История преданной

Вернувшись из непроглядной тьмы ночного леса, Акитакэ с тщательно скрытым изумлением осмотрел Кушину, стоящую спиной к костру и подозрительно пристально вглядывающуюся в ночную тьму. Вид она имела напряжённый, и, кажется, даже не заметила его появления. Ан, нет, заметила, вон как бровь выгнула. — Кушина, что-то произошло? — скрывая интерес в голосе, спросил Акитакэ. Девочка медленно обернулась, окинула его изучающим взглядом, и, неопределённо пожав плечами, нахмурилась. Ещё несколько секунд она рассматривала своего учителя, а после, как-то странно недовольно выдохнув, всё так же медленно и плавно опустилась на землю чуть в отдалении от костра, так, что Акитэ не мог разглядеть её лицо. Он не знал, специально ли девочка выбрала такое расстояние, или же это случайность, но теперь оставалось полагаться лишь на слабые отголоски эмоций. К несчастью, всем детям высокопоставленных людей Клана ещё при рождении ставят особую защиту. Фуин-печать рисует мать ребёнка, тратя на неё не менее недели. Узор такой печати будет индивидуален и крайне сложен, так что её невозможно сломать. Когда печать готова, её прикрепляют ребёнку на лоб, и с ней он должен провести не менее месяца. За это время, ментальные щиты, что заложены в печать, закрепятся на сознании ребёнка. После месяца печать снимают, а щиты остаются с членом Клана на всю жизнь… или же пока кто-либо не узнает узор печати, и не сломает её. В результате, подобная защита почти полностью скрывает отголоски эмоций, если они не слишком сильные (а обычно они достаточно сильные лет так до двадцати-двадцати пяти), и существенно усложняет влияние на разум и психику, если таковая когда-нибудь произойдёт. И, к счастью, или же несчастью, Кушине тоже поставили такую же печать, а учитывая то, что, судя по увиденному и описанному Као, она всегда была тихим, спокойным и скрытным ребёнком, сейчас до Акитэ доходят лишь далёки отголоски её эмоций. И это при том, что он специально на протяжении долгого времени развивал в себе способность чувствовать эмоциональный фон людей. Сейчас девочка испытывала нечто похожее на замешательство, удивление и недовольство разом. Довольно странный набор, учитывая тот факт, что он использовал несколько печатей и создал барьер вокруг их временной стоянки. Так что сюда по факту ничто не могло проникнуть. Или же это был кто-то? Однако сама Кушина явно не была настроена говорить о том, что её удивило, а уже через несколько минут она молча растянулась на небольшом покрывале и, вроде бы, уснула. Ночи были тёплыми, земля ещё излучала жар дня. Акитэ же решил не ложиться, учитывая то, где они находятся. Конечно, он обещал немножко прояснить тайну завтрашнего дня девочке, но, кажется, это её интересовало менее всего. В любом случае, она сама легла спать, а будить, чтоб рассказать ей, Акитакэ не станет. Не его проблема, в конце концов. Лучше бы подготовиться к завтрашнему дню…

***

Кушина встала на рассвете. Вяло кивнула на приветствие учителя и молча направилась в лес. Кажется, неподалёку должна быть речка, если девочка правильно высчитала её направление, учитывая окружающий ландшафт и скорость течения. Там она сможет умыться и вымыть волосы. Мама всегда учила, что у девушки они должны быть длинными, не короче поясницы. Однако поначалу с такой длинной ходить было не удобно, а ещё и учитывая довольно специфический образ жизни… в общем, девочка очень рано научилась убирать их в косу, пусть она и начиналась лишь чуть выше последнего позвонка и была жутко растрёпанной, но по крайней мере длинные волосы не мешались. А здесь была почти аналогичная ситуация. Ещё к концу первой недели она хотело обрезать их до плеч, но учитель сказал, что в семье Главы Клана женщинам всегда принято иметь длинные волосы. И в этот раз спорить девочка не стала. В конце концов, убирать их она умеет, а лишние споры — лишние проблемы. Перейдя на лёгкий бег, Кушина довольно скоро обнаружила речку, которая здесь уже превратилась в небольшой ручеёк. Однако этого вполне хватит. На водные процедуры девочка потратила чуть больше двадцати минут, всё же четырёхлетнее тело сильно сковывало движения. Но по возвращению в лагерь Акитэ ни слова ни сказал про задержку. Лишь молча оглядел её мокрые распущенные волосы и вздохнул, почти обречённо. Девочка в ответ мрачно сморщилась, явно осуждая подобное. — С того момента, как мы покинули Узушио прошёл месяц, — начал Акитакэ, полностью игнорируя поведение своей ученицы. — Как ты уже наверняка поняла, мне требовалось проверить твой уровень выносливости, а заодно довольно резко увеличить его для последующих тренировок. Что ж, могу сказать, Каосу не соврал, ты и впрямь показала весьма сносные результаты. Хотя, надо сказать, они тоже внесли свой вклад в твои навыки, увеличили их, пусть и весьма… странным образом, — с заминкой закончил учитель, отмечая, как ещё больше помрачнела и поджала губы девочка, явно вспоминая множество наказаний и попыток заставить её что-либо делать. — Впрочем, это уже не важно. Твои физические данные на необходимом уровне, чтоб начать тренировки с чакрой. Вероятно, открою тебе секрет, но на тебе с полугода стоит печать, искусственным образом усиливающая потоки чакры, циркулирующие по телу. Таким образом твоя мать и дядя озаботились тем, что заранее подготавливали тебя, чтоб в дальнейшим тратить меньше времени на развитие каналов чакры. Должен отметить, что подобная печать держится всего шесть лет и её повторное использование на одного человека невозможно по определённым причинам. Изготовить её могут лишь двое во всём мире, и стоит она, как ты понимаешь, непомерно дорого, — мужчина внимательно следил за реакцией Кушины, но её лицо вновь превратилось в каменную маску, пусть в глазах и мелькала задумчивость. Девочка, очевидно, думала, а не подцепили ли на неё ещё каких печатей в детстве? — Получается, — неожиданно сказала она, — у нас в запасе всего два года. На тренировки, верно? — Да, в общем-то, да, — несколько удивлённый тем, как ученица быстро сделала правильный вывод, тем не менее абсолютно безэмоционально ответил Акитэ. — Хотя, поправлю, два с половиной года. Но ещё полгода ты должна будешь провести в Узушио. Конечно, я могу научить тебя достаточно многому, но у тебя должны присутствовать и стандартные знания. Скажем так, я лишь расширю твои представления о возможностях Фуиндзюцу. Ну и, в нагрузку, научу парочке довольно редких, но не самых сложных техник. Всё ясно? — последовал молчаливый кивок. — Замечательно. А теперь, пока твои волосы сохнут, мы пробежимся до одного занимательного места. Там ты познакомишься с… несколькими личностями. На сборы вещей, коих было не много, ушло не более пяти минут, и вот девочка уже вновь бежит через лес. Ноги гудят от боли, но вскоре это ощущение проходит. Так было каждый раз в течении этого месяца. Боль ощущалась лишь первые час-полтора, а после прямо-таки фантастическим образом проходила. Сама Кушина была уверена, что это какая-то техника, ну или же печать. Как проблемно, что она так мало знает об этом. В конце концов, если ей действительно придётся жить в этом мире, то надо хотя бы иметь представление о том, с чем имеешь дело. Конечно, ей не так важно, умрёт она, или же нет, но вот теперь… теперь Кушина думает о том, что стоит повременить со смертью, по крайней мере, сама на себя она руки не наложит. Ну и сдаться просто так не хочется, ведь это слабость, а слабости недопустимы. Так её учили. Погрузившись в не самые радужные мысли, Кушина не сразу заметила высочайшую башню, возвышающуюся в дали. Внимание на неё она обратила, лишь когда огромная тень скрыла солнце. Задрав верх голову, девочка, не сдержавшись, удивлённо заломила бровь. Это вот эту башню учитель назвал «занимательным местом»? М-да, определённо, у них разные понятия занимательности… Здание явно было древним, а его верхушка скрывалась в облаках. О том, как кто-то смог построить такую вышку, Кушина даже не раздумывала, решив, что её это не касается. Ну, а вообще, учитывая разнообразие техник, наверняка есть пара штук, позволяющих создать нечто подобное. Хотя, конечно, масштабы башни поражали. Спустя несколько минут они уже приблизились к подножию махины и… Кушина увидела множество людей, сновавших туда-сюда. Все они ходили по двое, взрослый и ребёнок, где-то на год-два старше её самой. Хотя, были и те, кому явно перевалило за первый десяток. Справившись с первым удивлением, что, впрочем, никак не отразилось на лице девочки, юная Узумаки уже более пристально оглядела людей и поняла, что изначально она пропустила. — Так это, — медленно и тихо настолько, чтоб слышать её мог только стоящий рядом Акитэ, начала девочка, — подобие тренировочного комплекса? — Ну, что-то вроде того, — так же тихо ответил Акитакэ. — Не все шиноби обучают учеников в своих скрытых деревнях. Есть те, кто, как и я, предпочитает проводить обучение в отдалении от… ну, назовём их влиятельными и довольно опасными людьми. Таких как мы крайне мало, но всё же достаточно, чтоб периодически сталкиваться во время странствий. К сожалению, обычно встречные оказываются из другой страны. Раньше это приводили к довольно большим проблемам и большому количеству смертей. В результате, много лет назад, твоя тётя, Узумаки Мито, решила заключить со всеми странами один договор, так как она сама была из тех, кто тренировал учеников вдали от дома. Не могу сказать тебе, как он называется, и о чём конкретно в нём говорится, но результатом этого стало то, что стычки между «вольными наставниками» почти свелись на нет. К несчастью, тут ключевым словом является «почти». Были те, кто хотели доказать, что их метод обучения лучше. Из-за этого Узумаки Мито изменила договор — в битву могли вступать лишь ученики. И теперь смерть является довольно редким исходом. — И что, никто не нарушает этот договор? — недоверчиво осведомилась Кушина, внимательно наблюдая за всеми, находящимися у подножия башни. — Раньше такое случалось, — кивнул Акитэ, внимательно наблюдая за ученицей. — Но потом, чтоб избежать даже таких редких случаев, мы стали снимать хитай-ате, так как зачастую именно на нём указывается принадлежность. Таким образом, риск напасть на «своего» возрастал, а за это жёстко наказывали. По этому сейчас находится довольно мало наставников-индивидуумов, решающихся на убийство. — Хм-м-м… понятно, — после недолгого молчания кивнула девочка, всё ещё не отрывая взгляда от потенциальных «врагов». Неожиданно она вновь подняла взгляд вверх, на башню, пытаясь увидеть её конец, однако его скрывали облака. Само здание было цилиндрической формы, построено из огромных гладких каменных блоков, и, начиная с приблизительно тридцати — тридцати-пяти метров, в его стене периодически виднелись большие окна странной формы. — Но всё так, что это за башня такая? — Её обнаружил один из вольных, двадцать лет назад. Он назвал её Небесной башней, что, на мой взгляд, отлично подходит. Вольные наставники решили проверять здесь своих учеников. Ни одна страна или скрытая деревня не знает о ней. — Это как так? — непонимающе нахмурилась девочка. — Небесная башня окружена множеством защитных барьеров. Должен признаться, я принимал немалое участие в её сокрытии, — мрачно хмыкнул Акитэ и нахмурился, очевидно вспомнив что-то не очень приятное. Кушина молчала, некоторое время обдумывая информацию. По сути, всё сходится, и ничего особо подозрительного в рассказе ей не показалось. Хотя, конечно, она всё ещё не понимала, зачем Акитакэ решил привести её сюда. — Твоя сегодняшняя тренировка — добраться до самого верха башни, — будто бы подслушав мысли ученицы, огласил задание Акитэ. — Учти, в башне полно чужих учеников. Вряд ли кто-то из них решится причинить тебе вред, но всё-таки, советую быть настороже. Идём. Не дожидаясь ответа, мужчина шагнул из тени леса на свет, и на него тут же уставились не меньше сотни пар глаз. Подавив желание скривиться, Кушина с непроницаемым лицом последовала за учителем. Он прошёл прямо через толпу к неприметному входу в Небесную башню. Это была деревянная дверь, на данный момент распахнутая настежь. Наставник остановился прямо перед ней. — Тебе сюда, — кивнул, Акитэ. Кушина несколько секунд посверлила мужчину взглядом, очень медленно, будто не по своей воле, кивнула, и направилась в дверной проём. — И ещё, — неожиданно догнал её голос учителя, — в башне множество всяких ловушек. Они были созданы специально. И большинство — мной. У нашего Клана в крови обнаруживать различные печати. Не забывай об этом. Девочка замерла в проходе. Никто не заметил, как её маленькие ручки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. — Хорошо, — наконец, сказала она. — Я… постараюсь… И шагнула в темноту. Она слишком наглая, она, и её учитель. Считают, что четырёхлетняя мелочь лучше наших учеников. Надо преподать им урок… так думали враги, в окружении которых сейчас оказалась Кушина.