Попутного ветра!

***

      Я проснулся от тупой головной боли, которая все никак не хотела покидать меня. Её можно было сравнить только с одновременными уколами тысячи игл по моим вискам. Но разве я много выпил вчерашним вечером? Нет, не думаю, тогда в чем дело? Я лежал на полу в грязном углу капитанской каюты и смутно пытался припомнить произошедшее накануне. Напрягая свою память, я пытался вызвать хоть какие-нибудь воспоминания. Это оказалось непросто. Но через несколько мгновений, благодаря моим усилиям, передо мной начали проноситься картинки произошедшего прошлым вечером. Они все были как будто чужие, слишком мутные и неестественные, мне даже сначала показалось, что все эти воспоминания — фальшивка, что кто-то подкинул мне их неведомым образом, но, видимо, я ошибался.       Я видел все своими глазами. Видел, как по своей собственной воле спускаюсь в темный трюм корабля, чувствую в своей руке холодную сталь ножа, я отыскал в этом ужасном месте того самого моряка, которого еще при первой нашей встрече с капитаном куда-то увлекли. Он уже около суток не видел дневного света, и, видимо, его совершенно не кормили, просто кинули в это место и забыли. Я видел, как сам подошел к нему и схватил за волосы, откидывая его голову назад, помню, как он умолял меня о пощаде, а я безжалостно перерезал его горло. Кровь стекала по моим руками, и это до неприличия нравилось мне. Больше я не помню ничего.       Кажется, я начал дрожать. Зачем я это сделал? Какие были у меня помыслы? Как я мог вообще попасть туда и как получил нож? Слишком много вопросов, на которые я не мог найти ответов, но факт оставался фактом: я убил человека.       Мне стоило обратить внимание на необычность и неестественность этих воспоминаний, на отсутствие мотивов, на прочие несостыковки, но меня полностью поглотил страх. Я не мог перестать думать об этом и винить себя.       Всего лишь через пару минут самобичевания я увидел подходящую ко мне темную фигуру капитана, я только инстинктивно сжался еще больше. Подойдя ко мне, он присел на колени возле меня, что уже показалось мне странным, всмотрелся в мое лицо и произнес: -Штанишки уже обмочил?       Его очередную колкость я попросту проигнорировал. Возможно, что мне еще придется поплатиться за это, но в данный момент меня это совершенно не волновало, а вот он, видимо, просто горел желанием продолжить этот бессмысленный разговор. -Хочешь еще рома? -Н… Нет, — выдавил я с трудом, всматриваясь в его лицо, на котором ярко выделялась эта безумная ухмылка. Мой голос был совсем хриплым, как у человека, который курит уже на протяжении многих лет.       Он больше ничего мне не сказал, молча встал и вернулся на свое излюбленное место. Странно, возможно, что в этом виновато лишь мое воображение, но, кажется, он выглядел очень довольным. Что бы это все вообще могло значить? Может быть, это он каким-то образом заставил меня совершить это преступление? Но как? При помощи спиртного? Не думаю, что я был слишком пьян, ведь помню все свои действия. В поисках ответа я начал перебирать все детали у себя в голове, и только одно слово вдруг всплыло в моем сознании: ром. Он что-то добавил в него, ведь сам пить не стал, к тому же я ничего не помню уже после первого стакана, такой мгновенный эффект не может создать обычный алкоголь, там определенно было что-то еще, но что? Собрав всю свою волю в кулак, я отважился и задал вопрос, на который не рассчитывал получить ответа: — Вы добавили что-то в ром, я прав? — А, может, это ром был во что-то добавлен? — ответил он мне с издевкой и явным удовольствием. Для него все это было обычной игрой в то время, когда для меня это было мучительным поиском ответов, который, понимая о переизбытки фантазии этого человека, мог затянуться на долгое время. — Отвечай на поставленный вопрос! — воскликнул вдруг я, совсем осмелев и вскочив на ноги. Черт, да кто вообще просил меня что-то говорить ему? Он будет злиться, и я понимаю, что в этот раз виноват в этом сам.       Похоже, что, благодаря своему внезапному порыву, я смог вызвать восхищение капитана, он просто замер, услышав такую дерзость. Это придало мне немного уверенности в себе, чтобы ответить на его следующий вопрос: — И что же ты, мой беспомощный, играющий в детские игры с шальным огнем, пленник, сделаешь, если я откажу тебе в ответе, который ты так жаждешь услышать? — Я покончу с собой. Знаю, что сейчас тебе хочется рассмеяться, это же смешно, но я ведь вижу, что ты на самом деле не хочешь этого, ты не хочешь терять свои игрушки, ты не убьешь никого из нас, пока не наиграешься, так что моя смерть тебе невыгодна. — Верно, ты все правильно подметил. В этом кукольном театре все будет так, как я захочу. Мне казалось, ты достаточно умен, чтобы понять одну вещь — я не позволю тебе умереть, пока полностью не наслажусь представлением.       Больше я уже не стал отвечать этому человеку. Зачем? Он все равно будет считать себя центром Вселенной, а все дальнейшие разговоры с ним просто не имеют смысла. И все же, мысли о содеянном мною не давали мне покоя, я так и не мог понять, действительно ли я был виновен в этом. Пока я вновь непроизвольно задумался, капитан выглянул из каюты и обратился к пиратам, которые и привели меня сюда, со словами: — Куколки мои, уведите его и не дайте бедняге проститься с жизнью, пока мы не завершим начатое.       На этом и закончилась моя личная встреча с капитаном пиратского судна. Обратно меня вели все той же дорогой, но теперь меня уже не интересовал интерьер корабля, я молча шел, погруженный в свои мысли, и совсем скоро оказался в своей тесной камере.