Saccharum

Чимин первое время шарахается и все контакты с Юнги сводит на минимум, даже из комнаты убегает и из дома уходит под вечер, чтобы - это наверняка - поплакаться Чонгуку в жилетку, а Юнги ведёт себя как обычно и честно делает вид, что этих наивных пряток не замечает. Он уже точно уверен, что Чимин никуда не денется, а дома будет, стоит только позвонить и сказать, что болит голова. Чимин - открытая книга да к тому же еще и азбука, а Юнги - репер и умеет хорошо читать во всех смыслах. С мамой Чимина, кстати, все-таки довелось познакомиться, так как та взяла отпуск на пару недель, дабы уделить время дуэту даунов. Она даже кличку им эту сама дала. Юнги недоверчиво косится на нее всякий раз, когда она расспрашивает про наркотики и его состояние, но напрямую никогда не говорит и не грубит даже, и, вообще, ведёт себя как прилежный ученик в школе. Чимин, смотря на это, тихонько посмеивается в ладошку, потому что это слишком похоже на телешоу. Госпожа Пак убеждает Юнги таскаться в больницу каждую, черт подери, среду на обследования. Юнги вообще считает эту женщину самой опасной из всех своих знакомых, потому что за то время, что Юнги живет у нее дома, пока ищет себе квартиру, он научился пользоваться стиральной машинкой, гонять в магазин, убираться и готовить. Их общение с мамой Чимина всегда проходит по одному сценарию: она мило улыбается и спрашивает, как у того дела, потом аккуратно напоминает про обследование в среду и после добрым уставшим голосом намекает, что стоило бы протереть пыль, а то как-то затхло. Юнги обычно не торопится что-то делать и тогда она добавляет нотки убеждения в свою речь, смотрит чистыми глазами на Юнги и добрым голосом повторяет просьбу, которая частенько звучит как “Протри пыль или я тебя вскрою” или “Вы с Чимином идете за покупками или ты завтра не проснешься”. И Юнги с милой улыбкой идет и делает, потому что ни секунды не сомневается, что она реально его может вскрыть. Он пару раз даже Чимину выплакивается, что, мол, его мама ненавидит, но Чимин каждый раз спокойно объясняет, что это она всегда такая и если бы она хотела его убить, то, скорее всего, отравила бы. Легче от этого почему-то никогда не становилось. Чимин старается никак не упоминать при Юнги героин или его ломку и просто добавляет любые высказывания на эту тему в черный список. Потому что как бы Юнги ни был весел, как бы ни шипел или ни ругался, стоило только напомнить о произошедшем, как он сразу же затыкается и уходит в себя часа на два, а после еще часа четыре не желает разговаривать, зависая в телефоне и с наушниками в ушах. Он вообще частенько ведет себя как ребенок, еще чаще Чимина. Они сводят друг друга с ума своими выходками, а ссорами - маму Чимина, которая потом дает пизды обоим. Чимин перестает шарахаться от прикосновений Юнги на четвертый день после того проверочного поцелуя и, кажется, воспринимает это как официальное разрешение быть с Юнги самим собой и не обременять себя вежливостью. Дальше все идет по накатной: фанатом он себя уже не считает, а в Юнги, хоть убей, не видит того идеального идола, которому готов был покланяться каких-то два месяца назад. Теперь он наезжает на Шугу, если тот съел его йогурт, а Мин в свою очередь запускает в Чимина грязными носками за то, что тот просто дышит слишком громко. Подойди к Чимину сейчас какой-нибудь очередной фанат Юнги и начни рассказывать, какой Юнги классный, Чимин, наверное, задушит незнакомца к херам, вспоминая, что Юнги занимает слишком дохуя места на кровати и Чимин частенько просыпается на полу. Жрет, как конь, и толстеет до степени "мама, я почти не ебаный анорексик", и шмотки его полкомнаты занимают. Надень Чимин то, что Юнги не по вкусу, это равно критике на полтора часа и еще на два, пока Юнги не будет доволен после примерки миллионов комбинаций шмотья. О походах в магазин продуктов и одежды Чимин даже думать не хочет, потому что это срач на сраче. Чонгук, выслушивая очередную порцию бомбежки на тему того, что на этот раз натворил Юнги, гениально умозаключает, что им с Чимином нужно пожениться, потому что "раз вы друг друга так бесите и оба еще живы, то это любовь на века". Чимин не помнит, куда именно Чонгука в тот раз послал. Но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды, и Чимин прекрасно это понимает, когда в очередной раз наблюдает за тем, как Юнги пишет тексты или переслушивает какие-то треки. Он выглядит таким сосредоточенным и увлеченным, что Чимин даже не отводит взгляда. Юнги шепчет под бит иногда (видимо, чтобы подобрать мотив), а Чимин пялится и все вспоминает то шепелявое ”фанаточка, что ли?” и так и пробивает рассмеяться миру прямо в ебало. Или запостить на фейсбук селку со спящим Шугой и подписать что-то вроде “фанат, который смог!” Юнги, если на самом деле, не всегда заноза в заднице. Иногда он бывает настолько милым, что даже романтику Чимину хочется блевать радугой от того, насколько все слащаво. Юнги хоть и делает все в своем стиле, потому что что-то типа: "Стой смирно, сейчас я буду звать тебя блевать на американских горках" - но Чимину все равно доставляет контраст. - Хватит пилить меня своим взглядом. Юнги бубнит монотонно и снимает наушники, устало выдыхая. - Ты меня отвлекаешь. Чимин катается по кровати и болтает ногами в воздухе от безделья, дуется немного и вообще считает, что наезд не по делу. - Я же ничего не делал. - Я нашел квартиру. Юнги встает и ложится рядом на кровати, потягиваясь, как кот и подкладывая руки под голову вместо подушки. - Послезавтра съезжаю. Чимин согласно мычит и думает, что все происходит в самое время: через четыре дня начнется учеба, последний год, да и Юнги у него задержался (наверное, потому что никто из всех троих не хотел чтобы тот уходил, но хер, кто скажет, конечно же, об этом вслух). Он уже как-то влился в атмосферу уютности у Чимина дома, словно удобное кресло в цвет дивану или очередная вязаная салфеточка. Чимин честно не думал, что все будет вот так: что его мама - мама! - просто проведет им профилактический разговор и задаст пару вопросов на тему планов на будущее, что позволит Юнги остаться. Что Юнги сам захочет какое-то время переболеть здесь. И Чимин уж точно не ожидал, что по уши увязнет в розовых соплях с подтекстом влюбленности в бывшего наркомана, который помимо всего прочего еще и мужик. Если желания действительно сбываются, то это уж какая-то слишком извращенная вариация. Чимин уже почти смирился, скорее всего, потому что немного повзрослел. Младший тычется Юнги в шею и цепляется за него всеми конечностями, как маленькая коала, потому что где-то в закромах сознания, он все еще боится, что, если Юнги уйдет, все покатится в самые ебеня откровенного пиздеца. Он никогда этого не говорит, но постоянно думает, хоть и забивает эти мысли подальше, но сейчас Юнги будет один и Чимин даже понятия не будет иметь, чем тот будет заниматься в свободное время.

***

Юнги благополучно съезжает и, чтобы Чимин не переживал, обещает отчитываться каждый вечер и сует ему вторые ключи, чтобы уж точно не было никаких вопросов. Мама Чимина даже расстраивается: как ни крути, а Юнги отлично убирался и тушил мясо, и неважно, что под угрозой смерти - это было не серьезно, она просто так привыкает к новым людям. Они с Юнги хоть и видятся каждую среду в больнице, но все-таки не хватало этого тушеного мяса и сплетен со сцены. А вот Чимину наоборот совсем не до этого: в прошлом году он завалил проверочные, все учителя прекрасно об этом помнили, не забывая заваливать уже его самого дополнительной работой по всем предметам. У Чимина уже крыша едет, как и у всех тех, кому он жаловался на то, как тяжко жить: как-то его даже Юнги выслушивал около часа. Историю о том, как госпожа Ким дала ему восемнадцать дополнительных тестов, Юнги не забудет никогда, потому что он ведь потратил на это сорок шесть минут своей драгоценной жизни прямо перед, мать вашу, интервью.

***

Нет никакого смысла возвращаться в группу к ребятам, потому что Юнги пропал на долгое время. Парни, конечно, знали с самого начала, где тот находится, или хотя бы догадывались, и Шуга благодарен им, что они не сдали его шкуру больным и кровожадным до чужого грязного белья журналистам, но желания снова лезть в свой старый уютный гадюшник, из которого его так усердно вытаскивали, у Юнги нет никого совершенно. Он все еще поддерживает отношения с Намджуном, они даже договориваются как-то поработать вместе, но на этом контакты со старой тусовкой заканчиваются. Юнги выпускает сольные треки и просто минусовки, продает их, просто сливает в сеть и вообще не парится. От группы у него есть громкое имя, и он вполне удачно отмазывается, что причина его исчезновения - подготовка к сольной работе. Тэхен, узнав, наверное, аплодировал, стоя. Чимин частенько заглядывает после школы и иногда даже приводит Чонгука с собой, который пялился на Юнги, как на икону и, видимо, все еще не может поверить своим глазам. Они даже как-то на пару кидаются на Шугу с просьбой об автографе, и тому приходится спасаться бегством в собственной квартире. Жизнь у Юнги на 180 градусов меняется, и, смотря на это, даже самый упитый скептик сказал бы, что судьба есть и она охуевшая. У Чимина, наконец-то, заканчивается стадия “Я важная персона, тусуюсь только с важными персонами, ага, я классный” и пропадает желание каждому встречному рассказывать, что он типа как бы встречается с Мин Юнги (да, ага, тот самый, угу, я классный). И то только потому что Чонгук елозит по мозгам, выбивая из друга все это дерьмо нотациями на тему, что “Если кто-то узнает, то вам пиздец”. Жизнь медленно и размеренно продолжает идти вперед. Пробник Чимин, конечно, заваливает, зато основу сдает неплохо, почти так же хорошо, как Чонгук, который въебывал окаянным весь год и тайно Чимина за его магию ненавидел. Потому что Чимин знатно пинал хуи, а все равно сдал, ебанный везунчик.

***

Чимин сидит на высоком барном стуле и попивает свое какао, хвастаясь Юнги про то, какой он молодец, все сдал, мол, ты посмотри: гений во плоти! Юнги подписывает стопку открыток и делает вид, что внимательно слушает, вырисовывая что-то на одной. - Чонгук, кстати, просил назад какие-то свои вещи. Чимин бросает в чашку еще пару кубиков сахара и пытается подсмотреть, что Юнги так долго выцарапывает, но тот шипит свое “не смотри” и прячет открытку в руках. - Пусть придет и возьмет что-нибудь из моих. Я, кажется, выкинул его футболку уже на второй день. Чимин вот вообще не вдупляет, откуда у Юнги футболка Чонгука, потому что они вроде как не контактировали, либо Чимин чего-то не знает. А когда Чимин чего-то не знает, он начинает выстраивать охуенные теории не по делу. Юнги об этой его черте прекрасно помнит и старается побыстрее все доступно и понятно объяснить, пока Чимина не прорвало на посраться из ничего. Каждый раз срабатывает, и Чимин делает вид, что даже не собирался белениться, хотя у него на лице написано, что он подумал обо всем о чем только можно, кроме реальной ситуации и теперь ему стыдно. Юнги всучивает Чимину открытку и плетется за своим уже остывшем кофе. “Автограф для милого Чимини. Перестань быть такой занозой в жопе” И вот Чимин понять не может, ему умилиться или разозлиться - Юнги действительно контрастный.

***

Сегодня у Чимина особенный день. Чонгук еще с ночи начал бомбить его сообщениями с поздравлениями, но Чимину было так тепло и уютно в своем одеяльном коконе, что он даже не подумал подумать высунуться, чтобы прочесть поздравления. Восемнадцатилетие. Это такая дата, когда ты, по идее, должен праздновать в толпе человек из пятнадцати, напиться до потери сознания, а потом чувствовать себя ужасно наутро. Но у Чимина вся жизнь не по канону, да и планы покруче. Личный концерт и, скорее всего, три торта. Да, мама всегда готовит для Чимина шоколадный тортик на день рождения. Чонгук просто помнит о том, что Чимин любит шоколадные торты, а Юнги, видимо, об этом с самого начала знал, еще с того момента, когда со слов Чимина “закажи, что хочешь” заказал ему именно шоколадный. После дня рождения Чимин весь год не притрагивается к подобным тортам, потому что сегодня их будут толкать в него весь день и, слава богам, что сегодня хотя бы воскресенье: в школе не будет кипиша. Выползать из-под одеяла, под которым так тепло и хорошо, в холодную комнату совсем не хочется, но за окном уже день, часы даже говорят, что уже три часа дня, и выбора просто не остается: нельзя проваляться в свой день рождения в кровати. Тем более, когда тебя ждут торты, личный концерт и Юнги, который отшивал тебя весь прошлый год и пресекал любые поползновения, кроме поцелуев, потому что мелкий дохуя. Теперь оправдываться будет нечем.

***

Чимин заставляет себя выползти только спустя полчаса после того, как проснулся, и первое, что он делает - набирает Юнги и тут же бесится, потому что не отвечает. На столе уже стоит мамин шоколадный тортик с запиской и это, видимо, подарок. “Дорогой Чимин! Тебе уже восемнадцать лет. Помни, мама очень любит тебя! А это вам с Юнги” Чимину аж зарыдать захотелось: презервативы на восемнадцатилетие. Даже его мама думает, что они с Юнги слишком встречаются, а Чонгук с расспросами уже заебал, и один Юнги не при делах. Спасибо, что не парные носки. Чимин уверен, что кроме него к этому торту никто больше не притронется, поэтому наливает себе чая без сахара и принимается уплетать его столовой ложкой, даже не разрезая. Каждый год вкус у них разный: то ли с Чимином что-то не так, то ли его мама каждый раз меняет ингредиенты, но они никогда не похожи один на другой. Чонгук бомбит сообщениями и расспросами, Чимин даже на некоторые отвечает, попутно отписывая что-нибудь Юнги, и первым делом решает встретиться с Чонгуком, потому что очень уж он не хочет тащить его праздновать к Мину. С Чонгуком условились на шесть, и Чимин даже разбивает копилку: хоть платить в свой праздник и не правильно, но Чимин, зная мелкого, все равно берет с собой денежки: он всегда откладывает по чуть-чуть, чтобы, если что, сделать важное лицо и сказать: “я заплачу”.

***

На удивление для октября на улице мелкий снежок. Уже темно и обычно в это время холодно, но, видимо, из-за отсутствия ветра на улице было тепло. Чимин даже потом покрывается в своем свитере и куртке, пока ждет появления, совсем непунктуального Чонгука. Чонгук прикатывается где-то через двадцать минут. Прикатывается он в прямом смысле. В кедах по снегу - не лучшая идея, а Чимин еще долго будет ржать над это ситуацией, а Чонгук долго будет повторять свое злое “Иди на хуй”. - Что в коробке? Чимин прыгает рядом с Чоном, который каждые тридцать секунд шмыгает носом, скорее всего, потому что в очередной раз простыл, и светится весь от счастья. Десять Чимину или восемнадцать, но он всегда радуется, когда получает подарок. Сам факт того, что ему что-то дарят, приводит его в неописуемый восторог. Он больше всего любит аккуратно снимать упаковочную пленку и сначала по звуку угадывать, что в коробке, а потом делать вид, что сдается и заглядывать туда. Конечно, подарки не всегда оправдывают ожидания, но Чимин все равно делает вид, что сейчас он счастливее всех на свете. - Ты же обычно не спрашиваешь. Чонгук щурится недоверчиво и подарок за спину убирает, потому что вот сейчас он не уверен, что с Чимином все чисто. - Ладно, тогда давай его скорее сюда. Парни усаживаются на скамейку в парке прямо поверх снега и плевать вообще, и Чон ставит между ними свою коробочку с подарком. Она в синей подарочной обертке и с желтым бантом, внутри ничего не трясется и не бренчит, и Чимин бы сказал, что это носки или трусы или еще какой-нибудь атрибут одежды, который можно запихать в коробку десять на пятнадцать, но он подозрительно тяжелый. Набор трусов? - Хммм, понятия не имею, что это может быть. Чимин держит в руках коробочку и разглядывает ее со всех сторон, нюхает, щупает, но догадок по нулям. - Тогда открывай. Чонгук складывает руки на груди и ждет реакции. Чимин послушно снимает обертку и огонек в его глазах меркнет, когда под оберткой оказывается еще одна обертка. - Это что, три тысячи оберток? Чонгук с такого вывода ржет, как одержимый: просил же сделать одну. Просто когда он метнулся, подарок уже упаковали в две, но он не ожидал, что Чимин подумает о подобном еще и состроит такое обиженное, разочарованное лицо. Он, наверное, только Чонгуку выговаривает, если подарок говно. - Нет, конечно! Их две всего. - Ладно. Чимин аккуратно цепляет уголок второй обертки и распаковывает белую коробку с надписью Samsung. Точно такой же, как тот, который Чимин просрал в клубе. - Я залил на него все файлы, которые смог отыскать с твоего старого. Прости, тут только то, что было сохранено на твоем онлайн-диске. Чимин Чонгука чуть ли не душит в объятиях и бесконечных спасибо. Спасибоспасибоспасибо. Чимину просто правда был дорог тот телефон: он очень щепетильно относится к своим гаджетам и вообще любит электронику. Если Юнги любит шмотки, то Чимин без ума от телефонов, ноутбуков, псп и прочего, с чем можно повозиться. Парень даже на секунду забывает, что сегодня должен быть концерт лично для него: настолько он обрадовался этому подарку. Чимин весь вечер не вылипает из телефона, но Чонгук знал, на что идет. Они идут в первую попавшуюся кофейню, и Чон оплачивает Чимину шоколадный торт и фруктовый чай, а себе берет клубничный пудинг. Тут никому не нужно напиваться, чтобы чувствовать себя счастливыми. Чимин улыбается, а Чонгук просто рад, что не прогадал. - С Юнги виделись уже? Чонгук лопает пудинг за обе щеки и внимательно разглядывает Чимина, который отрицательно мотает головой. - Позже поеду к нему, он трубку не берет. Чонгуку даже интересно узнать, что придумает Юнги: судя по рассказам Чимина, он очень странный, потому и ожидать от него можно все, что угодно, и Чон готов спорить, что ему интереснее даже больше Чимина. Потому что, если говорить честно, Чонгук Чимина немного ревнует, ведь раньше они намного больше времени проводили вместе, но с появлением Юнги лимит снизился, а все то время, что осталось, они, один черт, перемывают косточки тому же Юнги. Потому Чону хочется, чтобы он хотя бы с подарком Юнги переплюнул. И на деле, конечно, это просто немного самообмана: Чонгук прекрасно знает, что Юнги может Чимина просто поцеловать, сказать: “С днем рождения" - и это затмит у Чимина весь прошлый месяц жизни, но Чонгук и не злится: завидует чуть-чуть, но не по-черному. Чимин с Чонгуком расстаются часов в девять, обсудив все на свете. Чимин за все время, например, рассказывает Чонгуку всю их с Юнги историю, опустив героин, а Чонгук сидит и за голову хватается, потому что как, блядь, вообще, где я был в это время? И Чонгуку даже легче на душе стало, потому что он теперь думает, что, может, и ему в жизни повезет: Чимин-то, вон, лох был по жизни, а как выебнулся.

***

Еще из такси Чимин снова пытается дозвониться до Юнги, потому что уже достаточно времени прошло и, даже если он готовит ему концерт в другой стране, то уже бы успел, но, видимо, Юнги телефон игнорирует напрочь. Пак считает, что прийти в полдесятого вечера уже не будет считаться а-ля "нагрянуть посреди приготовлений", потому решает, что можно и без предупреждения. Ему плевать даже, что будет подарок или нет: он просто хочет Юнги сегодня видеть - этого будет достаточно. Чимин вежливо прощается с таксистом и направляется к двери домофона, открывая ее ключом. Чимин начинает немного нервничать, пока поднимается в лифте на двадцать второй этаж, и уже тут обшаривает карманы в поисках ключей: ключи кстати нашлись сразу, а вот подарок Чонгука - нет. Чимин выворачивает всю свою куртку, потому что точно помнит, что держал в руках два телефона, а сейчас в руках у него один и куртка пуста. Не зря у него было прозвище “лох по жизни”: он, блядь, снова проебал свой Самсунг! Только на это раз в ебучем такси! Пак матерится себе под нос и сокрушается, что, блядь, даже в день рождения такая херня может произойти, что только он, наверное, такой один неудачник во всей вселенной! Волнение и предвкушение тут же меняется на кислую и обиженную мину и Чимину сейчас просто необходимо, чтобы лифт ехал быстрее. Чтобы скорее обнять Юнги и пожаловаться на то, что мир дерьмо и издевается вообще! Чимин открывает дверь своим ключом, но свет нигде не горит. Он разувается и аккуратно убирает свою обувь в шкаф, зовет тихо Юнги и проходит внутрь, щелкая по выключателям. Юнги нигде нет. Чимин медленно начинает паниковать, потому что это, блядь, подозрительно и Шуга бы предупредил его, если бы готовил сюрприз не дома. Чимин снова набирает Юнги и слышит звонок телефона где-то рядом, которое, кажется, доносится из ванной. Парень с ехидной улыбкой и на цыпочках подходит к двери, включая и в ванной комнате свет, навеселе влетает внутрь, заявляя Юнги, что нашел его, и тут же затыкается, даже не закончив фразу. Чимин заплетается в собственных ногах, падая в ванную с уже ледяной водой и замирает, когда видит то, что нашел. Это тот самый момент, когда ты не можешь поверить своим глазам. Хотя... Нет, ты, блядь, не хочешь верить своим глазам, ты хочешь зажмуриться и крутить в голове на повторе, что это неправда. Напротив полусидит Юнги, рядом лежит чек, обугленная ложка и Зиппо, которую Чимин подарил Юнги на день рождения, потому что тот снова начал курить. У Юнги в кармане джинс просвечивает экран телефона - наверное, пропущенные от Чимина - а из вены торчит шприц с уже свернувшейся запекшейся кровью и отражением всему этому сам Чимин является, который, кажется, потерял дар речи. Он просто смотрит, а из глаз катятся слезы, губы дрожат и Чимин отчетливо понимает, что нет смысла Юнги звать, потому что слишком сильно опоздал. Юнги настолько бледный, что почти сливается с белым кафелем ванной. Чимин, кажется, тоже уже сливается, потому что все внутренности сворачиваются в узел и хочется скорее проблеваться в своей беззвучной истерике. Это такое состояние, когда тебе плевать вообще на все. Чимин не звонит Чонгуку, маме или в скорую. Чимин просто оставляет ключи на тумбочке в коридоре и выходит из квартиры. Медленно спускается на первый этаж и бредет, куда глаза глядят. Весь мокрый и продрогший до костей, он обмороженными губами шептал под нос. - Never mind, never mind. И на лице замерзали слезы, присыхая к коже. Чимин время от времени задевает каких-то незнакомых для себя прохожих, врезается в столбы с объявлениями и упорно продолжает идти в никуда, тихо и запинаясь чуть ли не на каждом шагу. Он в очередной раз врезается в кого-то и голос незнакомца радостно восклицает: - О, Чимини! Это ты? Как у тебя дела? Тэхен приобнимает Чимина за плечо и улыбается, словно не замечает, в каком тот состоянии и насколько у него пустой и безэмоциональный взгляд. Сам же Чимин только смотрит мимо Тэхена, смотрит сквозь весь город, в пустоту и никак не реагирует: только все бубнит себе строчки из песен под нос и стоит вкопанным в землю, пока Тэхен сам с собой разговаривает. - Смотрю, плохо у тебя дела. Пойдем, ты, наверное, совсем замерз. Чаю тебе сделаю или кофе. Что больше любишь? Тэхен тащит Чимина за собой, а тот смирно идет без какого-либо сопротивления, без слов, без усталых вздохов. Чимин просто идёт. - Ребята будут рады тебя увидеть, а у меня есть кое-что для тебя, что сразу поможет тебе почувствовать себя лучше. Кстати, как там Юнги? Давно с ним не общался, сколько уже времени прошло? Ах, тот ваш уход был такой драматичный. Я гордился вами, ребятки. Это было сильно. Я честно думал, что вы влюблены друг в друга. Тэхен все говорит-говорит-говорит и смеется между потоками своих мыслей. Что-то спрашивает и снова продолжает болтать, то хлопая Чимина по плечу, то ерша ему волосы на голове своей ладонью. Он говорит, забалтывая, а Чимин просто не слышит и по собственному желанию идёт на эшафот в обнимку с палачом. Юнги был чистым ровно девятнадцать месяцев. Девятнадцать месяцев он не притрагивался к игле и даже не заикался о ней, и Чимин без понятия, что случилось, но если судьба есть, то она охуевшая. Лохи и неудачники не становятся счастливыми, а героин умеет ждать. Дождался он и Чимина.