Соседи

      Выворачиваю руль до упора, и колеса шелестят по гравийной дороге. Медленно веду машину по тихой улице пригорода Чикаго. Аккуратные домики, похожие друг на друга, с зелеными крышами, мирно стоят в ряд. Сердце бешено колотится в груди, потому что уже через несколько минут я увижу родителей. Они не в курсе, что я беременна, поэтому для них это будет шоком. Таким же, как и для меня, когда чуть больше трех месяцев назад я узнала о том, что в положении. Не представляю, какая будет у них реакция, но уже поздно что-либо менять. Да и, если честно, я уже ничего не хочу менять. Я уже свыклась с будущей ролью мамы. И своего ребенка я люблю.       Отпросившись и объяснив ситуацию Джанин, я взяла себе пару недель отпуска. На удивление, моя проницательная начальница все поняла еще тогда, когда я стремительно выбежала из ее кабинета. Но она ждала, когда я сама приду к ней и расскажу обо всем. К моей радости, она сама предложила мне взять мини-отпуск, а мои друзья с готовностью согласились вести мою колонку, пока я буду отсутствовать. Мне просто нужно взять передышку и привести мысли в порядок. И разобраться в том, что делать дальше.       Не буду скрывать, что за последнее время я сильно привязалась к своему соседу. И дело, наверное, не столько в том, что я беременна от него, сколько он мне просто нравится. Но его последняя выходка доказала, что он не изменится. Никогда. И для него его свобода важнее всего. Он привык к такому образу жизни, и глупо было надеяться, что Тобиас сможет исправиться. Конечно, в глубине души я надеялась на это. Но, видимо, зря. И увидев в его комнате ту девушку, мои надежды рухнули окончательно. И боль в сердце снова одолевает меня, когда я вспоминаю его выражение глаз, когда он увидел меня в тот момент. Ему было все равно, он оставался хладнокровным. Значит, я никогда не смогу стать для него кем-то большим, чем просто матерью его ребенка. Случайная связь на одну ночь, которая перечеркнула весь его быт.       Я смахиваю одинокую слезу и прикладываю руку к едва округлившемуся животу, который я скрыла свободной туникой. Не хочу сразу шокировать родителей.       — Ничего, мой милый, мы справимся как-нибудь сами, — глажу я свой живот. — У тебя есть я, у меня есть ты. Мы вместе, а остальное все неважно!       Заворачиваю на парковку к дому и подгоняю машину к парадной двери. Глушу двигатель и выхожу из машины. С виду дом кажется безлюдным. Может, мамы нет дома? Может, так даже лучше?       Вытаскиваю чемодан на улицу и закрываю багажник. Не стучась, толкаю дверь. Дом встречает меня тишиной, которая режет слух. Никого нет. Затаскиваю чемодан и оставляю его в холле. Сама начинаю плутать в поисках себя и своих детских воспоминаний. Захожу в гостиную, и сразу на глаза попадается стена, увешанная фотографиями. С родителями, семейные праздники, с друзьями… Вот я получаю диплом… А вот это мы на семейном отдыхе… Вот я с папой… А это с мамой в горах… Я закусываю губу от нахлынувших меня воспоминаний. Как же все-таки приятно оказаться дома и в тот же момент страшно!       Поднимаюсь наверх в свою детскую комнату. Все осталось нетронутым. Я дома не была уже довольно давно, но родители сумели сохранить детскую атмосферу в ней. Сажусь на мягкую кровать и провожу рукой по покрывалу, усыпанному звездами и замысловатыми цветами. Когда-то в детстве, я представляла, что звезды настоящие, а цветы — живые. И мне даже казалось, что я чувствовала их запах. Но это всего лишь детская фантазия!       Покидаю комнату и закрываю за собой дверь, оставляя в ней свои детские воспоминания. У меня еще будет время насладиться ими. Спускаюсь вниз и захожу на кухню. Замечаю на столе уже давно остывшую кружку с кофе. Отец всегда по утрам оставляет остатки кофе, чем иногда злит маму. Но он уходит на работу позже нее, поэтому выслушивает ее тираду только вечером. Я беру кружку и мою ее под струями воды, убираю ее в шкаф и сажусь за стол. Подпираю подбородок рукой и прикрываю глаза, вдыхая домашний уют.       Резко распахиваю глаза, когда слышу шелест колес на подъездной дорожке. Родители! Вскакиваю со стула и мчусь в коридор. Машина останавливается возле моей, и из нее выходит мама. Она бегло пробегает глазами по моему автомобилю и стремится в дом быстрыми шагами. Я замираю в холле, предвкушая встречу.       И вот дверь, наконец, распахивается, и на пороге замирает мама. С ключами в руках и с сумкой наперевес, она смотрит на меня любящими глазами, в которых видны любовь и трепет.       — Мама! — я бросаюсь к ней, и она принимает меня в свои объятия.       — Доченька! — только и шепчет мама, гладя меня по голове и целуя в макушку.       Я, сама не ожидая от себя, начинаю плакать. И остановить поток слез не в состоянии. И мама молчит, лишь продолжает меня успокаивать. Наверное, материнское сердце чувствует, что со мной что-то не так.       Через полчаса наших объятий, мы уселись на кухне. Мама весело рассказывает о своих делах, о работе, а я слушаю ее в пол уха. Мои мысли заняты ею, но в тот же момент я снова мысленно прокручиваю в голове, как сказать ей о своей беременности.       — Беатрис? — мама смотрит на меня внимательно, словно пытается просканировать мои мысли. — Так и будешь молчать?       — Мам… — я запинаюсь. — О чем?       — Я же вижу, что с тобой что-то не так и даже, когда я тебе начала рассказывать все по второму кругу, ты никак не отреагировала. Что случилось?       Оказывается, я действительно глубоко в себя ушла. Даже не заметила этого! Ну, что ж… Пришло время все рассказать…       — Мам… — мямлю я. — Я… Действительно, кое-что произошло… — я смотрю на нее, но она даже не моргнула. — Мам, я беременна…       Повисает молчание, которое наполняет наши сердца и легкие. Мама вскидывает брови и открывает рот от удивления, но тут же прикрывает его. Складка между бровей показывает о силе ее мысли, с которой она переваривает полученную информацию. Я, кажется, перестала дышать.       — Что ж… — наконец, выдавливает она из себя. — Это неожиданно! Правда, неожиданно! И когда свадьба? И кто он? Почему ты не приехала с ним?       Вот! Больше всего меня сводили с ума эти вопросы. Мои консервативные родители не поймут того факта, что их ненаглядная дочурка умудрилась провести ночь с малознакомым парнем, тут же забеременеть от него, оставшись одной на руках с ребенком. И это еще отец не знает! Он точно будет в шоке. Хоть я уже и не ребенок, но скажите мне, какой нормальный родитель сможет спокойно принять такую информацию?       — Все дело в том, что я замуж не собираюсь, — мямлю я, опустив глаза в пол. — Я сама буду воспитывать ребенка. Просто у меня довольно-таки сложные отношения с отцом ребенка…       — Он не собирается брать на себя ответственность? — мама слегка хмурит брови, а я отрицательно качаю головой. — Тогда… — мама садится на край стула, пытаясь подобрать слова и собрать мысли воедино.       — Тогда у твоего ребенка будут отличные бабушка и дедушка, которые помогут воспитать самого лучшего внука или внучку! — я поднимаю на нее глаза и вижу, как мама улыбается. От сказанных ею слов к сердцу подкатывает волна нежности и благодарности. Я вскакиваю со стула и обнимаю маму, она в ответ радостно смеется. — Только вот… — она чуть отстраняется от меня. — Нужно как-то все объяснить отцу… Давай я приготовлю ужин к его приезду, и мы вечером ему все скажем? — я благодарно киваю головой. — А теперь иди, отдохни. Тебе нужно набраться сил для разговора с ним.       Я поднимаюсь в свою комнату и ложусь на кровать. Прикрываю глаза и выдыхаю воздух. Господи! Как хорошо, что мама именно так отреагировала на эту новость! Для меня это крайне важно. Но самое сложное еще впереди…       Слышу приглушенные голоса сквозь сон и распахиваю глаза. Не сразу понимаю, что я в родительском доме, но когда вспоминаю, что я тут, волнение отхватывает меня. Встаю с постели и иду к выходу. Тихо открываю дверь, и голоса становятся четче. Отец вернулся… И судя по шипению, доносящемуся из кухни, мама ему все рассказала.       — Я ему… Я ему… Я не знаю, что с ним сделаю, попадись он мне на глаза! — яростно шипит отец.       — Эндрю! Ты ничего ему не сделаешь! — отнекивается мать. — Это не наше дело, что произошло между нашей дочерью и тем парнем! А вот то, что Трис беременна — это наше дело. И она ждет нашего внука или внучку! — отрезает мать.       — Как это так?! Ты так спокойно говоришь об этом, Натали? — снова шипит отец.       — А что я должна сделать? Я тоже была немного в шоке, когда Трис мне все рассказала, — протестует мать. — Но наша дочь уже взрослая, а этот мир не совершенен. И люди часто то сходятся, то расходятся. Но того факта, что наша Беатрис ждет ребенка, никто не отменял. Эндрю, у нынешней молодежи совсем другие приоритеты, нежели были у нас. И в их современном мире невозможно предугадать, что будет завтра. Это мы воспитаны на стабильности и подчинении этике. У них все намного проще. И винить кого-то в том, что Трис не собирается замуж, не стоит. Зато я скоро стану бабушкой. А ты, кстати, дедушкой. Неужели ты, в угоду старым принципам, откажешься от этой замечательной роли? — с укором в голосе спрашивает мать. — Ты только представь, как будешь идти за руку с маленькой принцессой, которая будет клянчить у деда порцию мороженного! Или с внуком будешь запускать воздушного змея или чинить ему сломанный велосипед! Не важно, кто будет, но ребенок — твоя кровь. Беатрис — твоя дочь. А я скоро стану бабушкой! — мечтательно тянет мама.       — Почему это моя внучка будет клянчить мороженое? — бубнит отец. — Я сам его буду ей покупать. И внуку тоже буду чинить и велосипед, и запускать с ним воздушного змея, — снова бубнит отец, а мать тихо смеется. — Но если вдруг он когда-нибудь попадется мне на глаза, то я его…       — Эндрю! — строго одергивает его мама, а я мысленно ее благодарю. — Сейчас нашей дочери нужна наша поддержка. И если ты не сможешь ей ее дать, то чем ты лучше того парня? — слова матери заставляют замолчать отца. И я в этот момент делаю неловкое движение, отчего половица скрипит и выдает меня с головой. — Трис проснулась! — шепчет мама, и уже через минуту в дверном проеме появляются головы обоих родителей.       Я вижу выражение глаз отца, в которых смешались строгость, жалость, любовь и злость. Я могу каждое чувство отделить и присудить его тому человеку, которому оно предназначается: строгость, жалость и любовь — мне, а вот Тобиасу досталась наихудшая из всех — злость. Ну, и поделом ему!       Отец продолжает смотреть на меня, потом раскидывает руки в стороны, и я бросаюсь к нему. Оказавшись в его объятиях, я вдыхаю запах защищенности и любви. И в который раз понимаю, что нет на свете более любящего мужчины, чем отец. Не только мой. Любой нормальный отец умеет любить так свою дочь, что любая женщина может только позавидовать, даже его жена. Дочка для отца всегда была алмазом его души, который он выращивал, берег, оберегал. Когда дочка получает первые ссадины, синяки и ушибы, отец всегда заботливо жалеет ребенка, успокаивает. Вот только о первых неудачах в любви не стоит говорить с отцом. Он, как и любой нормальный мужчина, мечтает оградить свою дочку от всякого рода «козлов, которые пытаются посягнуть на честь его дочери и пошатнуть моральные устои, которые он вкладывал в своего ребенка всю жизнь».       — Ну, ну, моя принцесса, — успокаивает меня отец, когда я начинаю рыдать в его объятиях. — Все хорошо! Успокойся, моя девочка! Твой папа не даст в обиду тебя и нашего внука или внучку! Мы же Прайоры!       И уже мои слезы перемешиваются со смехом. Все-таки мой отец — настоящий мужчина. Единственный мужчина, который не предаст меня и не бросит, будет любить и оберегать всю жизнь.