Летучий Голландец

В порту Брилле никогда не было оживленно. Маленький грязный портовый городишко никогда не пользовался популярностью пузатых торговцев, сюда не заезжали высокопоставленные особы, а с верфей еще не сошла еще ни одна лохань крупнее тартаны. Пожалуй, единственной достопримечательностью этого городишки была центральная площадь, на которой стоял небольшой монумент, посвященный теперь уже безымянному и забытому бургомистру былых времен. Местные мальчишки порой играли с этим памятником, закидывая с определенного расстояния ему на шею кольца из просмоленной пеньки, которую, в свою очередь, таскали с портовой свалки. Надо сказать, что портовая свалка представляла собой куда больший интерес, чем этот безымянный памятник. В ней было можно найти очень много интересного, от сломанных компасов до стекляшек, подобных тем, которые первые голландские торговцы привозили индейцам на Юкатан для обмена. Также в кучах мусора порой находили и менее приятные сюрпризы. Раздувшиеся трупы с явными признаками насильственной смерти, стерву (палый скот), и прочие малоприятные находки. Примерно раз в месяц, в зависимости от усердия начальника городской жандармерии, свалку обыскивали, а после того, как в одной из куч нашли тело со следами чумы, Брилле почти на полгода был закрыт на строжайший карантин, что вовсе не прибавило ему популярности, а свалку было решено сжигать раз в год. Самыми богатыми семействами в Брилле считались семьи начальника порта, Страатен, и семья лейденских банкиров, дер Деккен. Надо признать, что самыми неблагополучными были именно эти же самые семьи, даже несмотря на все свое богатство. Порой разгорались такие страсти, что Монтекки и Капулетти не могли бы с ними соперничать в коварстве, жестокости и хитрости. Повод был самый банальный – деньги. Никколо ван Страатен пришел однажды брать заем у банкира Бруно ван дер Деккена для благоустройства порта. Собственно, началом вражды послужил озвученный банкиром процент заема. С момента той встречи прошло уже почти две сотни лет, но вражда не угасала ни на минуту. Ближе к концу XVII века, точная дата до сих пор не известна, бургомистр решил положить конец этим распрям. Было решено поженить двух детей – Георга ван дер Деккена и Летицию ван Страатен. Ход сработал, и теперь нельзя было найти во всей Голландии более дружных семей. Через полтора года после свадьбы родилась девочка, которую окрестили и назвали Дианой, но спустя пять месяцев она погибла из-за вспышки холеры. Еще через год родился мальчик, которого окрестили в честь деда по матери – Филиппом. И именно о нем, о Филиппе ван дер Деккене, и будет наш рассказ. *** Прежде, чем начинать повествование, я хотел бы для начала рассказать о юности Филиппа, чтобы читатель мог иметь представление о том, кто же все-таки такой Филипп ван дер Деккен. С детства юный Филипп любил гулять с матерью по портовой набережной, и с нескрываемым восхищением наблюдал за работой порта, и его всегда тянуло к морю. В отличие от прочей детворы, он был очень тихим и вежливым мальчиком, он никогда не хвастался перед другими дорогой одеждой и игрушками, и прочие ребята были с ним дружны. Когда ему исполнилось двенадцать, случилось несчастье, и его мать умерла. Его отец, Георг, был убит горем, и вскоре погиб сам, повесился. Воспитанием мальчика занялся его дед, Филипп ван Страатен, бывший капитан на службе голландского королевского флота. Дед всячески поощрял тягу внука к морю, и спустя два года юный Филипп вместе с дедом поехал в Гаагу, где его назначили юнгой на торговый баркас «Себастиана». Четырнадцатилетний Филипп быстро учился, и вскоре стал полноправным матросом. Спустя еще год, его повысили до карго, а еще спустя полгода он занял должность штурмана. Когда старый старпом умер от скоротечной чахотки, капитан Васко ван Мейер предложил двадцатилетнему Филиппу должность старпома, и тот с радостью согласился. Надо признать, под руководством талантливого и опытного морехода Васко ван Мейера, а также со смелыми идеями, граничащими с авантюрами, Филиппа ван дер Деккена, старенький баркас остался на вечном приколе в дюнкеркском порту, уступив место только сошедшему с верфи флейту «Деметра». Очень скоро портовая матросня по всей Голландии поняла выгоду устройства на «Деметру». Однако далеко не всем было дано поступить на службу на борт этого судна. По настоянию своего старпома, капитан ван Мейер требовал от матросов такой дисциплины и умения, каких не требовали и в королевском флоте. Выдержать такие жесткие условия могли далеко не все. Но те, кто сумел, в последствии стали успешными, богатыми и уважаемыми людьми. И начну я свой рассказ, с того момента, как флейт «Деметра» выходит из гаагского порта, направляясь к Эспаньоле с большим грузом одежды, инструментов и зерна.