Свободная вакансия

Нэшнл Тетлер от 3 августа 1977 ОТРАДА ОТЦА-КАННИБАЛА — Имя «Абигейл» мой муж дал сразу после родов, только забрав дочь из больницы, — поделилась с нашей редакцией Луиза Хоббс, жена Миннесотского Сорокопута. — Я боялась, что он будет из тех отцов, что уходят с головой в работу, но Гаррет был не таким. Он словно увидел в Абигейл смысл жизни. Он учил ее всему: кататься на велосипеде, плавать, водить машину, и часто водил на охоту. (на фото Луиза Хоббс вытирает слезы) — Нам пришло письмо из Университета Северной Дакоты, что ее приняли на экологический факультет. ФБР сказало, что в этот же день похитили Диану Вудворд. Я не знала, я понятия не имела, что он на такое способен. Он очень любил меня и Абигейл и заботился о нас. Я думала, что мне повезло. По официальным источникам на сегодняшний момент на счету Миннесотского Сорокопута 13 жертв. Их волосы, кости и другие части тела были обнаружены в охотничьем домике Хоббса, где он приспособил их в подушки, костяные ручки для ножей и даже затирку между досками. Причастность Хоббса к еще двум исчезновениям пока расследуется, но уже сейчас можно сказать, что убитые горем родители Шоны Олсен и Джессики Латимер наконец-то получат останки своих дочерей. В виде поделок из кости. (фотография фигурок животных на столе из охотничьего дома Хоббса) Сам Гаррет Джейкоб Хоббс объявлен в розыск. (семейная фотография Хоббсов. Гаррет, Абигейл и Луиза слева направо) Стражи порядка и сам агент Кроуфорд отказались комментировать поиски убийцы, но вот, что нам сообщила Абигейл Хоббс, которая сама только отошла от шока и проводит все свободное время с матерью. — Перед исчезновением папы к нам домой приходил мужчина. Я как раз приехала на каникулы. Темные волосы, средний рост, был одет как-то неряшливо. С собакой на поводке. Домой в тот вечер папа уже не вернулся. Кто же этот странный незнакомец? Обычный прохожий или соучастник зверских убийств? Мог ли он помогать Гаррету Хоббсу в его ужасных деяниях? И самое главное — Абигейл и Луиза Хоббс еще в опасности? У ФБР, как обычно, нет ответов.

Фредди Лаундс

Нэшнл Тетлер от 10 августа 1977 Мой дорогой друг, Хоть вы и решили приостановить наше общение, я надеюсь, что вы все еще проверяете колонку с объявлениями. Меня навещала коллега и сообщила любопытную весть, что ФБР разыскивает убийцу нашего общего знакомого — мастера шоколадных дел. Тело не найдено, однако они обнаружили на пороге дома оленьи рога, на которых остались следы крови. Вы взяли всю вину на себя и подарили покой его семье, совершив поистине благородный поступок. Меня попросили составить психологический портрет — ваш, мой дорогой друг — за довольно смехотворную цену. Еще никогда мое заточение и физические лишения не приносили мне столько удовольствия. Вы расправили крылья и осмелели в воздушных пируэтах. Осторожнее, не ударьтесь головой. искренне Ваш, Г. Нэшнл Тетлер от 17 августа 1977 БАЛТИМОРСКИЙ ПАЛАЧ СНОВА ВЫЙДЕТ НА ОХОТУ? Ни для кого не секрет в полной несостоятельности ФБР против настоящих чудовищ, которые бродят по нашим городам, нашим улицам и даже домам. Но вот теперь появился тот, кто взялся за борьбу с тьмой. Гаррет Джейкоб Хоббс безнаказанно убивал более двух лет подряд, пока однажды, месяц назад, не исчез бесследно по пути с работы домой. На его счету пятнадцать жертв, пятнадцать невинных душ, которые ФБР не особо старалось спасти. Недавно стало известно о еще одном маньяке, который предположительно пал жертвой Балтиморского Палача. Элдон Стамметс, фармацевт. Это его грибную плантацию из десяти человек полгода назад нашли двое подростков в лесу Элк Нек недалеко от Балтимора. Это те жертвы, о которых нам сообщило ФБР, но сколько плантаций было на самом деле? 21 февраля Элдон Стамметс не явился на работу. Дома у него нашли пустые ампулы инсулина, которые он заменял на сахарный раствор, чтобы его жертвы впадали в искусственную кому. Коллеги Стамметса припомнили, что накануне его спрашивал мужчина средних лет с собакой, которую он оставил привязанной на входе. Слишком хорошо, чтобы быть обычным совпадением, не так ли? Три дня назад в Трентоне, штате Нью-Джерси, была найдена зверски изуродованная чета Андерсенов прямо в номере отеля, где они остановились. Убийца срезал кожу на их спинах и подвесил к потолку с помощью рыболовных снастей, сделав им «крылья». Внутренние источники сообщают, что убийца спал в их номере всю ночь. Местная полиция прозвала его «Ангелом Смерти», остальные подробности не раскрываются в интересах следствия. Может, Палачу удастся то, что не удается ФБР? Кто найдет Ангела быстрее? Лично я ставлю на Палача.

Фредди Лаундс Мнение журналистов может не совпадать с мнением редакции. О. Райли. Адвокатская контора. Решение спорных вопросов и авторских прав. MD 21201

Нэшнл Тетлер от 24 августа 1977 Мой дорогой друг, Много воды утекло со времен вашего последнего письма. Я искренне надеюсь, что вы не считаете дни. Их прошло сто двенадцать. Как думаете, когда я перестану считать? После четвертой сотни? Пятой? Отметим юбилей? Я не оставлял ваши письма на хранение, так что все, что мне остается — это мой дворец памяти, в котором, должен признаться, вам выделено больше, чем одна комната. Там собраны запахи, строчки, быстрые и аккуратно выведенные, медленные и сомневающиеся. Вы тоже там есть — тень, призрак из дыма, вы рассеиваетесь, стоит подойти ближе. День вашего рождения мне неведом, быть может, он даже сегодня, прошу прощения, что не смогу прислать вам открытку или поздравить соответственно. Для вас разумнее найти другой якорь, который, по крайней мере, не заточен уже два года в одних стенах и не увидит ничего, кроме них, еще очень долго. Надеюсь, вы в добром здравии, потому что не смогу вас проведать, даже если сильно захочу. По вполне понятной причине. Вам же лучше сохранять молчание. Ф. нервирует популярность моей персоны, и он снова задерживает почту на неделю или две. Я ищу знакомый почерк среди других писем и не нахожу, разочарованный и умиротворенный. Я надеюсь, вам никогда не понадобится больше моя помощь, как и плавание в темных водах безумия. ваш, Г. Ганнибал, Я начинал писать и не заканчивал, сжигая бумагу, настроенный решительно против любых попыток с вами связаться. После восьмого яростного акта сжигания очередного письма я перестал считать. Сейчас их, наверное, перевалило за второй десяток. Похоже, меня никогда не возьмут в партию зеленых, учитывая мое расточительное отношение к деревьям. Знаю, что несмешная шутка, но я устал сражаться с самим собой. Пусть будет, как будет. Ни одной зачеркнутой строки, ни одного переписанного слова. Я думал, что, как только мы перестанем общаться, ваш голос в моей голове утихнет. У него моя интонация, но ваша манера говорить. Он все еще здесь, со мной, он оказался глубже, чем я ожидал, или даже стал частью меня самого. И, как оказалось, мне совсем не нужно для этого вас убивать. Вы думали об этом? Съесть меня? Конечно, думали. Вы ведь даже писали об этом. Сейчас я думаю, что это был комплимент. В своем роде. Вы довольно своеобразный человек, Ганнибал, и юмор у вас тоже специфичный. Мне нравится. Мне нравитесь вы, и законы нашего притяжения напоминают мне законы гравитации. Два массивных объекта, расположенных на небольшом расстоянии, неизбежно столкнутся в пространстве под силой притяжения. Если бы вы знали обо всех нитях судьбы, которые нас связывают, вы бы скорее всего назвали это «предначертание». Общие круги, общие знакомые, места, где мы побывали, город, где мы обосновали свой дом, Джек, который приходил ко мне пять лет назад, чтобы я помог ему с вашими убийствами. Помните Тобиаса Баджа? Я вот помню. Вы пришли в его магазин, чтобы купить струны для клавикорда, но вы понятия не имели, что в этот момент я сидел у него в подвале, истекая кровью, и вы буквально спасли мне жизнь своим появлением. Кажется, у жизни чувство юмора прямо как у вас. Жестокое и для своих. Я не боюсь быть раскрытым, насколько я знаю Джека, он никогда к вам не придет. Вы будете только мучить его и отправите обратно ни с чем. Он это знает. Вы это знаете. И даже если вы раскроете мое имя, вам это ничем не поможет. Уже. Я покончил с прошлой жизнью, можете меня поздравить. Вы знаете, почему я все же написал. О, вы отлично знаете, и, могу поклясться, первое время вас это бесило не меньше, чем меня. Что это за всеобъемлющий голод, который можно утешить лишь одним добрым словом? Вы воззвали ко мне не менее отчаянно, чем я взывал к вам. И я все еще понятия не имею, что с этим делать. Можем подумать вместе. С уважением, ваш друг. П.С. Ответ можете отправить в университет Северной Дакоты на имя Абигейл Хоббс. Но только на этот раз. 29 сентября 1981 год — Зачем ты это делаешь? Уилл откусил яблоко и поднял голову от газеты. Он сидел на пластиковом стуле возле камеры Питера, ожидая, пока тот побреется. В блоке для особо опасных заключенным позволялось бритье два раза в неделю, душ — один раз. — О чем ты? Питер по-птичьи моргнул, в глазах отразилось любопытство напополам со страхом. Пена на подбородке белыми линиями стекала на шею, он махнул рукой вокруг. — Это. — Тебе придется быть конкретнее, — Уилл улыбнулся, прекрасно зная, о чем тот говорил, но не собираясь помогать. Он и сам когда-то был на его месте, ступая по зыбкой дорожке социализации, и жалость всегда бесила его больше всего. — Почему ты со мной добр? — Потому что ты того заслуживаешь. — Я убийца. — Да? Ты уверен? Питер открыл и закрыл рот, явно запутавшись. — А ты нет? — Я думаю, — Уилл откусил яблоко и прожевал, подбирая слова, — что тебе очень не повезло с друзьями. — Я… я не понимаю, о чем ты. — Питер отвернулся, отложив бритву на ободок раковины, и обнял себя двумя руками. — Понимаешь. Уилл пересел вместе со стулом чуть правее, спрятавшись за стеной, чтобы дать Питеру иллюзию уединения. Удерживая яблоко в руке, он откинул голову назад и закрыл глаза. — Он был единственным, кто не смеялся над тобой. Кто принимал тебя таким, какой ты есть, и не просил ради него измениться. Он был опасен, но не по отношению к тебе. Никогда. Но и закрывать глаза на то, что он творит ужасные, жестокие вещи, ты не смог. Ты пытался предупредить, но никто тебе не поверил. Ответом ему было молчание, лишь противно звенела лампа на потолке, закрытая решеткой. Лектера в своей камере не было, Чилтон вызвал его в общую допросную, так что у него был шанс поговорить с Питером по душам, не боясь себя раскрыть. — Как его зовут? — Кого? — испуганно проблеял Питер, по звуку уронив бритву в раковину. — Твоего нового друга. Животные намного честнее людей, не находишь? Всегда предпочитал их компанию. — Кевин, — ответил тот после небольшой паузы. — Здесь запрещено иметь животных. Если кто-нибудь узнает, то они заберут его у тебя. — Ты ведь не скажешь? Уловив новую волну страха, Уилл открыл глаза и улыбнулся пустой камере напротив. — Нет. Ведь я тоже твой друг. Друзья так не поступают. — С-спасибо. — Друзья не предают, не вешают друг на друга собственные убийства, не оставляют гнить в тюрьме. Кларк Ингрэм не твой друг, Питер. Ты ведь это понимаешь? Голос из камеры можно было принять за шепот умирающего: — Д-да. — Ты ненавидишь его? Раздался тихий вздох. — Да. — Куда он отправился? — Я не… — Друзья не врут друг другу, Питер. Я не врал тебе, а ты? Ты можешь сказать мне. Он приходил, не так ли? Перед тем как уехать. Не мог не прийти. Он любит риск, но риск строго рассчитанный. — Он сказал, что поедет в Ричмонд под именем Джорджа Стокфилда. — Спасибо, Питер. — Уилл снова откусил яблоко. Когда Лектера вернули в камеру, Уилл уже сидел за монитором с чашкой кофе. Тележка, к которой тот был привязан, проехала мимо поста, он проводил ее взглядом и, стоило Барни скрыться дальше по коридору, нашел на мониторе изображение с его камеры. Барни был осторожен. Судя по движению губ, они обменялись несколькими фразами, после чего огромный санитар завез доктора внутрь стеклянной камеры и отстегнул широкие ремни. Лектер с удивительной грацией спустился со ступеньки, несмотря на связанные за спиной руки и маску-намордник. Плененный, но не сломленный. Уилл позволил себе слабую улыбку. Как великан Тифон о драконьих ста головах и огненных глазах. Отец чудовищ, угрожавших человечеству. Низвергнутый в Тартар, но и поныне, стоит ему пошевелиться, как происходят землетрясения и дуют знойные ветры. Барни вышел из камеры, забрав смирительную рубашку. Наручники он снял с Лектера через отверстия в стекле, после чего доктор оставил маску в ящике для передач и вернулся за стол, как будто все эти предосторожности были его обычной рутиной. На столе его ждали несколько писем. Каждое из них было вскрыто, проверено, прочитано до адресата на поиск острых предметов или неподходящего содержания. И одно дело — догадываться, и совершенно другое — видеть. Уилл сжал ручку кружки, чувствуя себя липким и грязным. Кто-то читал его признания. Не кто-то, а Чилтон — исправил себя он. Уилла спасла масса других фанатских признаний, повторяющих одно и то же. Как он был им благодарен сейчас, наблюдая за тем, как Лектер сортирует конверты в разные стопки. Те редкие, что удостаивались прочтения, еще несколько минут оставались в его руке. Лектер покачивал ими возле лица, вдыхая запах, а затем убирал обратно в конверты. Медленно и методично. Не сгибая ни одного уголка, относясь к бумаге осторожно, деликатно и с заботой. Уилл всматривался в его спокойное, умиротворенное лицо, и только потому уловил — всего на несколько секунд доктор снова оглядел письма перед собой, поджал губы и прикрыл глаза в едва заметном недовольстве. Может, ему показалось, но Уилл почему-то ощутил тянущую тоску. Обычное проявление эмоций для любого человека не означало ничего, но для Лектера, обладающего феноменальным самоконтролем, даже эта трещина в фасаде его безразличия была невероятным событием. Насколько этот фасад останется незыблемым, если Уилл скажет ему… если признается... — Хорошо, что нашел с ним общий язык. — Барни вернулся на пост и тоже налил себе кофе. — Он что-то сказал про меня? — О докторе Чилтоне. Что даже санитары больше понимают в психологии, чем он. Они не очень друг друга любят. — Я заметил, — Уилл спрятал улыбку за кружкой. — И давно они на ножах? — С самого начала. Я не знал доктора Лектера до его заточения, но доктор Чилтон — да. Я слышал, он ему во всем подражал. — Хорошо, что он не стал подражать вкусам доктора в еде. Барни хохотнул и сел рядом. — Да уж, хорошо. — Что-то его зачастили вызывать. — ФБР хотят встречи с Лектером, но мимо доктора Чилтона им не пройти. Он как Цербер у врат. — Ему, наверное, это нравится. Что они его упрашивают. — Барни пожал плечами. — А что доктор Лектер? — Даже если объявился новый маньяк, даже если умирают люди, ему все равно. Он будет издеваться над ФБР столько, сколько захочет, и в конце может оставить их ни с чем. Доктор Лектер уже так делал, с Зубной Феей, когда натравил его на Мириам Ласс. Она часто сюда приходила, мне даже казалось, что она ему нравится. — Она его чем-то обидела? — Она его поймала. — Ты имеешь в виду, он злопамятный? Барни снова пожал плечами. — Мне так не кажется. Думаю, ему просто хотелось посмотреть, что произойдет. — Но Зубная Фея исчез, я читал об этом. Ни тела, ни улик, ни новых убийств. — А ты слышал про прокурора по делу Лектера, которого убили в собственном доме? А следом за ним судья, найденный в здании суда с вытащенными наружу мозгами. Я думаю, — Барни понизил голос, — что у доктора есть поклонник. Не удивлюсь, что он сдал ему Зубную Фею, как только ему наскучило. — Почему ты так думаешь? — Он сказал кое-что совсем недавно. Я сначала не понял, но вспомнил после убийства судьи. — Что? — за не дрогнувший голос Уилл в другой вселенной потребовал бы Оскар за выдающиеся актерские способности. — Он спросил: Барни, у тебя когда-нибудь был в жизни человек, существование которого уже наполняло смыслом твой день? Уилл почувствовал, как сердце пропустило удар. Он мог ошибаться. Лектер мог говорить о ком угодно, почему он думал, что о нем? — Звучит несколько… романтично? — он прикрыл паузу глотком кофе, собираясь с мыслями. — А ты не думал, что это он про Мириам Ласс? — Нет, на Рождество он послал ей крем для лица «Эвиан». — И? — И если доктор Чилтон разрешит ей прийти, то увидишь. Два часа спустя Лектера снова вызвали в общую допросную. Барни как раз подготавливал подносы с едой, так что Уиллу досталась обязанность сопроводить его в зал. — Добрый день. Лектер что-то писал за столом, и Уиллу показалось, что он подошел не к камере, а к его рабочему кабинету. — Здравствуйте, Уилл. Как ваши дела? — Спасибо, хорошо. Простите, что отвлекаю, с вами хочет увидеться Мириам Ласс. Доктор задумчиво приложил кончик карандаша к губам. — Тогда не стоит заставлять леди ждать. — Он поднялся, взял из ящика приготовленные Уиллом наручники и маску и застегнул цепи на ногах и руках, причем так спокойно, будто одевался в дорогой костюм. — Маску, доктор, — напомнил ему Уилл, и во взгляде Лектера впервые мелькнуло нечто опасное. — Мы же договорились не соблюдать формальности. — Будьте добры, наденьте маску, или я не открою эту дверь. Выражение лица доктора оставалось спокойным, лишь глаза задержались на нем чуть дольше обычного. Снова эта растянутая, глубокая интонация в голосе, будто его слова имели подтекст: — Все ради вас. А может, и имели. Уилл дождался, пока Лектер затянет ремни на затылке и отойдет к столу, сам же открыл дверь и завел в камеру тележку. Ремней на смирительной рубашке и креплениях подставки, на которую встал доктор, было так много, будто он связывал не человека, а бешеное животное. Последние ремни были у Лектера на груди, и, пока он их застегивал, тот слегка наклонился. Заметив движение, Уилл замер, сердце забилось быстрее. — Вы меня понюхали?! — спросил он, от удивления встретившись с ним глазами. — Должен признать, что меня не в первый раз удивляет выбор средств гигиены местным персоналом. Вы купили свой лосьон в магазинчике на заправочной станции? — Вас оскорбляет запах моего лосьона? — Приносит ощутимые сенсорные неудобства. Если будете хорошо себя вести, сделаю вам подарок. Любите подарки, Уилл? — Зависит от подарка. Он подхватил тележку за ручки и покатил доктора на выход под электрический шум колесиков, стараясь не думать, что точно так же мог катить его где-нибудь в загородном доме, чтобы вскоре убить. — Дети в этом плане намного честнее взрослых, вы не находите? У них нет моральных условностей, которые мешают им получить то, чего они хотят. Они выражают желание обладать в его чистом, незамутненном понимании. Они требуют. Говорят «дай». И им все равно, кто и зачем им желанное дает. — Не все подарки даются безвозмездно. — Вы хотели сказать — все подарки не даются безвозмездно. Боитесь, что я попрошу что-нибудь взамен? — Кроме того, что я больше не буду бесить вас ужасным запахом? — Вы бы доставили мне удовольствие. Они остановились посередь огромного пустого зала с клетками, и Уилл обошел Лектера, остановившись прямо перед ним. — А почему я должен доставлять вам удовольствие? — Потому, что со мной будет гораздо приятнее иметь дело. — В темно-красных глазах доктора появился странный блеск, его голос глухо звучал под маской. Уилл облизнул губы, нисколько не боясь и даже слегка улыбаясь. — Вы угрожаете? — Даю профессиональный совет. — Буду иметь в виду. Уилл ушел в комнату для посетителей, чтобы позвать агента ФБР в комнату, и, увидев ее, тут же вспомнил слова Барни. Мириам Ласс выглядела так, будто вернулась с войны: усталые, серьезные глаза, поджатые губы, зализанные в хвост темно-русые волосы, деловой костюм и келлоидный шрам на правой щеке, начинавшийся от челюсти и заканчивающийся под самым глазом, будто кто-то пытался раскроить ей лицо. И был в шаге от успеха. — Он вас ждет. Ласс деловито кивнула, перекинула пальто через правую руку, взяла со стула папку и с гордо поднятой головой отправилась в клетку льва. Стоило ей уйти, Уилл помедлил возле двери, прислушиваясь. — А-а, агент Ласс. Какой приятный сюрприз. Вы получили мой подарок? — Здравствуйте, доктор Лектер. Спасибо, получила. А затем переехала. Уже в третий раз, благодаря вам. — Мне очень жаль, что я принес вам столько неудобств. И Уилл мог поклясться, что в голосе Лектера не было ни капли сожалений.