История преданной

Утро выдалось ясным и солнечным. Тёплый летний ветерок путался в густых кронах деревьев, птицы громко щебетали, стараясь удержаться на раскачивающихся ветвях. Необычайно чистое ярко-голубое небо, казалось, смеётся над Кушиной, вновь помрачневшей и куда более дёрганной, чем обычно. С пяти утра она стала проверять все свои вещи. Акитакэ отдал ей значительную часть тех книг, что заставлял читать. К счастью, все они были запечатаны в свитки-печати, а потому не занимали много места. Свою книгу с записями Кушина убрала в отдельную печать, которую тут же спрятала в один из потайных карманов походного плаща. Незадолго до того, как они двинулись в путь, вернулась Асанохи. Птица аккуратно села на предплечье девочки и посмотрела на свою хозяйку большими умными глазами. — Асахи, — негромко обратилась к ней Кушина. Акитакэ стоял в отдалении, ожидая, когда она закончит. — Тебе нельзя будет прилетать ко мне, пока я сама не позову. С этого момента никто не должен о тебе знать, — свободной рукой девочка нашла в кармане плаща две заранее подготовленные печати. С некоторым трудом она прикрепила их к лапам птицы. Та стояла спокойно, не шевелясь, ожидая, пока хозяйка не даст команды. — Первая печать скроет твоё присутствие ото всех. Вторая содержит мою чакру. Она позволит преодолеть барьеры Узушио не поднимая шума, — внимательно наблюдая за выражением глаз Асахи, Кушина чуть усмехнулась. — Да, этих мер предосторожности вполне достаточно, чтобы ты прибыла ко мне незамеченной один раз. Второй раз уже не выйдет — чакры, запечатанной во второй печати хватит лишь на одно преодоление барьера. Поэтому не возвращайся без моего приказа или острой необходимости. Поняла? — птица мигнула и негромко вскрикнула. — До скорой встречи, Асахи. У тебя ещё есть задание, помнишь? Отлично, вперёд! Кушина резко вскинула руку, и Асанохи стрелой взмыла в воздух. Сделав два прощальных круга над головой девочки, она скрылась в листве. Первые четыре часа пути прошли спокойно. Затем стали появляться первые отряды Узушио. Сначала они останавливали путешественников, но стоило Акитакэ дать определённый сигнал, как шиноби исчезали также внезапно, как и появлялись. Спустя ещё час Кушина была уверена, что в Узушио уже знают о их скором прибытии. Так оно и оказалось. Стоило им приземлиться на мощёную дорогу перед мостом, как к ним тут же направилось несколько человек. Лица встречавших выражали какую-то мрачную радость. Кинув быстрый взгляд на Акитакэ, девочка успела заметить, как мужчина на секунду нахмурился, но почти сразу принял равнодушный ко всему вид. Она быстро последовала примеру учителя, убирая все лишние эмоции с лица. — Акитакэ-сама! Мы ожидали вашего возвращения! — глубоко поклонившись, обратился к учителю один из встречавших. Это был высокий крепкий мужчина, лет тридцати, с коротко подстриженными тёмно-алыми волосами. На лице красовалось несколько шрамов, а один глаз был закрыт повязкой. Кушина оценивающе окинула его взглядом, вероятно, один из командиров отрядов, не так давно вернувшийся с передовой. Походка, манера речи и проницательный взгляд выдавали в нём опытного бойца. Неожиданно мужчина обернулся к ней, и они встретились взглядом. Даже если он и не ожидал равнодушно-оценивающего выражения в её глазах, виду не подал. — Приветствуем вас, Кушина-сан, — он поклонился и ей, пусть не так глубоко, а затем вновь обратился к Акитакэ. — Поторопимся, скоро защитный барьер вновь активируют. — Он был изменён? — с непроницаемым выражением лица спросил Акитэ, однако не стал задерживаться, и первым шагнул на мост. — Да, почти сразу после вашего отбытия, — кивнул всё тот же мужчина. Помолчав несколько секунд, он, понизив голос настолько, что рядом идущая Кушина с трудом могла расслышать, добавил, — Одно из Оснований… Акитакэ одарил мужчину таким ледяным взглядом, что тот закашлялся. — Ринтаро, — холодно сказал учитель, — ты забыл? — Н-нет, — быстро покачал головой Ринтаро. Он больше не смотрел на Акитэ, а глядел прямо перед собой. — Прошу прощения. Кушина вновь бросила взгляд на Акитакэ. На его лице не отражалось ни единой мысли, однако два года, проведённые с ним, давали о себе знать. По тому, как слегка сжались губы, а морщинки на лбу стали резче, она могла сказать, что это известие серьёзно обеспокоило учителя. Она огляделась. Широкий каменный мост окружал густой серый туман. Он клубился, подобно дыму, и не давал возможности увидеть что-то дальше пяти метров. Кушина нахмурилась. Она была уверена, что два года назад, когда они покидали Узушио, туман был в разы меньше. Акитэ рассказывал, что это не настоящее природное явление, вернее, не до конца. Остров действительно всегда был окружён густой дымчато-серой пеленой, однако Узумаки усилили её. Теперь туман стал в несколько раз сильней, но помимо этого не давал врагам подобраться к Узушио. Кроме того, он подавлял чакру, так что сражаться в нём также было невозможно. И чем гуще был туман, тем сильнее было действие ограничителей. Что же заставило Узукаге усилить защиту? Акитакэ говорил, война должна закончится в ближайшие полгода. Погружённая в мысли, Кушина не сразу осознала, что они уже давно сошли с моста и пересекали просторную площадь, вымощенную белым камнем. Над Узушио светило яркое солнце, небо не пятнала ни одна тучка, да и вообще на острове было намного теплее, чем на подступах к нему, и уж тем более — на мосту. Жизнь кипела вокруг, люди торопились куда-то по своим обыденным делам, торговцы на улицах предлагали свой товар. Дети играли возле небольшой колонки с водой. Все были счастливы, на лицах жителей были умиротворённые улыбки. Даже и не скажешь, что где-то сейчас идёт война. Они прошли несколько десятков улиц. Всюду им встречались весело болтающие или занятые работой люди, изредка попадались шиноби. И лишь пройдя под огромной каменной аркой ситуация вокруг изменилась. Дома стали менее громоздкими, лавочек, небольших фонтанов и торговых лавок и вовсе не стало. Широкие улицы сменились узкими, по которым могло идти не более четырёх человек в ряд. Но, конечно, самым большим отличием было отсутствие людей. Эта часть города казалась опустевшей, за несколько сотен метров им никто не встретился. Кушина, определённо, знала причину этого. Они вошли в квартал проживания и тренировок шиноби. Жители Узушио, конечно, вполне могли сюда пройти, но делали это только при необходимости, а сами обитатели этого квартала редко ходили по улицам. Особенно сейчас, во время войны, у них и без того было много забот. К следующей арке компания подошла лишь через тридцать минут. Никто не торопился, а потому Кушина пользовалась возможностью более детально изучить Узушио. Раньше она редко ходила куда-то, кроме библиотеки. Стоило им пройти под второй аркой, как Ринтаро остановился. Он обменялся взглядом с Акитакэ и обратился к ней. — Кушина-сан, пожалуйста, пройдите в поместье вашей матери, — сказал мужчина. — Сейчас там никто не живёт. Касуми-сама уже год на передовой, но дом поддерживают в чистоте и порядке. По распоряжению Каосу-сама, вы будете жить там до возвращения вашей матери. На секунду возникло желание возразить, однако стоило встретиться взглядом с Акитэ, как девочка резко передумала. Чуть помедлив, она кивнула и, развернувшись на пятках, пошла прочь, расправив плечи и грациозно ступая по нагретой солнцем каменной улице. — Кажется, Кушина-сан выросла, — негромко пробормотал Ринтаро, но Акитэ, услышав это, чуть слышно хмыкнул. — Идём, Рин-кун, — позвал он. — Я хочу как можно скорее встретиться с Каосу.

***

Стоило Кушине скрыться за ближайшем поворотом, как она, убедившись, что никто за ней не наблюдает, сразу же сорвалась с места. Дорогу до дома её матери она помнила прекрасно, и у ворот оказалась уже через минуту. Как и ожидалось, огромный особняк встретил её звенящей тишиной. Однако девочка не стала задерживаться, скинув на входе обувь и дорожный плащ, прошла в комнату из которой, как она помнила, был выход в большой красивый сад. Пожалуй, самой главной особенностью особняка матери являлся выход к воде. Пусть в течение всего года, пока Касуми отсутствовала, дом регулярно прибирали, сад имел весьма запущенный вид. Кустарники разрослись и были давно не стрижены, земля под деревьями была усыпана листьями и мелкими веточками, цветы клонились к земле под тяжестью бутонов. Причину этого Кушина обнаружила на удивление быстро — над дверным проходом на потолке была прикреплена печать. Символы её слабо блестели в полутьме. Несколько секунд осмотра, и девочка, развернувшись, торопливо скрывается в одной из комнат. Менее, чем через минуту она вернулась, держа в руке кусок пергамента. Встав на цыпочки, она с трудом дотягивалась до потолка, но всё-таки сумела прикрепить печать. Через мгновение свежие чёрные символы полыхнули голубым светом. Кушина улыбнулась краешками губ — путь был открыт. Температура в саду оказалась ниже, чем на всём острове и в самом доме. Девочка осторожно ступила босыми ногами на неестественно ледяную землю. Кажется, барьер, защищающий сад, полностью изолировал его от всего острова. Медленно продвигаясь вглубь зарослей, Кушина настороженно оглядывалась. С одной стороны, она не сомневалась, что поблизости нет ни души, с другой… её преследовало странное чувство. Обойдя сад по кругу несколько раз, девочка не обнаружила ничего интересного, разве что полузаросшую дорожку, змейкой ведущую к воде по крутому склону. Однако спускаться она пока-что не желала. Кушина не особо понимала, почему её мать установила защиту на это место? Остановившись под огромной раскидистой вишней, она замерла. Никаких посторонних звуков слышно не было, разве что шелест листвы и шум волн, лениво набегавших на каменистый берег. На всякий случай девочка ещё раз обошла заросли перед тем, как покинуть сад. Стряхнув пыль перед входом в дом, она окинула взглядом зелень, словно ожидая, что кто-то выпрыгнет из зарослей можжевельника, чувствовавшего себя вполне комфортно при столь низкой температуре. Около двух часов Кушина осматривала дом. В результате она убедилась, что учитель был прав, говоря, что Касуми не подходит на роль правителя. После просмотра всех книг, что девочка обнаружила в доме матери, сомнений в её несколько странном мышлении не осталось. В основном на столах покоились различные копии сражений известных шиноби, свитки с различными стратегиями и техниками, способы построения отрядов и записи о возможном составе оных. Большинство стратегий и тактик, описанных в свитках, предполагали открытое столкновение. По мнению Кушины, подобные стратегии только увеличивают количество жертв, но никак не ускоряют ход войны. До позднего вечера она устанавливала на дом защиту. Разнообразные печати, барьеры, и прочие способы не позволить незваным гостям проникнуть внутрь. Но это было лишь частью всей работы. Судя по всему, Касуми была не меньшим параноиком, чем все остальные Узумаки, и уж тем более не меньшим, чем Кушина. Поэтому весь дом был буквально напичкан различными ловушками. Какие-то девочке удавалось обнаружить, а от каких-то приходилось избавляться уже после их активации. Вероятно, они срабатывали на тех, у кого не было разрешения на вход, иначе она не могла объяснить то, что ещё никто из слуг не умер во время уборки. Хотя в этом случае было странно то, что Каосу отдал этот дом ей, пусть и на время. Разве что никто и не стал исследовать поместье матери, а те, кто его убирали, не могли этого сделать в силу своего незнания. Или же дядя надеялся на то, что родная мать пустит дочь в свой дом? В любом случае, работы у Кушины было много. К девяти часам она убрала ловушки из большей части комнат. Хотя были и такие, которые девочка трогать опасалась, так как не могла разобрать их действия. Впрочем, она была совсем не уверена в том, что обнаружила все защитные печати — то и дело, проходя мимо чего-нибудь, ей приходилось резко пригибаться или отпрыгивать в сторону от отравленных сенбонов или некоторых техник, что были запечатаны в свитки. В конце концов она создала три печати и, прикрепив себе на тканевый наруч, активировала. Первая должна была нейтрализовать парализацию от некоторых ловушек, вторая отражала разнообразное железо, а третья поглощала техники. Конечно, её печати были слабее, чем охранные её матери, их хватало на один-два раза, но тем не менее, это помогало выиграть время для того, чтобы дезактивировать или вовсе разрушить ловушки. В результате, когда Кушина закончила, было уже заполночь. Не сказать, что она особо устала, но многочасовая борьба с домом сильно подпортила ей настроение. Хотя помыться в ванной оказалось неожиданно приятно после того, как в течении двух лет ей приходилось купаться в реках и озёрах. Кроме того, это был первый раз за уже весьма приличный срок, когда у неё была возможность нормально вымыть длинные волосы. За столь долгое время походной жизни они стали жёсткими и местами выцвели, хотя по большей части и не потеряли свой насыщенно-алый цвет. Для сна Кушина выбрала комнату по соседству с той, из которой был выход в сад. Она была почти полностью пуста, за исключением небольшого шкафа со свитками, в которых подробно описывались различные печати и способы их применения. Девочка не читала их досконально, решив, что у неё будет ещё достаточно времени для этого. Футон обнаружился в шкафу, расположенном в конце коридора. Перед тем, как лечь спать, Кушина ещё раз проверила все печати. Даже если тот, кто решит к ней наведаться, сломает защиту, она в тот же миг узнает об этом. Спать на футоне было странно. Девочка настолько привыкла к ощущению жёсткой земли и торчащих корней под лопатками, что достаточно долго не могла уснуть, а когда это всё-таки произошло, спала плохо, периодически просыпаясь. В пять утра, когда краешек солнца уже показался над горизонтом и окрасил светлые стены комнаты в оранжево-алый цвет, Кушина открыла глаза. Она не чувствовала себя выспавшейся, но понимала, что вряд ли заснёт. Смотря на то, как тень на потолке отступает под натиском солнечных лучей, девочка рассеяно пыталась понять, что же будет дальше? Теперь, наутро, она совершенно чётко понимала, что жизнь в Узушио будет казаться ей скучной. Кроме того, вряд ли Каосу потерял надежду заставить её подчиняться ему. Желания выполнять его приказы у неё за два года не прибавилось, что, несомненно, не обрадует Узукаге. Однако… что ж, у неё есть парочка идей, которые осуществить будет не так просто без позволения высших чинов. А они вряд ли одобрят их, да и вся соль как раз в том, чтобы провернуть это всё тайно. Хотя, пока что, это не более, чем интересные варианты развеять скуку на будущее. Так что на данный момент Узукаге не сможет ей предложить что-то стоящее. С такими мыслями Кушина поняла, что вновь начинает засыпать. Не противясь этому желанию, она закрыла глаза. Но не прошло и десяти секунд, как она вновь открыла их и довольно резко села. Показалось? Нет, она определённо почувствовала кого-то на территории поместья, хотя все печати целы. Кому же потребовалось проникать в её новое жилище в такой ранний час, да ещё и тайно? В мгновение ока поднявшись, Кушина быстро надела своё кимоно и сделала несколько шагов к фусуме, исполняющую роль двери, но тут же внезапно отскочила от неё ещё до того, как ширма отодвинулась в сторону. Она почувствовала, кто перед ней, ещё за несколько секунд до того, как увидела этого человека, но рефлексы, вбитые за два года постоянных тренировок, не позволили остаться на месте. — Кажется, ты уже проснулась, — осмотрев комнату, констатировал Акитакэ. Заметив, с каким выражением лица смотрит на него ученица, он ухмыльнулся. — Прости, что вынужден был прийти так рано, Кушина. Кстати, неплохая защита, будь нарушителем не я, попался бы, на третьей ловушке уж точно. — М-м, — девочка рассеяно повела плечом, решительно не понимая, что учителю понадобилось от неё в четыре утра. Кроме того, она так и не научилась реагировать на похвалу, привычно пропуская её мимо ушей. Кажется, Акитакэ понял все, так как вновь улыбнулся уголками губ. — У меня для тебя подарок, Кушина, — неожиданно сказал он. Девочка одарила Акитэ таким взглядом, словно впервые увидела его. Ей потребовалось несколько секунд, прежде чем она полностью вернула самообладание, хотя голос её прозвучал тихо. — Подарок? — переспросила она. — Да, — совершенно серьёзно кивнул учитель. — Скоро у тебя День Рождения. Два года я обучал тебя и обязан был хотя бы раз сделать подарок. Это долг любого учителя, ценящего своего ученика. Несколько секунд оба стояли молча, затем Кушина решительно покачала головой. — Вы вовсе не обязаны… — начала было она, но ей не дали окончить. — Нет, обязан, — жёстко прервал её Акитакэ. Он выудил из потайного кармана плаща свиток и протянул его ученице. Она с сомнением приняла его, сразу же осматривая узор. Это была печать для хранения, однако некоторые символы казались ей лишними. — Распечатай после моего ухода, только лучше над футоном. — Что в нём? — голос внезапно охрип и прервался. Девочка совсем не была уверена в том, как следует реагировать на такой поступок. Кроме того, какая-то часть её сознания уже просчитывала, насколько опасно принимать этот дар, какие цели может преследовать Акитэ и для чего вообще ему поступать подобным образом? — Хм-м, — промычал себе под нос учитель, прежде чем ответить внятно, — Пожалуй, будет лучше, если ты узнаешь сама. Однако, полагаю, ты не будешь разочарована. Сейчас у меня мало времени, чтоб рассказать больше, в теории, я уже должен был покинуть Узушио. Не перебивай! — заметив, что Кушину определённо не устроил подобный ответ, воскликнул Акитакэ. — То, что находится в этом свитке — мой подарок тебе за все прошедшие и близящийся Дни Рождения. Поверь, едва ли кто-то способен дать тебе нечто более ценное… — Акитакэ замолчал, странно осматривая свою ученицу, словно желая получше запомнить её образ. Кушина замерла с открытым ртом. Она явно хотела что-то сказать, но после нескольких секунд колебаний просто кивнула. Её фиалково-голубые глаза смотрели пристально, чуть сощурившись. Она не понимала, чем именно вызвано такое странное поведение учителя, но была абсолютно уверена в том, что оно ему не свойственно. — Хорошо, — наконец сказала она и, чуть помедлив, добавила, — спасибо. — Удачи, Кушина, — кивнул Акитакэ. — Да… и вам, — девочка чуть склонила голову. На памяти Акитэ, это был первый раз. Мужчина развернулся и быстро покинул дом. Кушина чувствовала его какое-то время, а потом… потом он словно исчез. Несколько секунд девочка сидела, не шевелясь, затем посмотрела на свиток. Помня слова учителя, она подошла к ещё не убранному футону и присела рядом с ним, вытянув руки над одеялом. Внутри у неё возникло какое-то странное чувство волнения. Что же такое ценное ей мог подарить Акитакэ? Спустя мгновение раздаётся негромкий хлопок, небольшое белое облачко вырывается из печати, но вместе с ним что-то ещё. Кушина мгновенно отскочила назад — то, что было запечатано в свиток, было живым. На белое одеяло упал чернильно-чёрный комочек. Несколько секунд он лежал, не шевелясь, а потом начал медленно разворачиваться. На Кушину внимательно посмотрели два светящихся ярко-голубых глаза, в которых с трудом можно было различить очертания зрачков. Девочка сдавленно охнула. Она определённо узнала эти глаза! Точно такие же были у огромного светло-серого кота, появившегося перед ней ночью, два года назад. Но это существо было намного меньше того ночного пришельца. По размером оно напоминало детёныша льва, но клыки, неестественно длинные, уже доставали до нижней челюсти. Котёнок неуверенно встал на лапы и уставился на Кушину. Девочка готова была поклясться, что сейчас он изучал её. Прошло несколько секунд, прежде чем детёныш моргнул и, прогнув спину и широко раскрыв рот (девочка без труда увидела ряд острых клыков), рыкнул. Конечно, в силу возраста и размера это было не так эффектно, но уже вполне устрашающе, хотя бы если подумать о том, как он будет рычать через пару лет. Справившись с шоком, Кушина качнулась вперёд, желая подойти поближе, но малыш тут же оскалился на неё и зашипел, подобно обычной дворовой кошке. Помедлив несколько секунд, она опустилась на колени и протянула руку. — Клянусь, я не трону тебя, — негромко произнесла девочка, не совсем уверенная в том, что её понимают. Однако котёнок определённо знал человеческую речь. Он почти сразу же перестал шипеть и скалиться. Несколько минут они смотрели друг другу в глаза, а потом… потом котёнок неуверенно подошёл к протянутой руке, понюхал её и ткнулся своим пушистым лбом в ладонь. В глазах Кушины на секунду мелькнула тень удивления, но она тут же исчезла, уступив место привычному равнодушию. — Гра-ар! — рыкнул малыш, и девочка была почти уверена, что этот рык выражал радость. — И как же тебя звать? — негромко поинтересовалась она, но в ответ получила лишь очередной рык. — Ладно, давай не будем с этим торопиться.