Летучий Голландец

Сырой мрак подвалов всегда был характерен для европейских широт, где дома имеют каменные фундаменты, врытые в землю. Здесь же, на Карибском архипелаге, дома по большей части строились из дерева на особых сваях, особенно в прибрежных зонах. На крошечном островке Исла де Арена в водах между Ямайкой и Кюрасао расположилось небольшое поселение, всего в несколько хижин. И очень странно было видеть у берега такого малозначительного и неприметного островка бросивший якорь тяжелый корвет под испанским флагом. В одной из хижин сидели двое людей. Один человек был старым, если не сказать дряхлым, в ветхой, но ухоженной одежде. Его лицо было обветрено солеными ветрами, и испещрено глубокими морщинами. Но глаза были живы. В них то загоралась, то гасла веселая искорка, присущая сильным и волевым людям. Второй же человек был молод. Его броский белый наряд сильно выделялся среди всего, что здесь присутствовало, весь его вид словно бросал вызов той нищете, в которой жил старик. Лицо этого человека было изуродовано страшным шрамом, наполовину прикрытым изящной маской на половину лица. Единственный его глаз не выражал абсолютно ничего, но руки выдавали некоторое волнение. Пальцы незаметно и почти неслышно выбивали дробь по подлокотнику плетеного кресла, в котором сидел человек. - Откуда вы, говорите, родом? - Из Милана. Позвольте мне не напоминать свой вопрос. - Позвольте мне сначала удостовериться, что вы тот, за кого себя выдаете, молодой человек. Я, может, и стар, но вовсе не дурак. Ваша кожа слишком светлая для испанца, ваши волосы слишком светлы для испанца, ваша одежда не испанского кроя. Чем же вы докажете, что вы испанец? - Этого достаточно? – Молодой человек протянул старику бумагу с тяжелой печатью. - Посмотрим, - Старик некоторое время рассматривал документ, - Что ж, поскольку я не умею читать… - В его губы искривились в издевательской усмешке, когда он увидел, как меняется лицо молодого человека, - Но смотреть-то я умею. Разведка, значит, королевская... Что ж, это объясняет вашу… нетипичную внешность. И какое дело королевской разведке до мифов, легенд и портовых баек? - Вас это не должно волновать. Расскажите, что вы слышали. - Ну что ж, раз вы настаиваете… Это было еще до экспедиции Колумба. Фрегат «Гадес» тогда принадлежал португальскому флоту, одному из первых португальских капитанов, которые осмелились взять курс на запад в еще неизведанные просторы Атлантического океана. Капитана этого корабля звали Буле Салете. Он не спрашивал разрешения Адмиралтейства. Он просто собрал команду добровольцев, погрузил провиант и вышел в море. Последний раз его видел капитан брига «Сан Жако». «Гадес» на всех парусах уходил за пятнадцатый градус по Гринвичу. - Широта известна? - Говорят, он шел к Азорским островам, но это же легенда, в ней нет ничего доподлинно достоверного. Так вот. Спустя пару недель после того, как последний раз был замечен «Гадес», на закате над морем вспыхнула зеленая вспышка. Легенды говорят, когда над морем на западе появляется такой зеленый луч, значит море не приняло душу моряка, сочтя его недостойным. Но мало ли моряков тонет в море? Почем знать, был ли это капитан Салете, или кто-то другой… - Из какого порта вышел корабль? - Откуда мне знать? Скорее всего из Лиссабона, поскольку именно там стоят на приколе большие фрегаты. А может и из Порту, не знаю. - После этого его видели? - Нет. Но корабли, которые уходили на запад пропадали без следа. Их тоже больше никто не видел. - А экспедиция Колумба? - Сколько раз она откладывалась? Два? Или три? Молодой человек, давайте смотреть на вещи трезво – никто не хотел вкладываться в столь явно убыточное дело. Сколько раз до Колумба собирали экспедиции через Атлантический океан? Насколько я знаю, больше пятидесяти. Не вернулась ни одна. И это только в Испании. И то, что королевская семья дала денег на экспедицию Колумба, это больше заслуга самого Колумба, из-за его неприкрытой наглости и упорству, которые так понравились королю. И тем более, Колумб даже не догадывался, что откроет новый континент, он-то рассчитывал найти Индию. - Достаточно о Колумбе, о нем я и так знаю достаточно. Вернемся к «Гадесу». Что вы еще можете о нем рассказать? - Больше ничего. Я рассказал все, что знал. А теперь оплата, как договаривались, если позволите… - Старик протянул руку. - Ах да, разумеется, - Улыбнулся молодой человек и сунул руку во внутренний карман, - Впрочем, от вас я не узнал ничего нового. И да, вы запутались в датах. Колумб открыл Америку сильно раньше, чем испанцы научились строить фрегаты такого класса. Старик удивленно смотрел на расплывающееся у него на груди темное кровавое пятно, оставленное тонким изящным стилетом, который вытирал носовым платком молодой человек. - Вы же понимаете, сеньор Мадере, вы видели мое лицо, а мертвые секретов не выдают. Всего хорошего, - Сказал молодой человек, выходя из хижины. Старик его уже не слышал. Два месяца спустя. Остров Антигуа, колония Британской Империи. Архив частного коллекционера. - Так кто вы? - Я из тайной полиции Ее Величества. - Хм, документы у вас в порядке… Так чем могу быть полезен? - Меня интересует судьба фрегата «Гадес», вышедшего из Порто двенадцатого июля тысяча шестьсот седьмого года. - Ее Величество интересуется легендами? Впрочем, это не мое дело. Изволите подождать? - Разумеется, - Филипп ван дер Деккен, поудобнее располагаясь в кресле. Кабинет архивариуса был просторным и светлым, что несколько нетипично для такой профессии. Почти все архивы, где он был, были больше похожи на пыльные мешки, куда никогда попадает свет, кроме света свечи. В этом же кабинете было, пожалуй, даже уютно. Помещение было просторным, огромное застекленное окно был занавешено легким тюлем, вдоль стен расположились книжные шкафы, посреди кабинета стоял массивный письменный стол, а перед ним два кресла, в одном из которых и сидел Филипп. В сам архив вела тяжелая дубовая дверь. - Мистер Дип, вас какая именно информация вас интересует, - Поинтересовался архивариус, высунувшись в дверной проем из архива. - Максимально подробная с момента отплытия из Порто. - Состав команды интересует? - Да, он тоже может пригодиться. Когда архивариус снова скрылся за дверью, Филипп задумался. Уже два года прошло с тех пор, как он сошел с «Деметры» на берег Эспаньолы. Он старался поддерживать связь с ван Мейером, но полгода назад он перестал писать. Еще через месяц Филипп получил письмо о Бурена, в нем боцман рассказал, что капитан ван Мейер скончался от серьезной простуды. Уму не постижимо. Сколько лет этот человек, казавшийся высеченным из гранита, бороздил моря и океаны, видел пиратов, папуасов с островов в Тихом океане, дышал ледяным ветром арктических широт… И этот непоколебимый человек умер от обычной простуды. Судьба иногда бывает чересчур иронична. Также к письму Бурена прилагалась копия завещания капитана. Он оставил половину своего богатства своему бывшему старшему помощнику. Старый морской волк всегда держит свои обещания. Филиппу досталась «Деметра». Как близкий друг, он прибыл в Роттердам на похороны капитана. Там же, в Роттердаме, Филипп собрал товарищей из команды «Деметры» и предложил им работать на него. Ни один матрос предложения не отклонил. Филипп продал «Деметру» местному торговцу, и, добавив значительную часть своих собственных сбережений, купил старенький испанский корвет «Сан Адриан». Корабль немного перестроили, придав ему большую маневренность и скорость, и уменьшили вес судна путем уменьшения трюма и крюйт-камеры. Парусное вооружение тоже позволяло кораблю развивать скорость до шестнадцати с четвертью узлов – четыре кливера, расширенный блинд, дополнительные секции на мачтах позволяли поднимать четыре паруса на фок-мачте, пять на грот-мачте, и три на бизань-мачте, не считая косой французской бизани. Также в парусное вооружение вошли дополнительные боковые шторм-лисели. Руль перебрали и расширили, что позволит корвету поворачивать быстрее, пусть и в ущерб скорости. Этот корабль, фактически построенный заново по чертежам Филиппа ван дер Деккена, был настоящим шедевром кораблестроения. Подобных ему не было, а чертежи новоиспеченный капитан Деккен хранил как зеницу ока. Собственными руками Филипп вырезал дощечку с новым названием: «Орфей». На этом самом судне Филипп бороздил мировой океан из одного порта в другой, собирая крупицу за крупицей информацию о призраке, который лишил его покоя. И теперь, следуя своему пути, Филипп оказался здесь, на Антигуа. - Прошу, все, что я нашел. Если что, зовите меня, я буду в архиве, - Архивариус поставил на стол коробку с бумагами и направился обратно к двери. Филипп внимательно пересмотрел каждый документ, каждую бумагу, но не нашел ничего полезного для себя. Там были торговые накладные, просроченные лицензии, старые, уже неактуальные, карты. Если верить этим бумагам, капитан Салете был непростым человеком, он постоянно конфликтовал с адмиралтейством из-за своеволия, но при этом был честным торговцем, он не провалил ни одного рейса, любой груз, который он принимал на борт, доставлялся в точности в целости и сохранности. Также из-за своего крутого нрава он часто менял команду. Маршруты «Гадеса» были однообразны: Лиссабон-Лондон, Лондон-Порто, Порто-Александрия, Александрия-Осло, Осло-Копенгаген, и так далее. Словом, ничего необычного. Единственное, что заслуживало внимания, это лист, вырванный, судя по всему, из личного дневника. В нем упоминалась некая деревня где-то в Дании. В этой деревне, где Салете останавливался, чтобы восполнить запасы воды, он услышал легенду о неких землях богов на западе, где заходит солнце, о некой стране, где дороги усыпаны золотым песком, а дома строят из серебра. Типичная легенда о стране Эльдорадо, нетипичная только тем, что эта легенда для датского фольклора. Америка к тому моменту, как Салете услышал эту легенду была открыта, и уже во всю шла ее колонизация. Столько экспедиций было отправлено на поиски Эльдорадо, но все они вернулись ни с чем. И все же, Салете решил попытать счастье. Не слишком богатый капитан отправился в добровольное увольнение и, собрав последние пожитки, попутно задолжав огромные деньги, организовал собственную экспедицию, после чего никто не видел ни его, ни его команду, ни его корабль. Больше эта вырванная страница Филиппу ничего не рассказала. Он снова оказался в тупике. Полгода спустя. Остров Тринидад, островное скопление Тринидад и Табаго. - Дедушка! Дедушка! К тебе пришли! - Иди в дом, Хосе, я встречу гостей, - Дряхлый старик, опираясь на сучковатую трость, подошел к воротам, - Мы уже платили в прошлом месяце. Оставьте нас в покое. - Сеньор Менендес, меня зовут Филипп ван дер Деккен, - Голос из-за ворот принадлежал молодому человеку, чей вид был бы приятен, не будь его лицо изуродовано страшным шрамом, - Мне нужно задать вам несколько вопросов о вашем отце. - А, это вы. Я получил ваше письмо. Заходите, сеньор Деккен, - Старик открыл ворота, - Пройдемте в дом. Домом оказалось довольно солидное здание, выкрашенное в желтый цвет. Здесь были и небольшой сад, и собственный колодец, прудик. Единственное, едва заметная обшарпанность говорила о том, что сейчас семья Менендес испытывает некоторые финансовые сложности – пруд не чищен, краска по углам дома облупилась, каменные известняковые дорожки, хоть и выметенные, уже слегка поистерлись. Старик провел гостя к беседке сзади дома. - Итак, чем могу быть полезен, сеньор? - В своем письме ко мне вы утверждали, что являетесь Кристианом Менендесом, сыном Альваро Менендеса, так? - Верно. - Когда вы последний раз видели отца? - Вижу, вы не любите ходить вокруг да около. Мне это нравится. Я уже слишком стар, и не люблю тратить время, которого у меня и так почти не осталось. Когда я последний раз видел отца? В тот самый день, когда он умер. Это было пятого октября тысяча семьсот девятнадцатого года. Вроде бы, это был четверг. Хотя я могу и ошибаться. - Отчего он умер? - Оттого же, от чего собираюсь умереть и я. От старости. Ему было восемьдесят три года. - Расскажите, как он оказался здесь, на Тринидад. - Никак он здесь не оказывался. Он умер на острове Кабо-Верде, что к западу от Африки. - Как он оказался там? - Как он мне рассказал, его корабль потерпел крушение посреди Атлантики, выжил он один. Он два месяца плыл на куске дерева, отвалившегося от корабля, пока его не подобрал испанский торговец. Затем он сошел на Кабо-Верде, и осел там, зарекшись когда-либо выходить в море. Там же он встретил мою мать, и там же родился я. Когда родители умерли, я добрался сюда и открыл свое дело – сахарные плантации. Так я разбогател. С тех пор у меня и дети появились, и внуки… - Хосе ваш внук? - Да, ему всего шесть, а уже посмышленей многих будет. - Славный мальчуган. А что касается рассказа о приключениях вашего отца, я думаю, он был с вами не откровенен. - Верно, я тоже так думаю. Потому что, когда он напивался после работы в горах, он начинал бредить. В бреду он переживал то, что с ним случилось в Атлантическом океане. И его бред сильно отличался от того, что он рассказывал мне. Всем известно, что правду, настоящую правду, говорят только дети и пьяные. И из его пьяного бормотания я узнал, что он был штурманом на неком «Гадесе». Судя по его бредням, он пошел против решения капитана. Какого решения, этого я не знаю. Его высадили на шлюпке. Без воды, без провианта, без оружия. Его неделю носило по морю, пока его случайно не нашел торговец. Дальше вы знаете. - У вас хорошая память, сеньор Менендес. - Без такой памяти долго в сахарных магнатах не просидишь, - Ухмыльнулся старик, - Что еще вы хотите знать? - Ваш отец оставлял вам в завещание какие-нибудь документы? Карты? Журналы или дневники? - Да, оставлял. Старую тетрадку, исписанную вдоль и поперек на незнакомом мне языке. Я ее продал одному коллекционеру где-то года два назад. - Можете вспомнить как его зовут, или хотя бы откуда он приехал? - Кажется, его звали Джон Рекхэм. - Джек Рекхэм умер давным-давно, его казнили на Ямайке за пиратство. - Значит, это был преданный своему делу коллекционер, раз решил назваться этим именем. - Откуда он прибыл? - Из Нью-Йорка. Он говорил, в Нью-Йорке хранится его коллекция. Приглашал посетить, если буду в тех краях. Понимаю, его приглашение, это просто жест вежливости, он ведь видел, что я не то что до Нью-Йорка, я до той же Ямайки не доберусь. Но вы, может, передадите ему от меня привет, если соберетесь в те края. Будьте добры ваше перо, я запишу адрес. - Благодарю, сеньор. - Не за что, молодой человек. Мне всегда приятно видеть в глазах молодых тот задорный огонек, который уже давно угас в моих глазах… - У вас, кажется, финансовые затруднения? - Проклятые грабители… Они ведь знают, что у меня нет денег… - Вы же были богаты, куда делось все ваше состояние? - Видите, там, на холме? Это резиденция губернатора, чтоб ему провалиться. Роскошная резиденция, не правда ли? - Вполне. - Откуда, думаете, у этого хряка деньги? Он обложил народ такими налогами, что даже такие как я едва сводим концы с концами. Боюсь представить, как тяжко простым фермерам. - Как зовут губернатора? - Сеньор Педро да Саэльи. Его Августейшество имел милость прислать сюда этого увальня год назад. Да, талантливый он оказался губернатор – всего за год он ухитрился разорить почти все население колонии. - Что ж, мне, пожалуй, пора. Возьмите, это вам. За потраченное время, - Филипп достал из-за пазухи увесистый кошель. Этого должно хватить на покрытие ваших долгов. - Спасибо, сеньор Деккен. Этот долг я погашу, но следующий… Это добрый жест. Но бессмысленный. И все равно, спасибо. Филипп вышел за ворота усадьбы. Его было неприятно находиться здесь, на Тринидад. Его возмущало такое отношение губернатора к людям, но он понимал, что ничего сделать с этим не сможет. Влияние губернатора слишком велико, а сам Филипп не настолько видный человек, чтобы делать губернатору замечания. Он ведь даже не был подданным Испании. Ему до боли было жалко этих людей, но помочь он им ничем не мог, разве что… В резиденции губернатора Саэльи везде был потушен свет. Только в сторожке и у парадного входа в резиденцию горело несколько ламп. Гвардейцы, утомленные дневным зноем, мирно спали на своих постах. По коридорам роскошного губернаторского дворца беззвучно скользила тень. Она изредка останавливалась, словно к чему-то прислушиваясь, и, ничего не услышав, двигалась дальше. Тень, незамеченной проскользнув мимо спящей стражи, просочилась в губернаторскую опочивальню. Сеньор Педро да Саэльи мирно спал, раскинувшись на роскошной кровати. Его необъятные телеса легко колыхались в такт дыханию, сопровождаемое могучим храпом. Тень взяла с дивана у окна большую подушку и завернула в шелковое покрывало. С этой подушкой тень выросла над спящим губернатором и опустила подушку ему на лицо. Утром Филиппа разбудил колокольный звон. Это был не тот веселый перезвон, собирающий прихожан на воскресную службу, это был тревожный набат, гремевший по всему городу Сан-Фернандо. Встревоженный Филипп быстро оделся и спустился в зал таверны, в которой решил переночевать. - Доброе утро, сеньор, - Поздоровался он с тавернщиком, - Что случилось? В городе пожар? - Нет, не пожар. Что-то случилось с губернатором, сеньор. Так говорят. - Он нездоров? - Говорят, что не был. Скорее, напротив – излучал здоровье, когда его видели последний раз. - Я приехал из Голландии с миссией от адмиралтейства, по профессии являюсь врачом, может, мне стоило бы осмотреть тело губернатора? - Вряд ли вас туда пустят. - Ну, попробовать все равно стоит, ибо я должен был сегодня встретиться с сеньором Саэльи. Филипп вышел из таверны и направился к резиденции. Сама резиденция был оцеплена гвардейцами. Капитан гвардии стоял перед толпой любопытных. - Нечего вам здесь делать, расходитесь по домам! - Сеньор, губернатор действительно преставился? - Вам здесь нечего делать, уходите! - Капитан, я прошу прощения, - Начал было Филипп, но капитан его довольно грубо оборвал. - Что я не понятного сказал? Вам все сообщат, но потом. Расходитесь по домам! - Простите, капитан. Меня зовут доктор Маннерфиц, - Без тени смущения солгал Филипп, - Я прибыл из Голландии по заданию адмиралтейства, и сегодня должен был встретиться с сеньором Саэльи. Я мог бы осмотреть его, если он нездоров. - Как, говорите, вас зовут? - Доктор Руфус Маннерфиц, профессор медицины и член географического сообщества Амстердама. - Вы записывались на прием к губернатору? - Нет, мы с ним переписывались, и он писал, что я могу свободно пройти к нему. - Его письма у вас с собой? - Что вы! Нет, конечно, они остались в Амстердаме, зачем мне брать эти письма с собой в плаванье? - Врач, говорите… - Врач. - Пройдемте. Капитан повел Филиппа к губернаторской опочивальне. Прислуга была какая-то притихшая, лакеи и гувернантки старались быть как можно незаметнее, никто не разговаривал. Капитан привел Филиппа в спальню. На постели лежало тело губернатора. Лицо и губы посинели, глаза были широко открыты. Филипп подошел к кровати и начал осмотр. Спустя несколько минут он заговорил. - Скажите, губернатор часто выпивал? - Бывало иногда. - Он пил с вечера? - Да, за ужином. - Как много он выпил? Вы бы могли сказать, что он был явно нетрезв? - Пожалуй, да, он шел в спальню, покачиваясь и спотыкаясь. Кажется, даже что-то напевал. - Что ж, губернатор Саэльи скончался около шести-семи часов назад от внезапной асфиксии. - Простите? - Посмотрите, как лежит тело, он спал на спине. Судя по искривленной носовой перегородке, ему когда-то сломали нос, из-за чего он храпел. Из-за храпа, если человек спит на спине, язык иногда проваливается в гортань. Если говорить проще, сеньор Саэльи во сне подавился собственным языком. В гавани было людно и шумно. Люди судачили и сплетничали про губернатора. Филипп, слушая в пол-уха невольно усмехался. Версии были самыми разнообразными – что губернатор заболел чумой, подавился апельсиновой косточкой, что на него упал шкаф и отдавил голову, что его забрал дьявол, что он сам куда-то сбежал… В целом, людям было, о чем поговорить. Филиппа окликнули. К пирсу ковылял сеньор Кристиан Менендес, тяжело опираясь на свою сучковатую трость. - Сеньор Деккен, подождите, пожалуйста! - Сеньор Менендес? – Филипп пошел ему навстречу. - Я просто хотел вас поблагодарить за оказанную вами услугу. - Простите? - Не обращайте внимания, просто примите мою благодарность, - Старик пожал ему руку и поковылял обратно в свою усадьбу. Филипп сидел за столом в своей каюте и изучал карту. Он этим занимался, скорее, для видимости, потому что в голове у него роились отнюдь не географические координаты и не длинные столбики цифр навигационных лоций. Он переваривал полученную информацию. Как долго он носится по морям в погоне за призраком? Как долго еще вместо этого призрака он будет хватать простой туман… Каждый раз, когда он, казалось бы, уже почти у цели, она ускользает от него, словно дым. Складки над переносицей стали еще глубже. Этот визит на Тринидад дал еще больше вопросов, а по сути, он не узнал ничего нового, кроме того, что с «Гадеса» выжил всего один моряк. И все равно от него не было никакой пользы. Дверь приоткрылась, и в каюту вошел Бурен. - Что-нибудь узнали, капитан? - Немного, но хоть что-то. - Мы скитаемся уже довольно долго, капитан. Команда недовольна. Может, стоит сделать передышку? - Нет, мы уже близко, я знаю. - Вы это говорите каждый раз, капитан. - На этот раз я уверен. Берем курс на север-северо-запад. - Тортуга? - Нью-Йорк.