сих пор!       Нита улыбается краешками губ, но молчит, уставившись в пол. Я терпеливо жду ее «вердикта». Но не скажу, что она шокирована или удивлена.       — Фор, ты прекрасный любовник в постели, отличный друг и мой самый близкий человек, — начинает Нита и усмехается, — но ты слишком недальновиден, слеп и ревнив! — я вскидываю брови от услышанного. — Фор, другими словами, снова повторюсь: ты кретин и придурок! — я открываю рот от удивления, но Нита опережает меня: — Какие доказательства есть у тебя, чтобы поверить в слова этого… Как его? — Нита щелкает пальцами, вспоминая имя.       — Питера, — сухо вставляю я.       — Именно! Питера! — Нита смотрит на меня удивленно. — Ты хочешь сказать, что ты поверил ему, а не Трис? — я киваю. Нита прикрывает глаза и обреченно вздыхает. — Фор, Фор… Ничему тебя жизнь не учит! Стесняюсь спросить: ты «застукал» их на месте преступления? — я отрицательно мотаю головой. — Тогда кто дал тебе право, усомниться в ней? Только слова этого Питера? Ты издеваешься? Тобиас, Трис не такая девушка, которая будет ждать ребенка от одного, а спать с другим! И ты будешь полным кретином, если поверишь ему. И вообще, я бы на месте Трис уже давно послала бы тебя куда подальше, — вздыхает Нита.       — Она уже это делала и не раз, — усмехаюсь я.       Нита строго смотрит на меня, и мне становится не по себе от ее взгляда. Ну, что я опять такого сказал?       — Ты доиграешься, Тобиас, — чуть тише говорит она и качает головой, — потеряешь и ее, и ребенка, — таким тоном Нита как бы подводит черту в нашем разговоре.       — Невозможно потерять то, что не имеешь, — сокрушаюсь я.       — Так пора задуматься над тем, чего ты хочешь, — Нита кладет свою руку на мою и крепко сжимает. — Фор, оглянись вокруг! Ты скоро станешь отцом, у тебя замечательная девушка, которая ждет, что ты остепенишься. Назови мне хоть одну, которая готова была прощать тебе все твои прихоти и выходки? — слова подруги заставляют меня напрячь память, но ни одно имя не приходит на ум.       — Ты, — пытаюсь отшутиться я.       Нита хмурит брови и строго смотрит на меня. Затем качает головой и отворачивается к окну. Она некоторое время молчит, но потом говорит очень тихо: — В нашей с тобой жизни было много различных ситуаций — и хороших, и плохих — мы пользовались, нас использовали, мы предавались похоти, потом жалели, мы были не одиноки, но в тот же момент никому не нужны. Тебе не надоело? — Нита смотрит на меня со всей серьезностью. — Встретив Джека, я поняла, что могу любить и быть любимой. Он окружил меня теплом, лаской, заботой, нежностью, любовью. Он дает мне чувствовать, что я женщина, что я желанна и нужна ему. Мы даже можем сесть вечером под плед и, укутавшись, просмотреть весь вечер телевизор. Но даже в такие минуты он всегда дает мне почувствовать, что я нужна ему.       — А ты? Ты любишь его? — спрашиваю я.       Нита улыбается:       — Знаешь, мне иногда кажется, что я недостойна его. В том плане, что моя репутация оставляет желать лучшего, но Джек ни на секунду не дает мне понять, что я недостойна его. И теперь я готова, я хочу соответствовать своему мужчине. Любимому мужчине.       — Поэтому ты ушла из бара? — спрашиваю я, глядя на довольное лицо подруги.       Нита кивает:       — Да, с Джеком я чувствую, что готова меняться, готова к покорению новых вершин и к падениям. И если он будет рядом, то я все преодолею. И я говорю это к тому, чтобы и ты задумался над смыслом жизни. Пора нам уже повзрослеть и принять тех людей, которые, казалось бы, совсем нечаянно появляются в нашей жизни. Твоя Трис — это мой Джек. Она не случайно вошла в твою жизнь. И если ты ее упустишь, то не простишь себе этого в дальнейшем. И одиноким будешь ты, а не она, потому что с ней останется ваш ребенок. Так что подумай над моими словами, — мягко улыбается Нита и смотрит на часы. — Ой, мне пора! Мы с Джеком сегодня покупаем новый диван. Он ждет меня уже! — Нита встает из-за стола и целует меня в щеку на прощание.       Нита удаляется с террасы веранды кафе, а я смотрю в след счастливой подруге. Она действительно изменилась: походка стала более уверенной, она будто не идет, а парит над землей; ее глаза излучают счастье, а взгляд стал более мудрым. Неужели это моя Нита?! Но в одном она права — наверное, я должен был все-таки выслушать Трис. В глубине души я надеюсь, что она не изменяла мне с Питером.       Расплачиваюсь по счету, и ноги сами ведут меня домой. Я чувствую, что должен. Должен выслушать ее. Должен извиниться. Должен увидеть ее. Должен обнять и прижать ее к себе. Я должен быть рядом, потому что хочу этого!