shut up and drive

- Как ты жил с этим? Не то чтобы Хосок уже спал, но он будто бы просыпается вместе с вопросом. Из-за света ультрамаринового ночника кажется, что здесь операционная, можно даже почувствовать внутри за сеткой из ребёр как что-то шевелится – забытый гноящийся скальпель. Чонгук лениво копошится под боком, заставляя вжаться в стенку и подобрать под себя конечности. Хосок морщится от запаха бетона и осыпающейся с него трухи, но не жалуется. Может быть, ему ещё вернут его право притворяться спящим до утра. - Я знаю, что ты не спишь, так что ответь на вопрос. Как ты, блять, жил с этим? Для Хосока Чонгук четвёртая стена. И его, в принципе, устраивает быть замурованным. Он, как первобытный человек, пугается, когда идёт дождь или дует сильный ветер. Чонгук обваливается штукатуркой и кусками железобетона. - Без понятия. Просто знал, что скоро умру, и всё. Неприятный зябкий ветер заходит со свистом там, где раньше была четвёртая стена. - Нихрена ты сейчас не помог. У них в комнате никогда не было часов, но Хосок слышит раздражающий перестук секундной стрелки. Весь левый бок ноет пролежнем, но не хочется даже пытаться развернуться к Чонгуку. - У тебя нет чувства вины из-за того, что ты не скорбишь по другу, а только испытываешь конченый животный страх за себя, хён? - А у тебя нет чувства вины из-за того, что притворяешься, будто я тебе нравлюсь, чтобы иметь меня, а потом задавать всякие идиотские вопросы в три часа ночи? - Да пошёл ты. Хосок окончательно убеждается, что из него самый неудачный на свете взрослый. Но всё-таки находит в себе силы, кряхтя, перевернуться к Чонгуку и пригвоздить его плечо своим виском к матрацу. И тот действительно спокойно засыпает.