Бетонные стены воздушного города

Сентябрь, 2009 год. Воздух стоял. За целый день в городе, разве что из-за проезжающих мимо машин, не поднялось и пылинки. Казалось, этот город на сутки позабыл, что такое ветер, и какую пользу может он приносить вместе с собой. Температура на градуснике начала спадать только к ночи, дышать становилось немного легче, но не настолько, чтобы находиться в помещении без веера или любого предмета в руке, которым можно было бы себя обмахивать. Сегодняшний день для Вивиан выдался, так сказать, тяжким. С самого утра ее разбудил телефонный звонок, Джозеф на том конце провода сообщил, что вернется из командировки на четыре дня раньше — сегодня вечером. Хоть его голос и сочился теплом и заботой, подкреплённый месяцем разлуки, Вивиан не сочла это поводом для нежности и, равнодушно ответив «буду ждать», сбросила вызов. Нарастающая головная боль и появившееся раздражение уже не дали женщине уснуть, призывая начать подготовку к возвращению мужа. Любая бы другая жена на месте Вивиан, скорей всего, съездила в магазин, закупила все необходимое для приготовления ужина, уделяя больше внимания поиску продуктов, которые так любит ее супруг. Предварительно или после готовки обязательно бы занялась уборкой, приведя в порядок дом или, как в случае с Вивиан, вызвала бы бригаду из «Full of purity», которые, к слову, уже не появлялись в квартире Вивиан около двух недель. Женщина старательно избегала контактов с обществом, которое пыталось навязать ей свои принципы уклада быта. Ей начинало казаться это неправильным. Позавтракав, Вивиан по привычке оставила на кухне два поджаренных тоста, баночку джема и овсяную кашу, накрытую крышкой от кастрюли. Позже ее сын, после прозвеневшего будильника, обязательно отведал мамину стряпню, подметив, что вкус каши сильно изменился. Но не придал этому никакого значения, так как в принципе, как положено двенадцатилетним детям, не любит есть такую еду по утрам, запихнул в себя кашу, не забыв убрать со стола и вымыть посуду. За время, проведённое с мамой наедине, он уже привык покидать квартиру в одиночестве, поэтому сегодня, как и несколько недель назад, он собрал свой портфель и без чьей-либо помощи отправился в школу, находившуюся на приличном расстоянии от дома. Вивиан же, стараясь унять в груди страх, поспешила покинуть стены, в которые уже так скоро обещал вернуться Джозеф. В ее ежедневнике значилось много дел, которыми она непременно занялась. Заскочила в свой бутик, проверяя вовремя ли продавцы открылись и должным ли образом ведут себя на рабочем месте, в нужном порядке и с особым энтузиазмом помогая клиентам определиться с тем, что они хотят приобрести. Вивиан не замечала странных взглядов со стороны работников, пропускала мимо ушей перешептывания за спиной, в которых то и дело мелькало ее имя или опасливое «начальница». Пробыв какое-то время на работе, Вивиан отправилась в соседний город, расположенный в двух часах езды, посетила центральный парк, в котором провела больше четырех часов, сидя на качелях, и уже под вечер, вспомнив о том, что давно не ела, отведав в сомнительной забегаловке бургер и диетическую колу, поспешила вернуться обратно в город, по дороге заказав доставку из китайского ресторанчика на дом. Казалось, Вивиан абсолютно не волновал тот факт, что муж провел на подобной пище достаточно длительное время и его первым желанием по приезде в страну окажется возможность отведать домашнюю кухню. И как оказалось, Джозеф именно этим и занялся: как только шасси коснулись взлетной полосы, мужчина заказал такси и, связавшись по номеру с водителем, попросил того за дополнительную плату привезти с собой из ближайшего кафетерия лазанью. Поэтому по возвращении домой, пребывая в состоянии легкого голода, особо не расстроился, увидев на кухне пакеты с китайскими желто-красными фонарями. Вивиан же, притворившись, что сильно устала на работе, удалилась в спальню, так и не выйдя оттуда до самого утра. Длительный перелет настолько вымотал мужчину, что по возвращении он не успел уделить жене должного внимания, проведя с ней ночь в постели без лишних телодвижений. Едва встало солнце, Джозеф покинул квартиру. Сдача отчета о поездке и хорошие новости для партнера и вышестоящего начальства не требовали отлагательств. Так и не сомкнув за ночь глаз, лежа в постели с мужем, словно на заложенной в сороковых немцами мине, Вивиан наспех собралась и ровно в полдень появилась в дверях кабинета своего личного психолога, напугав Габриеле своим видом, до такой степени, что до выпавших с корнем волос не хватило маленькой капли. — Вивиан, что привело тебя в такую рань? — стараясь сохранять самообладание, машинально потянувшись в сумку, Ригель вытащила сигарету и подкурила. — Не кури при мне, — властный голос вошедшей заставил женщину поежиться. Рука с зажжённой сигаретой сама потянулась к пепельнице, топя начатую палочку в горе окурков. — Присаживайся. Вивиан все это время стояла в дверях, словно ждала приглашения от женщины. За то короткое мгновение, что клиентка шла до дивана, Ригель успела ее разглядеть с головы до пят: потускневшая краска на волосах, дорожка отросших корней русого оттенка и отсутствие макияжа на лице говорили сами за себя — женщина окончательно и бесповоротно запустила себя. Сегодня наряд Вивиан, как и в одну из их встреч, не пестрил лоском и дороговизной. В каких закутках своего гардероба клиентка выудила серую блузку и джинсы, неизменно великоватые ей в талии, Габриеле оставалось только гадать… Вдобавок ко всему явно заметная сутулость только подливала масла в огонь. «Зато сейчас она лучше кого-либо вписывается в интерьер моего кабинета», — позволила себе ехидную скользкую мысль Ригель, наконец уделяя внимание вошедшей. — Вивиан, вы чем-то встревожены? Что заставило прийти вас так рано, и где вы пропадали все это время? Позабыв о бдительности, с большим напором, чем следовало, Габриеле забросала вопросами свою гостью. — У меня были причины. Мне нужно было все обдумать, — Вивиан ответила только на последний. — Что же, со всеми бывает, — мягко ответила Габриеле. — Как Ваши дела? — Не знаю, как выразиться… — Попробуйте, что-то же привело Вас ко мне. — Да. Я посчитала нужным поделиться с тобой, Габриеле. Вивиан замолкла, психолог уже привыкла к тому, что женщина прячет свой взгляд, поэтому, когда бездна карих глаз неожиданно уставилась на нее, Ригель впервые не знала, как реагировать. — Я уверена, ты поймешь меня! — клиентка произнесла это так ясно и четко, что на мгновение Ригель стало неуютно в собственном теле. — Говорите, Вивиан. — Джозеф вернулся сегодня из командировки. Я еле дождалась утра, чтобы сбежать оттуда. Психолог вновь обратила внимание на руки женщины: обломившиеся ногти, неровные края, ошметки лака по центру и кое-где очевидно проглядывающая кожа, сгрызенная, будто во время сильного стресса — очередной побочный симптом. — Что случилось? Вам неловко находиться рядом с ним? Термин «неловко» явно не описывал то, что ощущала женщина. Находясь в постели с мужем, она чувствовала ничем неподдельный страх, казалось, что собственные мысли о нем душат ее. Вивиан захлебывалась в молчаливом крике. И только голоса не давали ей окончательно сойти с ума. — Они сказали, что это не мой муж. В кабинете воцарилась гробовая тишина. Габриеле боялась лишний раз моргнуть. В горле словно образовалась пустыня. — Прости, не могла бы ты пояснить? — психолог предприняла попытку вытянуть как можно больше информации из нее, но Вивиан только удостоила ее молчанием. — Хочешь кофе или чай? И не дождавшись ответа, Габриеле схватила со стола две кружки и отправилась в соседнюю комнату-подсобку, где располагалась раковина и небольшой кухонный шкаф, на котором стоял электрический чайник. Дрожащими руками налив в него воды, женщина нажала на кнопку. Загоревшаяся красная лампочка не смогла приковать к себе должного внимания и спасти Габриеле от ужасающих мыслей, подводящих итог всем встречам со своей клиенткой: «Она слышит голоса. Это конец. Габриеле, слышишь? Это конец». — Я не знала, что Вы любите, и приготовила ароматный пуэр. Вивиан приняла кружку и, отпив немного жидкости, согласно кивнула. — Сойдет. В дальнейшем диалоге не было смысла, клиентка больше ни словом не обмолвилась о своем беспокойстве, разговаривая с Габриеле на отвлеченные темы. Просидев в кабинете психолога достаточно для того, чтобы унять собственную тревогу, Вивиан, поблагодарив Ригель за беседу, направилась домой, благополучно позабыв расплатиться за сеанс. Дорога до собственной обители была длинной и заняла у женщины почти половину дня: петляя между дворами, слишком часто присаживаясь то на лавочку, то на качели и погружаясь в собственный разум, она и не заметила как очередной день снова пролетел, не оставляя после себя и следа, только угнетающие мысли. Подходя к подъезду, Вивиан никак не отреагировала на приветствие идущей навстречу соседки по лестничной площадке. Зайдя в квартиру, Вивиан никого не обнаружила. Облегченно выдохнув, игнорируя голод, она нырнула в кровать, с головой накрывшись одеялом, в мгновение ока погружаясь в сон… — Мамочка, мамочка, вставай, — задорный голос и последующие толчки от прыжков на кровати вырвали Вивиан из пучины сна. Отец и сын вернулись с вечерней прогулки. «Слишком громко» — раздражительно подумала женщина, не спеша показываться из-под одеяла. — Посмотри, посмотри, что привез нам папа. Ты видела? Видела, как много всего? Я такое только в фильмах смотрел, — невысокий кучерявый мальчишка держал в руке небольшой фейерверк — голова дракона с языками пламени на длинной бамбуковой палочке. — Вивиан, — голос мужчины доносился из коридора. — Если ты сейчас же не встанешь и не поприветствуешь мужа, я подарю твой подарок первой встречной. Или через мгновение задушу тебя в собственных объятиях — выбирай, — голос Джозефа сочился не меньшим задором. Он искренне надеялся, что привезенная им китайская ваза и халат Ципао, расшитый вручную дорогими нитями, понравятся его супруге. Игнорировать молчаливую жену у мужчины долго не получилось, пройдя в комнату, предварительно выпустив из нее ураган в виде несущегося с китайским флагом и фейерверком в руках мальчишки, он осторожно присел на кровать. — Ты заболела? — он заботливо накрыл рукой выглядывающую из-под одеяла макушку. — Нет, — женщина старательно подавляла зачатки раздражения в голосе. — Тогда почему торчишь в кровати, если хорошо себя чувствуешь? Это так не похоже на мою энергичную жену, — рассмеялся Джозеф. Рука мужчины потянулась к уголку одеяла, стянув его с женщины, он потрясено замер на месте — недельные изменения во внешнем виде жены шокировали его. Теперь, лишенный вчерашней усталости и при свете ламп, он мог разглядеть их все. — Что? Что-то случилось? — колючий ком встал в горле. «Возможно, пока меня не было в семье стряслось несчастье, о котором Вивиан не успела рассказать?» — проскользнула первая мысль в голове Джозефа. Такая не созревшая и такая обманчивая, потому что под «несчастьем» подразумевалось что угодно: смерть ближайших родственников, пошатнувшееся здоровье, проблемы на работе — но только не нарушение душевного состояния его драгоценной жены. Веселый голос, доносившийся из соседней комнаты, сообщал о том, что их сын был занят рассматриванием подарков и еще долго не обратит внимания на родителей. — Вивиан? — стараясь унять бешеное сердцебиение в груди, Джозеф притянул к себе хрупкую женщину, заботливо прижимая. — Я вернулся, ты можешь все мне рассказать. Реакция на его действия, которую он никак не ожидал, последовала немедленно — жена оттолкнула его, перемещаясь на противоположный край кровати. — Не трогай меня. Не смей! «Он раскусил тебя! Он догадался, что ты все знаешь», — пронеслось в ее голове. — Мама? — донесся обеспокоенный голос сына. Джозеф закрыл дверь изнутри, уверяя мальчишку, что беспокоится не о чем, и им с Вивиан необходимо поговорить наедине. — Ты сведешь меня с ума от ожидания, выкладывай! — вмиг став серьезным, мужчина остановился напротив кровати, выжидающе смотря на жену. Вивиан молчаливо прятала взгляд. — Почему ты в таком виде? Проблемы на работе? — озвучил самое безобидное предположение Джозеф. Возвысившуюся между ними невидимую стену — мысленный барьер — мужчина в упор не видел, настаивая на своем. — Что ты скрываешь от меня? Это настолько страшно? «Он лишь притворяется, что беспокоится о тебе. Ты же знаешь, какую истину скрывают его слова. Он все знает. Он только хочет выжать из тебя больше информации. Он догадывается, что ты раскрыла их тайну. Молчи. Не дай им запудрить тебе мозги. Нам», — обрывистые, но такие четкие слова в голове заглушали тревожный голос Джозефа.  — Ты… — робко начала Вивиан, — наверное, проголодался? — поднявшись с кровати, втиснув ноги в домашние тапочки, она быстрым и уверенным шагом направилась на кухню. — Что тебе приготовить? Хочешь лазанью? Джозеф вынырнул из оцепенения только когда жена скрылась в дверях. — Не уходи от темы, — мужчина повысил голос, срываясь с места в направлении кухни, где, стоя за плитой, обнаружилась супруга. «Возможно, она решила уйти от меня», — новое предположение заставило подавиться мужчину собственными мыслями. В попытке развеять их он произнес столь опасную для женщины фразу: — Я все понял! Я понял, почему ты такая! Ты решила у… — договорить мужчина не успел, опасно выпущенный из виду электронож в руках Вивиан, стремительно направленный в его сторону, полоснул по горлу так внезапно, что даже мысль «она, наверное, шутит» не успела пронестись в голове Джозефа. Схватившись одной рукой за горло, привалившись всем телом к кухонному шкафу, мужчина забился в кровавом кашле. — Мама! Папа! — наполненный ужасом вопль раздался за спиной мужчины. Срываясь на крик, женщина дернулась в сторону появившегося в дверях сына. — Не смей. Я не твоя мать. Ты не сможешь обмануть меня. Напуганного мальчишку от участи, что настигла отца, спасла быстрая, неизвестно откуда появившаяся реакция: его тело, не слушаясь собственного хозяина, успело увернуться от дублированного удара ножа по горлу — острый конец задел лишь мягкую ткань щеки, оставляя глубокий косой порез — шрам неизбежен. Мальчишка, болезненно взвизгнув, отшатнулся назад, чудом не упав на пол. — Ты не мой сын. Не мой, — утробный вой женщины был настолько громким, что соседи не смогли остаться в неведении. Джозеф, все еще пребывавший в сознании, в попытке защитить до смерти перепугавшегося сына, из последних сил, навалившись на шкаф, свободной рукой отталкивая Вивиан назад на кухню, преградил обезумевшей женщине дорогу. На пол, не выдержав натиска, с грохотом рухнул кухонный шкаф, а следом на него бездыханно повалился мужчина. Этого времени хватило мальчишке, чтобы добраться до двери. Вот только от шока вместо того, чтобы толкнуть незапертую дверь от себя, он начал усиленно тянуть ее навстречу. Захлебываясь в слезах, не переставая жалобно кричать и звать на помощь, он от безысходности заколотил по ней. Грохот и чуть не свалившаяся на голову люстра привлекли внимание соседки снизу, в компании сына она поспешила выйти из квартиры, мгновенно сталкиваясь с криками разносившимися по площадке — мольба ребенка, бившегося в истерике. Ее сын оказался куда смышленее: схватив в руки бейсбольную биту, опережая мать, он уже мчался к двери, за которой находился мальчишка. — Только осторожно, мы не знаем, что там, — спеша за ним, предостерегла женщина, наблюдая как парень, хватаясь за ручку, дергает дверь на себя и уже готовый вбежать в квартиру, замирает на месте. Навстречу ему вывалился тот самый мальчишка, чьи крики переполошили весь подъезд, все его лицо и рубашка были залиты кровью. Обхватив руками талию парня, носом утыкаясь в живот, трясясь от страха, он продолжил обречено плакать навзрыд. — Тише, тише, — подошедшая женщина, присела рядом, гладя по голове мальчика, она почему-то не решалась заглянуть в квартиру. Все ее внимание приковал напуганный ребенок. — Мама, забери его и, черт возьми, кто-нибудь вызовите полицию! Почти все домочадцы, перепуганные шумом, повысовывались из своих квартир. Многие из них уже успели набрать номер нужной силовой структуры, так же не забыв про пожарную службу и скорую помощь. Появившаяся в конце коридора женщина, заставила парня покрепче сжать рукоять биты, лишь одна деталь в ее виде говорила о том, что ей не требовалась помощь — окровавленный нож в правой руке. Дождавшись, когда мать заберет мальчишку и спустится с ним на этаж ниже, парень переступил порог квартиры. — Мэм, опустите нож. Кто еще с вами в доме? — обратился он к женщине, но та, никак не отреагировав на гостя, продолжала твердить себе под нос: — Верните мне мою семью. Это не они. Не они. «Сумасшедшая?» — блеснула мысль в голове парня и, прикинув расстояние до нее и силу удара, которого хватило бы, чтобы выбить из ее руки орудие, он дернулся с места, но, не успев преодолеть и метра, остановился: женщина сама выпустила электронож из руки и, схватившись за голову, припадая к стене спиной, сползла на пол. Ее глаза наполнились слезами, а лицо исказила гримаса боли. — Они сказали, что их украли. Что это не они. Не моя семья, — давясь слезами, бормотала она. — Где моя семья? Верните моего мужа и моего сына. *** Весь день на сердце Габриеле Ригель было неспокойно, мысль о том, что она не должна была оставлять пациентку без присмотра невидимой удавкой давила на ее шею. Перенеся два своих сеанса с другими клиентами, она заперлась в собственном кабинете, зарываясь в записях со встреч с Вивиан и соответствующей болезни женщины литературе. — Может, нужно достать для нее таблетки? — вслух рассуждала Габриеле, не прекращая листать книгу. — У меня же есть связи, никто ничего не заподозрит. Позабыв о еде и воде, словно собственные мысли стали на сутки пищей, психолог только под вечер показалась на улице. «Нужно позвонить ей, узнать как она», — повинуясь собственной инициативе, выбрасывая на землю окурок, женщина полезла в сумку, дрожащими руками выискивая в телефонной книге нужный контакт. С каждым продолжительным гудком по телу пробегала волна дрожи. — Не берет, — констатировала Ригель. «Нужно идти к ней домой», — невесть откуда возникшая мысль, взволновала психолога куда больше: раньше бы она никогда о таком не подумала. Повинуясь шестому чувству, выискав в блокноте адрес Вивиан, женщина все же отправилась к своей пациентке. Воспользовавшись общественным транспортом, она вышла на нужной остановке, сразу приметив вдали тридцатиэтажную высотку, в окнах которой отражалось садившееся солнце… — Вот это алое марево заката — красота! — удивилась Ригель, идя навстречу зданию. «Почему так сердце бешено колотится?» — медленно выдыхая, подумала она. И действительно, чем ближе психолог приближалась к дому, тем быстрее оно билось, будто заранее пыталось предупредить Габриеле. Предчувствие не обмануло ее. Так и оказалось. Выйдя к дому Вивиан, Ригель остановилась вдали, так и не смея сделать и шага: нужный подъезд был оцеплен, повсюду машины с мигалками, люди в форменной одежде и толпа зевак, набежавшая из соседних подъездов. Все, не моргая, наблюдали, как на каталке выносят с головой накрытое тело и грузят в карету скорой помощи. — Не может быть… — Что же это такое? — Кто же мог подумать, что творение Дж. Л. Мюррея используют таким образом? Перешептывание толпы доносилось до Габриеле отчетливо, можно было даже не прислушиваться. — Сказали, она убила мужа электроножом прямо на глазах у сына. — Парнишке сейчас должно быть башню сносит конкретно. Ему понадобится помощь психолога. И не одного, определенно… На этих словах Габриеле больше не смогла контролировать себя, разворачиваясь, она уже неслась прочь от этого дома, еще до конца не осознавая, что натворила и какую беду навлекла на семью своей жадностью. Жизненные обстоятельства — ерунда. Разве они стоили такого? Но… Но это уже позже. Психолог обязательно осознает позже, когда, подняв личное дело Вивиан, следствие зафиксирует контакты с ней и, немного не мало, а уже на следующее утро появится в дверях ее собственной квартиры, предъявляя бесполезный ордер, разрешающий арест Габриеле.