Волки. Чертов взгляд

— Где венки? — спросил Рудольф у остальных, собираясь на похороны Ромы и Алины, все еще забивая голову тем, что он теперь убийца. — В машине уже, — ответил кто-то. — Тогда можно ехать. — Окей, рассаживаемся. Вся стая выехала со стоянки около дома Рудольфа на нескольких машинах и отправилась на кладбище, о котором им рассказала Мира. *** «Это специальное кладбище для оборотней, оно есть во всех городах, где мы живем» — вспомнился рассказ Миры. — Так, где кладбище? — серьезно говорил я, даже сидя в транспорте, ведя всю стаю за собой. — Я точно не могу сказать. Где-то к северу от города. Его считают заброшенным и проклятым, так что людей там не будет. — Значит, в любом случае, нам надо спускаться по шоссе и на развилке свернуть направо, — прикинул в голове маршрут. — Да, но придется пересечь границу, — предупредила Мира. — Не страшно, они забоятся лезть на нас. Плюс, дорога — это нейтральная территория. — Не на нас — на тебя, — встрял в разговор Влад, до этого момента только переводящий молчаливый взгляд с меня на Миру и обратно. Ева, ехавшая с нами, в это время просто глядела в окно, оглядывая пейзаж осеннего леса. — Не начинай. — Нет, мне просто интересно, зачем ты его убил? Не только же из-за меня? — Нет, но, поверь, он заслужил. — Чем? — Влад, ты его жалеешь? — на секунду отвел взгляд от дороги. — Нет, — стоял на своем. — Поведай, какие причины могут толкнуть на убийство? — В его случае таких причин много. Во-первых, он убил Рому и Алину, точнее, приказал убить. Во-вторых, обратил ту девочку… — И что? Это же его личное дело. — Мне её просто жалко, она маленькая такая, а уже прошла через такое, — нахмурился я. — Мне, серьезно, жалко. Связалась с упырем, который ей только пользуется, и верит ему… — я нервно побарабанил по рулю пальцами. — В-третьих, он чуть не убил меня, потом тебя увел, потом ножиком баловаться начал. Да и вообще, его, если не убить, то он убьет тебя. Либо ты его, либо он тебя, вот я и выбрал первое, — пожал плечами. — Я, кстати, поддерживаю Руди, — подняла голову Мира. — Он часто прав, прислушивайся. Влад закатил глаза. — Ева, а ты чего там забилась? — спросил с водительского сидения я, поглядывая в зеркало заднего вида. — Просто так, — закуталась курткой она. — Ты не заболела? — нависла Мира. *** А вот лично мне было плевать на Еву, мы продолжаем тихо ненавидеть друг друга еще с того посвящения и часто между нами сверкает невидимая молния ненависти и презрения, когда мы случайно встречаемся глазами. Я потянулся насколько это позволила машина и сполз пониже. — Спать хочешь? — спросил Рудольф. — Ага, — широко зевнул я. — Может, сыграем во что-нибудь? — появилась Мира между сидениями, держась руками за спинки. — Во что? — я потер руками лицо. — В города? — Хорошо, Руд начинает. Мы так и ехали, называя кучу городов, посмеиваясь и мешая Еве спокойно грустить. — Я видел надгробия, — сказал я, пробежав по ним глазами, через пол часа поездки. — Кстати, где Рома и Алина хранились два дня? — Я отвезла их на это кладбище, чтобы их кремировали. — На горбу тащила? — пошутил я. — Нет конечно, сказала же: от-вез-ла, — по слогам выговорила Мира. — И у тебя машина? Да вы что издеваетесь? — стал возмущаться я. От Рудольфа послышалось старое доброе «Насосала». — Ну как цыц, извращенец, — прервала словесный бум Мира и дала подзатыльник черноволосому. *** Тишину густого леса нарушили звуки мотора и колес, хлюпающих по мокрому асфальту, когда все замолчали. — Я сейчас усну, — почти лег Влад на сидении. — Спи, нам все равно еще долго ехать, — изможденно выдохнул Рудольф. — Разбудишь, — подложил руки под голову Влад и перевернулся на бок лицом к окну. Прошел почти час гробового молчания и громкой музыки, льющейся из наушников Миры. — Вон, видишь здание? — ткнула она пальцем в окно, второй рукой вытаскивая наушники из ушей. — Вижу, — свернул на обочину Рудольф и открыл дверь. Мира и Ева вышли из машины и встали рядом, подрагивая от осеннего холода. Рудольф обошел машину спереди и открыл переднюю дверь со стороны Влада. — Просыпайся, мы приехали, — на ухо шептал он, наклонившись в машину. — Отстань, — махнул рукой Влад, чуть не попав по носу Руда. Он, конечно, увернулся, но хорошо приложился затылком о крышу. Звук соприкосновения черноволосой головы и красной крыши был весьма громким. Влад начал смеяться, все еще с закрытыми глазами. — Что ж у тебя головушка-то страдает постоянно, Руди? — истерично посмеивалась Мира, прикрыв лицо руками. — А вы чего несерьезные такие? — вылез Влад, пока Рудольф тер затылок и думал, что ответить Мире. — Мы много смертей пережили, так что уже просто миримся с этим, — грустно пожал плечами Рудольф. — А ты, Мира, в прошлый раз сама меня ударила. — Ты сам треснулся, я тут не при чем, — стала возникать она. — Ну, что? Мы верно приехали, — подошел Данил со всей стаей за спиной. — Да. Нам надо к тому домику, — снова указала пальцем Мира на маленькую деревянную избушку, виднеющийся в деревьях на поле, отведенном под кладбище. — Пошли быстрее! — не стерпел Илья. — Ну, пошли. Венки взяли? — крикнул в толпу Рудольф. — Да! *** — Здравствуйте, вы ко мне? — поприветствовал непривычно крепкий, по-простому одетый, мужчина с седой бородой и длинными волосами того же, седого, цвета. — Здравствуйте, — сразу правильно преподнес себя я, как важного делового партнера, смотря на мужчину, достающего носом мне до плеча, прямым, в меру равнодушным взглядом. — А Вы не тот парень, который убил вожака здешней стаи? — А как это относиться к мероприятию? — ответил вопросом на вопрос, не желая ворошить воспоминания того дня. — Не принимайте все так близко к сердцу, просто Денис славился своей силой и хладнокровием. — Я тоже не безызвестный, — похвалился я. — Петр Семеныч, — протянул руку мужчина. — Рудольф, — я назвал полное имя. — Дядя Петя, а мы за Ромой и Алиной, — вылезла откуда-то Мира. — О, Мира, так бы сразу и сказали. — Я забила нам хорошее местечко, — тихо, склонившись ближе сказала Мира. Из-за большой разницы в росте, она сказала это немного ниже уровня плеч. — Я понял, что ты тут не последний человек. — Ага, он, можно сказать, родня мне. — Тоже чистокровный? — Да. Стая стала двигаться к видневшимся за высоким забором надгробным камням от дома, вероятно, этого дяди Пети. — Ты сама все нюансы решила? — Не все, некоторые обязательны, — следовала стая за вожаком, а вожак, впервые, следовал за незнакомцем. — Например? — Кремация и развеивание именно здесь. — Если здесь развеивают прах, то зачем надгробия? — Рудольф, раньше здесь хоронили и людей, это их плиты, а тела оборотней для сохранения тайны кремируют и развеивают прах. — Ясно, все очень секретно. Много таких, как мы приходят? — Нет, немного. Мало кто знает про это кладбище и мало кто гибнет из оборотней. — Тем не менее больше нас особо не становиться, — вздохнул я. — Да, это баланс, не может же быть город, где живут одни только волки, — продолжил разговор за Миру дядя Петя. — Интересно, а что будет, если кто-то умный догадается о нас? — Этого не предугадать, Рудольф. С этой человеческой потребностью познавать все вокруг, знания приведут к полному исчезновению наших родов, — а старик начинает мне нравиться. — Мы пришли, — сказала Мира. — Я сейчас схожу за вашими урнами, — поковылял Петр Семенович в старенький домик около забора. — Неужели, он тут живет? — спросила Кристина. — Ну и местечко, мне не по себе, — поскуливала Вика. — Да что вы ноете? — заткнул их Антон. — Так! Ну-ка, успокоились! — не приказывая, обернулся на них я. — Ну, жутко же! — продолжали они трястись. — Вот они, — вышел дядя Петя. — Сейчас, пока я читаю молитву, вы все берете по чуть-чуть на ладонь и развеиваете по ветру вон там, — неуклюже указал в сторону пустой черной невысокой ограды вьющейся плавными растительными узорами с острыми наконечниками по углам. — Мы поняли, — я ответил за всех и кивнул. Петр Семенович подошел к каждому, и каждый протянул по руке в каждую из цветочных ваз. — А почему именно здесь развеивают прах? — поинтересовался я, разглядывая останки. — Каждой стае отводиться одно место. То есть все вы когда-нибудь будете лежать именно там. Таким образом, сыпля на землю прах, вы оставляете запах умерших. — И все запахи стаи когда-нибудь смешаются вместе, — заключил, додумав самостоятельно, и сунул руку в другую урну. Я долго рассматривал сероватый пепел Ромы и Алины на ладонях, припоминая кое-что из их жизни, потом переглянулся с Владом, делающим тоже самое и, скорбя, дунул на ладонь. Мелкие песчинки, оставшиеся от давнего друга, полетели вниз и осели на отведенном месте. Тоже сделали и остальные, на секунду в воздухе появилось темное облако. Старик что-то бормотал себе под нос, держа в руках православный крестик. Процедуру пришлось повторить со второй горсткой, снова наполнив воздух пеплом. Ветер дул в спины и безжалостно развивал волосы и маленькие горки праха, пока они еще лежали на раскрытой ладони. *** Все собравшиеся снова погрузились в молчание и воспоминания. Воспоминания о себе и погибших, хорошие и плохие, причиняющие боль и дарящие радость.