Осколочки

      Денис в который раз попытался завязать разговор, но Аня опять ответила односложно, не давая повода развить беседу. Василий насторожился, посуровел, смерил парня строгим взглядом. Признавайся, мол, чем дочку обидел? Денис печально посмотрел на него в ответ и пожал плечами.       — Анют, у тебя случилось что-то? — вкрадчиво спросил отец, отложив в сторону книгу. — Или чувствуешь себя плохо?       — Нет, всё в порядке, — глядя в одну точку где-то за пределами комнаты, отозвалась девушка. Нежный звонкий голосок не передавал ни единой эмоции, будто прекрасный глиняный колокольчик треснул и навсегда потерял прежний звук.       Василий неодобрительно покачал головой.       — Пойдём-ка, Дениска, обсудим кой-что, — почти приказал он, вставая с кресла, и вышел на кухню.       Парень, неохотно отлепившись от Ани, последовал за ним.       — Рассказывай! — требовательно шепнул мужчина. — Что с ней? Почему она второй день молчит, как воды в рот набрала?       — Да не знаю, — по-детски округлив глаза, ответил Денис и развёл руками. — Она после концерта первого концерта сама не своя. На репетициях путается, ноты забывает… Нам пришлось отказаться от сольных выступлений, а идея была — ого-го! Она ни с кем из нас почти не говорит. Я… Я сам ума не приложу…       — Ты мне тут брось языком молоть! — Василий едва не ткнул его пальцем в нос. — Я её знаю, раз умолкла, значит беда, причём такая, о какой все знают. Кроме меня почему-то!       — Это вы по школе помните? — обиделся Денис и скрестил руки на груди. — Что-то вас тогда это так сильно не волновало.       Мужчина помрачнел и резко стал похож на Зевса с картинки в Анином учебнике по истории искусств. Казалось, ещё чуть-чуть, и прямо здесь на кухне разразится гроза.       — Да что ты…       — Пап, что такое?       Аня стояла на пороге кухни, положив руку на дверной косяк, и лениво переводила взгляд с отца на парня и обратно. С плеча свисала растрепавшаяся косичка, серый растянутый свитер делал её похожей на сгусток тумана, она неловко переминалась с ноги на ногу. Василий и Денис развернулись к ней и словно потеряли дар речи. Исчезли два года преобразований, испарились. Перед ними снова стояла разбитая уничтоженная девочка, жмущаяся по углам, прячущаяся ото всех.       — Ничего, Анют. — Мужчина приблизился к ней крепко поцеловал в макушку и, обернувшись на пороге, недвусмысленным жестом дал Денису понять, что разговор ещё не закончен.       Аня смотрела на парня в упор. Хотела спросить, но не решалась. Неужели всё заново?!       — Денис, у тебя… — Она умолкла, словно в последний момент передумала спрашивать. — У тебя был кто-нибудь до меня?       Парня передёрнуло. Они сидели на самом солнцепёке у извилистой крохотной речушки, а его вдруг охватило холодом.       — Да, у меня были девушки, — осторожно начал он. Аня вновь стала хрупкой вазой. Одно неверное движение — и осколки придётся собирать заново, только уже не ему. — В школе, среди друзей, в институте. Довольно много, но ни с кем не было так серьёзно, как с тобой.       — А с Таней?       Вот ведь болтушка, подумалось Денису.       — С Таней вообще странная история вышла, — пробормотал он. — Некая передружба-недоотношения. Началось, как вспышка, так же и закончилось. Недолго было, месяца три.       — А повторить хочешь?       Странные вопросы. Парню с каждой секундой всё больше делалось не по себе.       — А почему ты спрашиваешь? — Он повернул голову, оглядел тонкие Анины плечики, шею, ушки, вздёрнутый носик, длинные ресницы и рассекающую профиль пополам дужку очков. Лесная феечка, не иначе. — Ань, ты… — Денис бережно взял её тонкую ладонь. — Ты не обижайся, что я тебе никогда не рассказывал. Всё это действительно не важно и давно в прошлом. Правда.       Аня улыбнулась одним уголком рта, и у него отлегло на душе. Кажется, опасность миновала.       — Тем более, — прибавил парень. — Таня уже очень давно влюблена в Ваську, да и Васька в неё тоже. Только, — он заговорщицки поднёс палец ко губам. — тш-ш-ш, это секрет!       Девушка рассмеялась, беззвучно, но живо. Глаза прищурились, в них будто само солнышко заплясало. Денис не удержался и тоже засмеялся, заключая её в объятия.

***

      Макс маячил на каждом концерте, хищно улыбался, встречаясь с ней взглядом, заставлял трястись и бояться, однако ему хватало ума не издеваться во время выступления. Аня старалась не показываться в одиночку, всё держалась поближе к друзьям, так было легче.       Интересно, Денис знает правду о брате? Вряд ли. Он был рад видеть Макса каждый раз, как в первый, не верилось, что можно так радоваться моральному уроду. Ну, или Денис сам не такой хороший, как показывает. У Ани голова шла кругом от многочисленных подозрений. Она путалась в собственных мыслях, терялась в них, забывая о реальности. Что, если её два года обманывали? Если это продолжение кошмара? Если Макс изначально планировал всё именно так? Нет-нет-нет, это уже откровенный бред. Макс, конечно, чертовски умный, его бы силы да в мирных целях, но так всё предугадать и подстроить — невозможно.       Недавний разговор с Денисом на речке развеял тучи над Аниной головой и внутри неё. Он наивный и беззаботный, но он чувствует себя её защитником и знает, что она всецело ему доверяет. Он не позволит себе по-скотски обойтись с ней. Успокоившись, Аня отогнала от себя тревоги и, к превеликой радости группы, сконцентрировалась на репетициях. Оставался один концерт — на Арбате.       — Ань, ты извини, если это что-то личное, — окликнул девушку Саня. — но что с тобой было?       Они с рокером следили за машиной с оборудованием, пока остальные побежали в ближайший магазин за сладостями и водой на выступление. Ребята всё-таки решили устроить концерт с сольными выступлениями каждого из членов команды. Начать должна была Таня, прыгая со скрипкой в толпе и привлекая как можно больше людей. Потом вступал Саня, его сменял Денис, затем играла Аня. Ваське же отводилась крайне важная роль — ему предстояло связать две части концерта воедино. Он заканчивал соло и начинал первую песню.       — Что-то вроде творческого кризиса, — подумав, ответила Аня.       — У тебя? — хохотнул рокер и обошёл площадку, проверяя, все ли провода на месте.       Девушка скромно улыбнулась. Да уж, она и творческий кризис — понятия, в некотором роде, несовместимые. О каком кризисе может идти речь, если любая хандра лечится одним видом пианино?       — Тогда это, наверно, можно назвать кратковременной хандрой на фоне нервного перенапряжения из-за выступлений.       Такой ответ Саню устроил значительно больше. Несмотря на свой суровый видок и некоторую враждебность по отношению к незнакомцам, он был добрейшей души человеком. Когда ребята приехали на Арбат пару часов назад, зверьё в зоомагазине напротив чуть с ума не посходило. Пришлось рокеру нанести визит в лавку, ибо кошки, собаки, хорьки, хомяки, попугаи и даже не особо подвижные кролики разом захотели пообщаться с музыкантом, будто самого бога природы учуяли.       — Та-а-а-ак, что тут опять про хандру? — звонко полюбопытствовала вернувшаяся первой Таня и обернулась к пианистке. — Только не вздумай хандрить ближайшие два часа! Да и вообще не самое это полезное занятие.       Она бросила пакет с бутылками воды рядом подле одной из колонок, забралась в машину, отыскала там свою скрипку и занялась финальной настройкой. Скрипок у Тани было две — чёрная с золотой розой и классическая тёмно-коричневая. Чем они отличались, знала только она. Выбор инструмента каждый раз приобретал спонтанный характер, и если все репетиции прошли с одной и той же скрипкой, это вовсе не означало, что с ней же девушка намерилась выступать.       — До начала полчаса, — сообщил Денис, усаживаясь прямо на плитку рядом со звуковым пультом. — Подключайте всё, пора.       Небо ещё и не думало темнеть, но его нежному свету очень быстро пришлось померкнуть и уступить городской иллюминации. Москвичи и гости столицы неторопливыми потоками двигались вдоль домов старинной застройки, глазели по сторонам, отшатывались от навязчивых попрошаек, заходили в многочисленные кафе и рестораны, изучали витрины магазинов. В общем и целом, публика наслаждалась погожим июльским вечером, предвкушая стремительно надвигающиеся выходные. В толпе, так же неторопливо и почти лениво, шагала девушка с длинной светлой косой, в коротких джинсовых шортах, полупрозрачной белой тунике и кедах. Казалось, что уж такого, обычная девушка пришла прогуляться в столь прекрасный час, если бы не чёрная скрипка в её руках. Она шла и играла, будто и не было никого вокруг, и играла что-то задорное, с цыганским мотивом. Кое-кто из прохожих уже собрался подойти и послушать, возможно, даже одарить её рублём, но скрипачка продолжала прогулку, невозмутимо покачиваясь из стороны в сторону. Вот она обогнула один из фонарей и направилась в обратную сторону. Удивлённые слушатели последовали за ней, как вдруг девушка исчезла.       А музыка осталась. Только уже не скрипичная. По улице с гулким эхом раскатывалась гитарная мелодия. Шедшие хвостом за музыканткой люди с удивлением обнаружили, что стоят перед пустым участком плитки, заставленным специфической аппаратурой. Посередине пятачка стоял высокий брюнет в чёрных рваных джинсах, длинной куртке с капюшоном, похожей на мантию, и с гитарой в руках. Парень исполнял песню, хорошо знакомую даже тем, кто никогда особо не интересовался мировым роком*. Он ловил чистый кайф от игры, ухмылялся, длинные цепкие пальцы скользили по грифу, колонки содрогались, выплёскивая на улицу низкие пробирающие звуки. К импровизированной сцене подтянулись ещё люди.       Брюнет плавно переключился на другую мелодию, и зрители с удивлением услышали ещё одну гитару. Чуть поодаль, около небольшого грузовичка с эмблемой группы, появился второй парень, напомнивший публике Есенина. Он разительно отличался от своего товарища, и видом, и поведением. В своих светлых брюках, чёрной футболке со смешной черепушкой и повязанной на поясе клетчатой рубашкой он больше походил на дворового шутника. «Есенин» смеялся, приплясывал, постепенно подходя ближе к краю площадки, и играл задорную песенку, едва удерживаясь, чтобы не запеть. А все, кто узнали произведение, уже вовсю подпевали**.       Не успели затихнуть последние ноты, как над площадкой разлился новый, совершенно иной по своей природе звук. Слева от гитаристов стояло электронное пианино, и теперь около него появилась тёмноволосая девушка в очках. Её белая классическая рубашка резко контрастировала с короткой юбкой, чёрными гольфами и тяжёлыми армейскими ботинками. Ещё страннее выглядели зачёсанные на один бок волосы, перехваченные чёрными лентами. Эдакая тихоня-ведьма. Но люди быстро перестали обращать внимание на одежду пианистки, ибо играла она бесподобно. Никто не мог назвать, что за вальс звучал на одной из древнейших улиц, но не заслушаться было невозможно. Стоявшие ближе всех к инструменту поражались, с какой скоростью бунтарка перебирала пальцами по клавишам. Это казалось чем-то невероятным. Гитаристы, скинувшие свои инструменты, прихлопывали в ладоши и приплясывали, не попадая в такт. Зрители хохотали, толпа становилась всё больше и уже почти перекрыла пол-улицы.       А потом вдруг ожила барабанная установка. Гитаристы и пианистка исчезли, и всё внимание прохожих сосредоточилось на парне за барабанами. Он же наслаждался этим вниманием, лихо раскручивал палочки, качал головой, отбивая мощные ритмы. Зрители хлопали и топали в унисон, полностью забыв о том, как изначально хотели провести этот вечер. Шедшие за скрипачкой стали самыми везучими — им удалось очутиться в первых рядах, и они точно не пропустили ни одного звука или действия.       Но вот барабанщик утих, и люди начали удивлённо переглядываться. Неужели всё? Кто-то глянул на часы — прошло всего двадцать минут! Что ж так мало?       Васька считал. Как и они все. Аня видела, как шевелятся его губы, одновременно с ним шептал Саня. С другой стороны от грузовика стояли Денис с Таней, переодевшейся в джинсы и накинувшей поверх туники мантию, как у рокера. Счёт дошёл до ста. Зрители — человек пятьдесят, не меньше — не двигались, ждали. «Дайте нам ещё!» Васька поднял палочки, звонко застучал по тарелкам. Сто десять. На площадку выпорхнула Таня, удивительно, но с чёрной скрипкой. За ней, на сто сороковом счёте, из тени выскользнули Денис и Саня.       Сто шестидесятый счёт. Пора!       Стоило Ане занять место перед пианино, как Денис запел, и толпа возликовала. Всё прошло как по маслу. Это их лучший концерт.