Попутного ветра!

***

      Если говорить честно, то сейчас я испытываю то самое чувство власти, которое доводит меня до экстаза. В темной каюте только я и пойманный пиратскими, то есть моими, силами юнга. Этот невинный, слабый и измотанный человечишка полностью в моих руках, теперь мои слова будут решать его дальнейшую жизнь, а может и смерть. Я вижу страх в его глазах, ненависть ко мне и ярое желание уйти, убежать прочь отсюда. Увы для него, но к счастью для меня, он останется здесь на ближайшие 2-3 часа, и ничто не помешает этому.       Встаю со своего стула, который является для меня троном, медленно и без каких-либо намеков на счастливое продолжение приближаюсь к парню и рисую на своем лице некое подобие улыбки, смешанное с оскалом. Я стою практически в метре от него и смотрю в его полные непонимания глаза. Достав свой нож из-за спины, пытаюсь понять его реакцию на мои действия. Кажется, он стал бледнее. А если поднести ближе? Провожу острием орудия почти возле виска, играя с нервишками парня. В этот момент на моем лице такое выражение, будто умирает любовь всей моей жизни, а я наслаждаюсь этим, потому что эти эмоции — фальшь.       Тут я резко разрезаю горизонтально его кожу на уровне чуть ниже левого глаза, заставляя кровь невинного пройтись по его лицу так же, как глазурь, насыщенно и ярко, со стенок двухъярусного торта. Признаюсь, на этот раз юнга держится молодцом, ибо только дрожащие зубы дали мне понять его чувства. Он боится, нервничает, но старается казаться терпеливым и не дает увидеть свои настоящие мысли. Мне не нравится. Это слишком спокойно, мягко и жалостливо для меня, для моего обычного свидания с пленниками. — Тебе больше нравятся острые ощущения, или наш тоненький мешок с костями предпочитает ванильное мороженое? — задаю вопрос, пытаясь угадать по его реакции его же чувства. Мне нужно знать, что его сознание здесь, что он понимает каждое мое движение, что он не витает в каких-то облаках, игнорируя меня.       Замечаю подобие недоумения на его лице. Он не хочет ничего чувствовать сейчас. Думает, что будет боль. Не спорю, она уже ожидает видеть его в своих лапах. Но мне бы хотелось доставить больше психологических мучений. А почему нет? Чтобы осуществить свою задумку, подхожу к своего шкафу возле стены. Открыв его, достаю бутылку рома. Для меня этот напиток схож с водой для дальнего путника, но из этой бутылки я выпью только в том случае, если меня заставят это сделать под самыми жестокими пытками. — Любишь алкоголь? Его вкус? То, что он может творить с рассудком человека? Знаешь, ром считается пиратским соком, но и дохлякам вроде тебя он тоже может принести удовольствие, — сказав эти слова, вальяжным шагом подхожу к парнише и опять заглядываю ему в глаза.       Как вы думаете, что я вижу там? Если кратко, то ему как будто предложили станцевать крокодилу макарену, а не выпить рома. Вот относишься к этим пленникам должным образом, а они на тебя смотрят так, будто ты убить их хочешь. По сути, они правы, но мне не до этого сейчас. Достав свободной рукой нож, замахиваюсь и разрезаю к чертям ту веревку, которой были завязаны его бледные руки. После на его месте на коже юнги замечаю красноватый след, который контрастирует с его оттенком кожи, словно черный и белый друг с другом.        Через пару минут мы мирно сидим на полу. Найдя непонятно где в куче отбросов возле меня, что служило мусорницей, почти сломанную кружку, наливаю туда пленнику ром, ибо эти моряки до пиздеца культурные. Приходится еще немного помутнить ему мозги бессмысленными разговорами, чтобы он все-таки выпил, что он и делает. Видимо, ему понравилось, так как он на мгновение замкнул глаза. Он вошел во вкус, поэтому позволяю ему выпить еще. Постепенно он теряет бдительность, перестает следить за мной, прекращает бояться окружающего.Наивная Божья здравствуйте Тварь.        Вот он уже изрядно пьян, поэтому я начинаю свой монолог и путешествие по странным частям корабля. Сейчас его мозг, сознание и принятие правды уязвимы, что не может не радовать такое злое дерьмецо вроде меня. ——       Сделав все, что я хотел, довожу его до состояния полуживого и буквально кидаю на пол своей каюты. Утром этот невинный и тоненький парень поймет, какую ошибку совершил. Надеюсь, он будет ненавидеть себя и свою жизнь. Нужно будет напомнить завтра о всех его сегодняшних деяниях, о которых в дальнейшем он будет очень сильно жалеть. Обожаю калечить души, ибо это интереснее, чем просто нанесение физической боли. В психологических пытках люди сами себя доводят до суицидального состояния, сами бросаются с крыш и сами рушат себе жизни. Я же буду тем, кто доведет этого парня до такого. Да, теперь мне все нравится.       Я вальяжно располагался на своем капитанском стуле, закинув одну ноги на стол, когда услышал тихие стоны, доносящиеся с другого конца комнаты. Нетрудно было догадаться о том, что это наш молодой юнга очнулся и испытывает адские головные боли. После последовали шорох и звук столкновения человеческого тела с грубым корабельным полом. Я не стал оборачиваться в ту сторону и лишь произнес следующие слова: — Повторить не хочется? Или твое тельце слишком слабо для такого количества алкоголя?       В ответ я получил целое ничего, что и должно было дать мне стимул подняться со своего стула и подойти к пленнику, но я всего-то крикнул в добавку предыдущей реплике то, что, как мне казалось, помогло бы ему воспроизвести в голове хоть каплю воспоминаний и событий вчерашнего дня, которые бы сразу пробудили в нем жизнь и ненависть. — Но, согласись, вчера ты впервые узнал, что такое смерть, не так ли? Понравилось владеть жизнью невинного? О, а каким ловким движением ты перерезал этому матросу глотку! — я пытался как можно красочней и кратко встряхнуть его мозг своими побудительными словами.       Если судить моим ушам, то пленник резко шелохнулся. Мне снова послышались стоны, но они не были похожи на те, что от похмелья. Эти звуки говорили о том, чего мне не понять. Все-таки до него дошло, что он натворил, поэтому он сожалел. Я все же устремил свой взор в ту сторону комнаты, где минут пять назад лежал спящий пьяный человек, но сейчас он был не там. Посмотрев в угол комнаты, я заметил тень от скрючившегося тела. Мне стало очень любопытно, и я заставил себя подняться со своего любимого стульчика и подойти ближе к этому жалкому созданию.