История преданной

В бесконечно пустом белом мареве очнулась девочка. Вернее, её сознание, которое автоматически воссоздало проекцию её тела для большего комфорта. Серые глаза безразлично рассматривали окружающее пространство, никоим образом не выдавая интереса, и почти сразу приметили некое движение чуть правее. Неестественно резкий поворот головы, — и девчонка удивлённо щурится, рассматривая странноватого мужчину с серебристыми волосами и длинной бородкой, одетого в белый плащ, на шее обнаружилось ожерелье с шестью Магатама. За спиной незнакомца покоился посох, вокруг него парили девять чёрных шаров, вернее, как учтиво подсказывала память, Гудодама. Но самым примечательным было лицо: и, ладно бы, странный узор глаз, но наличие третьего ока на лбу вызывало сомнение в реальности происходящего. Покопавшись в памяти пару секунд, девочка без труда признала в этом мужчине Хагоромо Оотсутсуки или Рикудо Сеннина из известной манги, а так же аниме, «Наруто». Прищур с глаз исчез, лицо приняло обычное равнодушное выражение, хотя она и испытывала недоумение от того, как выдуманный герой мог очутиться перед ней. Конечно, если всё это реально, в чем уже приходилось сомневаться. — Очнулась, — то ли констатировал факт, то ли спрашивал Сеннин. — Как видите, — сухой ответ, без малейшей капли почтения или уважения. — И ты даже не спросишь, где находишься? — спустя несколько минут молчания, наконец, вновь подал голос Отсутсуки. — Зачем? — вопросом на вопрос ответила девочка. Она искренне не понимала, для чего ей задавать столь примитивный и не несущий никакой пользы вопрос. — Нормальная реакция для ребёнка твоего возраста — удивиться, заинтересоваться, может, даже испугаться, — со вздохом заметил мужчина. — Глупо и бесполезно, — пожав плечами, безразлично заметила девчонка. — Возможно, — не стал спорить Рикудо Сеннин. Он чуть склонил голову на бок и продолжил. — Однако всё же довожу до твоего сведения, даже если тебя это и не интересует. Ты умерла. — Да ну? — сузив глаза, несколько раздражённо фыркнула девочка. Ей не нравились все эти хождения вокруг да около, она недоумевала, почему не перейти сразу к делу. Да и вообще, насколько всё это имеет значение? — За твою дерзость я могу причинить тебе боль, — неожиданно холодно сказал Хагоромо. — Могу устроить тебе настоящий Ад, и научить уважать старших. Повисло молчание. Казалось, уже мёртвая девушка совершенно не впечатлилась, но наоборот, выглядела ещё более недовольной. На её губах, на мгновение, появилась жёсткая усмешка, однако в глазах мелькнула еле заметная печаль. — Ад? — ещё сильнее сощурившись, безразлично протянула она. — Адом вы меня не напугаете. За свою короткую жизнь я успела прочувствовать и увидеть то, что намного хуже Преисподней. Ад для меня будет спасением. — Тогда, что если я дам тебе возможность прожить ещё одну жизнь? Побывать ещё в одном Аду или найти настоящий Рай? — Нет, — впервые в голосе девчонки проскользнуло нечто похожее на недоверие, в глазах появился лёд, а в сердце — страх. — Отказываюсь. — Поверь, так будет лучше для тебя, — с искренним сожалением вздохнул Оотсутсуки. Он с печалью взглянул на девочку. — Ты ведь знаешь эту историю? — последовал кивок, и Сеннин продолжил. — Тогда, думаю, ты вполне справишься с возложенной на тебя миссией. — Миссией? С чего бы мне вообще вам подчиняться? — негромкий шёпот сорвался с губ девочки. Она замерла и, кажется, даже перестала дышать. — Знаете, мне до фонаря возможная перспектива возрождения и умереть для меня — сущий пустяк. Пусть даже сама смерть не желает принимать меня, но, уверена, найти способ закончить эту никчёмную жизнь не так уж сложно. — Не будь столь категоричной, — с явным осуждением покачал головой старик. Он совершенно не впечатлился ни тоном, ни угрозами новой знакомой. — Да и не хочу я давить на тебя. Просто доверься, хорошо? — Просто "довериться"? — переспросила девчонка. Всё это порядком поднадоело, начинала болеть голова, хотя ей даже не было ведомо, возможно ли такое в этом месте, или же все эти чувства — лишь обман? — Не шутите со мной. Вам ли не знать, как я вообще отношусь к людям и к такому чувству, как доверие, в частности? — Да, я знаю, — легко согласился Хагоромо, кивнув, — и именно поэтому даю тебе шанс. Ты довольно интересный ребёнок. Рикудо Сеннин исчез, оставив девочку одну в белом мире. Несколько секунд она сверлила то место, где он находился холодным взглядом, но после вздохнула, прикрывая глаза. — Тц! — явно недовольно фыркнула она. Устало смотря из-под полуприкрытых век, девочка чуть слышно выдохнула. — А я ведь так хотела отдохнуть… *** Деревня Узушио поражала своей красотой и величием. Высокие древние здания оставляли неизгладимое впечатление на прихожих шиноби из других скрытых деревень, хотя такие сюда почти не заглядывали, даже из союзной Конохи. Или же обычные торговцы, заглянувшие в эту великолепную деревню, чтобы пополнить свой ассортимент диковинными и очень редкими вещами, либо же наоборот, облегчить свой груз, но существенно набить кошельки. Местные гражданские жители очень любили купцов и их вещички, ведь большинство из них не имели возможности покинуть страну, соответственно, купить что-то необычное для их Родины они так же были не в состоянии. Но вот шиноби Узушио, наоборот, частенько выбирались за пределы скрытой деревни выполнять миссии, либо сопровождая караваны важных особ, либо отправляясь с посланием для глав других стран. Хотя, из-за Второй Мировой Войны, которая сейчас полным ходом шла в мире, шиноби в деревне почти не осталось. Вернее, опытных шиноби почти не осталось. Были те, кому ещё не стукнуло и двадцати, и те, кому далеко за сто пятьдесят. Сражаться они, не сказать, что не могут, нет, могут, но с трудом. Поэтому на улицах сейчас было как никогда шумно, ведь подрастающий молодняк успокаивать было некому. А дети Узумаки на весь мир не хуже взрослых прославились своей гиперактивностью и бесконечной энергией. Более того, огромные запасы чакры, которые все Алые Дьяволы имели от рождения, давали неплохую фору. Однако, несмотря на отсутствие взрослых, для всех детей, достигших трёхлетнего возраста правители Узушио умудрялись находить наставников, не допуская отлынивания. Сама деревня условно делилась на три квартала: один свободного посещения, в котором могли находиться любые посетители деревни, второй для тренировок шиноби и третий, где находилась резиденция Узукаге. Естественно, последние два квартала располагались рядом, и перейти из одного в другой не составляла проблем. Да и вообще все жители Узушио могли спокойно перемещаться по деревне без каких-либо ограничений. А вот все приезжие должны были получить либо приглашение, либо пропуск, который ограничивался временем пребывания в определённых местах. Если же посетитель где-то задерживался дольше отведённого ему срока, барьеры, окружавшие всю деревню и каждые кварталы по отдельности наряду с некоторыми здания в частности, сразу же воспринимали его, как врага, и оповещали об этом заведующих лиц. Благодаря многоуровневой системе защиты, в Узушио невозможно было проникнуть постороннему, а барьеры можно было обезвредить только изнутри, да и то шиноби с разрешением на это. Ну, или просто достаточно могущественному и смыслящему в фуине человеку. Это служило причиной, по которой даже самых маленьких детей не боялись оставлять одних. Их просто сгоняли в один-два дома, оставляя под присмотром подростков или старцев, заставляя тренироваться уже с малых лет, пусть и довольно умеренно, а вечером разводили по домам. Довольно удобно. Сейчас, несмотря на палящие солнечные лучи ясного полудня, дети отправившихся на войну родителей радостно скакали по площадке, совершенно не обращая внимания на ужасающую жару. Энергия била из них ключом. И лишь одна девочка, выглядевшая на год-два младше остальных и расположившаяся под деревом, чья крона раскинулась достаточно широко, чтобы создать необходимую тень, преспокойно сидела, не шевелясь, уткнувшись носом в толстенную книгу. Остальные дети, хоть и были на несколько лет старше её, не могли похвастаться такой выдержкой, спокойствием и терпением. Не обращая внимания на шепотки и общую активность других ребят, она сидела, не поднимая своих фиалково-голубых глаз и лишь иногда переворачивая страницу. — Кушина! — кто-то громко окликнул её. Однако названная даже и не подумала поднимать голову. Перед ней вырос мужчина, лет тридцати на вид. — Кушина! Ты опять читаешь? Сколько можно?! Кушина, ты должна больше тренироваться! Твои ровесники, намного опередили тебя в развитии! Узукаге-сама разочаруется в тебе! Однако никакого эффекта сия тирада не возымела. Более того, юная Узумаки довольно громко и презрительно фыркнула. — Мне надоело, — качая головой, мужчина вздохнул. — Сейчас же пойду к Узукаге-сама, и доложу ему о твоём поведении. Не хочешь передумать и всё-таки начать тренироваться? — Поступайте, как вы считаете нужным, — негромко ответила Кушина, не отрывая взгляда от книги, но чуть склонив голову в знак того, что не будет против любых действий учителя. Её голос был безразличен и в какой-то степени насмешлив. Недовольно сверкнув глазами, мужчина развернулся и ушёл. Девочка скрытно проводила его взглядом и, удостоверившись, что никого из взрослых нет поблизости, встала. Отряхнув кимоно от пыли и приставших веточек растений забинтованными маленькими ручками, Кушина стремительно пересекла двор с весёлыми детьми, без какого-либо труда проскользнула в довольно узкую щель в заборе, и быстрым шагом направилась в библиотеку, располагавшуюся недалеко от поместья Узукаге. К счастью, в такой жаркий день на улице никого не обнаружилось, и Кушине удалось без проблем добраться до огромного величественного здания. Напрягшись, она открыла тяжёлую дверь и скользнула внутрь. В помещении царила полутьма, а прохлада приятно морозила кожу в летний знойный день. Она шла бесшумно. Все же, пусть заниматься у девочки не было желания, но слушать, что говорят няньки, а-ля наставники, она не забывала и запоминала абсолютно всё. Поэтому сейчас она незамеченной пробралась на третий этаж и вернула книгу, которую уже дочитала, на место, хотя для этого и пришлось воспользоваться стулом, так как её рост не позволял дотянуться и до пятой полки, что уж говорить про восьмую? Кушина пробыла в библиотеке ещё три часа в поисках интересной книги, а потом, забившись в уютное ложе под окном, выходившим на море, ещё долго читала, всецело погрузившись в мир неказистых знаков и символов, различных правил и формул, впитывая новые знания, как губка. *** Сразу же, как Кушина скрылась из восприятия, мужчина ускорил шаг, чуть ли не переходя на бег. Его недовольство новой ученицей достигло критической отметки. Он нахмурился, вспоминая, как Узукаге говорил ему о новой подопечной со сложным характером. Тогда он ещё и не подозревал, сколько проблем будет с юной Узумаки. Поначалу его поразили спокойствие Кушины и её молчаливость. Она говорила крайне редко, лишь по нужде, которая возникала далеко не часто. Это было феноменально среди детей их клана, и в абсолютно всех известных случаях подобные личности становились выдающимися шиноби. Потом он начал беспокоится из-за нежелания девочки выполнять какие-либо упражнения и задания, что было совсем не свойственно детям Узумаки. Она совсем не блистала энергией, выглядела куда мельче своих ровесников. Никогда ещё Кушина не делала что-то против своей воли. Он мог кричать и отчитывать её, наказывать, в пределах своих полномочий, или доносить старшим, которые обещали «принять меры» (что за меры он и думать боялся, ведь на следующий день после этого она частенько приходила либо с забинтованными руками, либо ещё более неразговорчивая), но всё было бесполезно. Девочка, казалось, совсем не реагировала на крики или боль, продолжала смотреть на всё безразличным взглядом, в котором время от времени мелькала насмешка над их действиями. Мужчина передёрнул плечами, вспоминая, как в первый раз увидел этот ничего не выражающий, пустой взгляд фиалково-голубых глаз, как эта девочка впервые посмотрела на него… тогда мужчине показалось, будто он — совершенная открытая книга, которую Кушина читает с такой же лёгкостью, как и сотни книг по точным наукам. Она будто видела его насквозь, поразительного цвета глаза заглядывали прямо в душу, во все потайные и тёмные её уголки. Перед мужчиной выросло огромное здание — поместье Узукаге. Открыв дверь, он без помех нашёл нужный коридор из многих десятков, половина из которых, как он знал, была иллюзией, мерой предосторожности. Спустя ещё несколько минут он оказался перед дверью из тёмного дерева. Постучавшись, мужчина получил разрешение войти, и, не теряя времени, зашёл. — Что-то случилось, Каико-кун? — сильный и властный голос Узукаге вывел его из раздумий. — Ты выглядишь недовольным. Кабинет главы Узушио был достаточно просторным. Стол у большого окна, расположенный ровно так, чтоб в случае опасности можно было легко ретироваться, шкафы с документами и книгами с одной стороны, небольшой бежевый диванчик у другой стены. Но мужчина и не подумал садиться без разрешения, впрочем, лёгкий кивок правителя дал понять, что в этом он может себе не отказывать, хотя он и предпочёл остаться стоять. — Узукаге-сама, — неуверенно начал Каико, не зная, с чего начать, — я… я хотел поговорить насчёт Кушины. — Хм, — задумчивый вздох, и мужчина, ни капли не изменившись в голосе, продолжает. — С ней что-то случилось? — Нет, — Каико покачал головой. — Просто она… не слушается. Что бы я не делал. Возможно, у меня не выходит быть наставником… — Нет-нет, ты хороший учитель, — спокойным и даже мягким голосом прервал обеспокоенного Каико Узукаге. — Значит, Кушина по-прежнему не желает тренироваться? — Да. Она весь день читает книги и абсолютно не реагирует на замечания. Повисла тишина. Узукаге задумчиво смотрел в окно, выходившее прямо на улицу. Вдали виднелась библиотека. Его внимание привлекла маленькая фигурка с ярко алыми волосами, чуть развивавшимися от быстрого бега, в которой он сразу же узнал Кушину. Девочка стремительно пересекла улицу и скрылась в дверном проеме, кажется, даже не почувствовав, что за ней наблюдают. Подавив тяжёлый вздох, Узукаге вновь повернулся к собеседнику. — Хорошо, я освобождаю тебя от обязанности обучать Кушину, — сказал он Каико. — Но ты должен будешь по-прежнему присматривать за ней. — Есть, Узукаге-сама! — мгновенно отрапортовал мужчина и исчез из кабинета. Правитель Узушио задумчиво рассматривал дверь, пытаясь понять, что же ему делать с племянницей? Это был уже третий учитель за неполные два года, с того момента, как Кушина уже достаточно подросла, чтоб начать обучение. Сейчас ей было четыре. Обычно дети их клана к такому возрасту уже потихоньку начинают изучать различные техники и печати, про контроль чакры вообще молчать стоит, все Узумаки имеют врождённые способности к этому, и уже к трём годам они спокойно ею владеют. Но не Кушина. Она с самого рождения была странным ребёнком. Никогда не плакала и не устраивала истерик, была тихой и неприметной девочкой. В пять месяцев уже могла ходить, пусть и не особо крепко, а в шесть - научилась ползать, как бы странно это не было. Он даже не может точно сказать, во сколько девочка научилась говорить, ведь впервые заговорила она уже в год, но судя по чистоте произношения, могла бы намного раньше. Учитывая её раннее развитие Узукаге, как, впрочем, и большинство сильнейших шиноби Узушио, входивших в совет, был уверен — девочка будет настоящим гением. М-да. Будет, если захочет. Первые проблемы начались, как только Кушине надоели тренировки, которые в начале она исправно посещала и всё выполняла. Но, как только ей это наскучило, девочку было невозможно заставить хотя бы пробежать километр. Ничто не помогало: ни убеждения, ни речи о чести, как будущей защитницы клана (наоборот, Кушина от них презрительно щурилась), ни наказания. Её выдержка в два года-то поразила даже его, Узукаге. Естественно, он начал беспокоится о том, кто же этот ребёнок, но все тесты доказывали — Кушина настоящая, её никто не подменил и никаким образом не воздействует на её мозг и сознание. Она была самым обычным ребёнком… во всём, кроме поведения. Со временем Узукаге разрешил наказывать племянницу в случае отлынивания. Но это не дало абсолютно никакого эффекта. Ни различные гендзюцу, в которые помещали сознание девочки, ни телесные наказания (разумеется, черту никто не переступал) — ничто не заставило её сделать хоть что-то против своей собственной воли. А учитывая её статус… из Кушины просто необходимо сделать сильную куноичи! Хотя Узукаге только теперь понял, насколько это будет трудно. Он был уже согласен даже на то, чтоб влиять на ребёнка через друзей, но вот проблема — друзей-то у Кушины не было! А на посторонних (коими, кажется, девочка считала весь клан) ей было откровенно начхать. Проблема с воспитанием своей племянницы была у Узукаге на четвёртом месте по важности последние два года. На первом, естественно, — война. На втором — слабеющая печать Джинчурики у его сестры — Узумаки Мито. На третьем — отношения с союзной им страной Огня и, в частности, Конохой. Хотя вторая проблема ещё терпела, но были нюансы, выдвигающие её на передний план. Например, как оказалось, на роль Джинчурики требовалось искать кого-то из соклановцев, а если в ближайшее время подтвердится теория касательно того, что лишь Мито и её ближайшие родственники имеют необходимую чакру для подавления Кьюби, то сию проблему можно ставить первой в списке. Ведь ни у Мито, ни у него, Узукаге, прямых наследников нет. Вернее, у Мито есть внучка, но её чакра уже изменилась и не сможет сдерживать силу Девятихвостого Лиса. Зато у Касуми, их сестры, есть дочь. И тут получается замкнутый круг, ведь ею является Кушина! Мрачно покачав головой, Узукаге вынырнул из своих тёмных раздумий. Быстро подозвал к себе одного из стоящих на страже Узумаки. — Сообщите Акитакэ, я требую его возвращения с фронта через месяц, — уверенным голосом сказал правитель Узушио. — Узукаге-сама, — растерянно начал относительно молодой паренёк. Получив лёгкий кивок, он продолжил чуть решительнее. — Можно, узнать, почему вы хотите, чтобы Акитакэ-сама вернулся? Это был вполне закономерный вопрос. Узумаки Акитакэ был одним из сильнейших ныне живущих шиноби Водоворота, и возвращать его обратно в деревню без веской причины… глупо, как минимум. — У него появится новая ученица, — совершенно серьёзно ответил Узукаге. Если этот человек не сможет заставить Кушину тренироваться, то вряд ли кто-либо в мире будет на это способен. *** Четырёхлетняя девочка, одетая в красиво украшенное кимоно, недовольно дёрнулась. Но нет, не от пронизывающего ветра. Холод её совершенно не пугал. Намного больше юную Узумаки интересовал человек, прибывающий сегодня в Узушио, и то, почему от неё лично Узукаге потребовал присутствовать на встрече. Она недоумевала от того, зачем списывать с войны столь сильного воина. Это было очень невыгодно, и причина такого решения наверняка была веской, хотя ей никто не потрудился её озвучить. Однако Узукаге, приходившийся ей дядей, или как здесь принято было называть, оджи-сан, велел ей вместе с его сестрой, то бишь матерью девочки, встретить соклановца. Хотя слово «велел» неприятно резало слух, Кушина решила вытерпеть это, ведь слухи, что ей удалось собрать, в некоторой мере заинтересовали девочку. А такого не происходило последние четыре года, то есть с момента рождения. Хоть что-то более или менее интересное, пусть ради этого придётся наступить на свою гордость. Она стояла в окружении четырёх человек. Слева — Узукаге, лично встречавший гостя. Справа от неё Касуми, её биологическая мать, здесь именуемая ока-сан, ненадолго вернувшаяся в деревню с фронта. За матерью стоял высокий хмурый мужчина, чьи ярко-алые волосы уже прорезала седина, сделав похожим на енота, а за ним паренёк лет двадцати с восторженным взглядом карих глаз. Все они были одеты в достаточно нарядные одежды, даже Кушине пришлось надеть кимоно чуть красивее обычного. Девочка недовольно дёрнула плечом, совершенно не испытывая восторга от нахождения в такой кампании. Она с сожалением вспомнила о книгах, покоящихся на столе в её комнате, которые ей ещё предстояло прочесть. Так нет же, юную Узумаки заставили присутствовать на этом показушном… кхм, собрании? Встрече? Она с трудом могла подобрать нужное слово для описания данного события, но совершенно чётко осознавала одно: никакой пользы оно не несёт. По крайней мере, она так думала, пока не увидела того, ради которого и устроили весь этот балаган. В огромных каменных вратах деревни появился человек. При этом Кушина была уверена, что не видела его, идущего по мосту, соединявшему остров, на котором и располагалось Узушио, и сам материк. Однако долго себя вопросом о появлении незнакомца девочка не мучила. Заломив бровь, она с открытым интересом наблюдала, как стражники у ворот, завидев гостя, преклонили колени, а мальчик, стоящий рядом с мужчиной, что-то восторженно зашептал. Касуми и Узукаге никак не выдали своих эмоций, но последний как-то странно дёрнулся, словно хотел выйти вперёд и пожать руку незнакомцу. Ещё сильнее нахмурившись, Кушина перевела взгляд на приближающегося мужчину. Достаточно высокий, крепкого телосложения с сильными руками. Длинные, некогда алые волосы, теперь хранившие лишь намёк на былой цвет, были пепельными, собраны в низкий хвост, короткая бородка была чисто серой. Чуть сведённые брови не отличались от волос, однако синие, цвета вечернего неба глаза сияли ярко и уверенно. Одного взгляда на этого человека хватило, чтоб понять — он побывал во множестве битв, видел немалое количество смертей, вероятно, не только врагов, но и близких, да и сам периодически берётся за оружие. Мужчина почти физически излучал силу и уверенность. Против воли Кушина мысленно отметила, что совсем не прочь пообщаться с данной личностью. Девочка всегда интересовалась людьми, знающими и имеющими немалый опыт. Ещё будучи совсем малым ребёнком в той жизни, она общалась с весьма образованными персонами, а мать заставляла её учить намного больше, чем обычных детей. Таким образом, ей были интересны философские разговоры на различные темы, рассказы о научных открытиях или об особенно известных первооткрывателях. Ну и, соответственно, наибольшую информацию обо всём этом возможно было найти в книгах. В связи с этим, Кушина проводила всё своё свободное время за чтением. Тем временем, пока девочка размышляла о необычной внешности гостя, он успел приблизиться настолько, что между ними было менее пяти метров. Сейчас глаза незнакомца внимательно осматривали каждого из присутствующих. Он скользнул взглядом по кареглазому подростку, кивнул матери Кушины, лишь на мгновение задержав взгляд на ней самой. Девочка, чьи черты лица успели расслабиться, вновь заломила бровь, в её безразличном взгляде, словно сноп искр от потревоженного яркого и горячего костра, полыхнуло недовольство. На губах мужчины появилась ухмылка, но мгновенно исчезла. Он в упор посмотрел на Узукаге, и, наконец, заговорил: — Как вы и приказывали, я прибыл… даже менее, чем за месяц, — голос незнакомца был под стать внешности сильный и уверенный. — Да, я вижу, — коротко кивнул Узукаге. На его лице застыло напряжённое выражение. — Я бы очень хотел не торопить события, но, боюсь, дела больше не терпят отлагательств. Война сильно ослабила нас. А моя дорогая сестра сейчас в очень непростом положении. — Действительно, — на лице гостя отразилось понимание, он вновь скользнул взглядом по Кушине. — Так теория подтвердилась? Джинчурики может стать лишь её ближайший родственник? — Как видишь, — хмуро кивнул мужчина. — Я бы не вызвал тебя в столь неподходящее время без веской причины, Акитакэ. У нас совсем не осталось времени. — Понимаю, — кивнул Акитакэ. — Но позволь мне для начала отдохнуть. Дорога до Узушио всегда была нелёгкой, а в нынешние времена она стала… опасной. Завтра утром мы могли бы более детально обсудить всё. — Не стану спорить, — Узукаге пожал плечами. Он обратил свой взгляд на Касуми, даже не пытающуюся влезть в разговор. — Ты всё слышала. Завтра утром, — последовал кивок, — Думаю, Кушине стоит отдохнуть. Юноша, проводи её до комнаты. — Есть, Узукаге-сама! — быстро кивнул кареглазый мальчик. Он выжидающе посмотрел на девочку. На лице той застыло непроницаемое выражение, однако мысленно она была весьма огорчена невозможностью узнать побольше о человеке, названном Акитакэ. Несколько секунд посверлив Узукаге и гостя изучающим взглядом фиалково-голубых глаз, она на пятках развернулась, отчего полы кимоно взметнулись, как и частично распущенные волосы, и, коротко кивнув мальчику, Кушина неспешным шагом направилась к одному из тенистых проходов, вглубь Узушио. Кареглазый быстро нагнал девочку, будучи раза в два её выше, и, не очень понимая, как ему вести себя в такой ситуации, неуверенно засеменил рядом с ней. Пугающе-пустое выражение глаз племянницы Узукаге заставляло его каждый раз вздрагивать, стоило их взглядам соприкоснуться. Заметив его реакцию, девочка отстранённо хмыкнула, хотя, как понял мальчик, мыслями она была далеко от этого места. Когда, наконец, они дошли до дома-особняка, где жила дочь Касуми, кареглазый с небывалой радостью покинул её, предварительно поинтересовавшись, нужно ли ей что-то, получив молчаливое качание головой в ответ, и тихое разрешение идти. Стоило парню скрыться, как Кушина отвела от улицы внимательный взгляд фиалково-голубых глаза, в котором по-прежнему не было ни намёка на эмоции, что так испугало её невольного спутника. Зайдя в особняк, она аккуратно скинула обувь и неслышно прошла в свою комнату. Вообще, в доме никого больше не было, но девочке не хотелось нарушать тишину, даже своими собственными шагами. Комната её была небольшой. Светлые стены, низкая кровать возле огромного окна, стол, весь заваленный книгами и пергаментами с различными формулами, шкаф, в котором хранилось мало содержимого, и стул, отставленный от стола к стене. Рядом с ним находилась дверь в ванную. Кушина несколько секунд привыкала к освещению, не отходя от двери, и лишь спустя минуту прошла в комнату, легла на кровать, попутно взяв книгу со стола. Она желала отвлечься от странных событий сегодняшнего дня, погрузившись в потрясающий мир науки и размышлений, однако смысл написанного всё никак не желал усваиваться в мозгу. Девочка вновь и вновь прокручивала встречу с Акитакэ, сопоставляя странный диалог мужчины с Узукаге и все события в течении четырёх лет, произошедшие с ней. В той жизни её обучали с детства, и не только наукам. Мама очень большое количество времени уделяла развитию интеллекта, умению сопоставлять факты и строить теории наибольших вероятностей ближайшего будущего. Причем, не только событий, которые должны были произойти именно с ней, она могла потребовать определить дальнейшую наиболее вероятную судьбу того или иного человека (хорошо, если не первого встречного на улице) или государства. Этому было очень и очень сложно научиться, а за свои ошибки девочка каждый раз платила жестокой данью, однако это дало результаты, пусть и спустя пять лет. И сейчас она могла в очередной раз благодарить маму, ведь именно с ее помощью она может выжить. Кушина с неудовлетворением понимала, что, вероятно, гость, именуемый Акитакэ, был вызван Узукаге из-за неё. Его поведение и взгляд, туманные речи… всё сводилось к тому, что у девочки появится новый учитель. И Кушина даже не могла с уверенностью сказать, как будет на это реагировать. С одной стороны, у неё не было никакого желания во что-то ввязываться, нести какую-либо ответственность, которая непременно ляжет на девочку, если она начнёт тренироваться. А с другой, этот Акитакэ заинтересовал её. По крайней мере, можно будет хотя бы попробовать. Отказаться и перестать что-то делать она может в любой момент, и никто не будет ей управлять против её собственной воли. Никакая боль не страшна ей, никакое физическое или психологическое воздействие не смогут заставить её, человека, чья воля формировалась из веры, а вера всегда причиняет боль. Так думала Кушина, ребёнок с фиалково-голубыми глазами…