Болен

Фальшивка. Харви смотрит на фамилию под своей и не сдерживает короткого смешка. Льюис принимает поздравления и белозубо скалится. Харви смотрит в это лицо и испытывает такое отвращение, что его горло сдавливает рвотная потуга. — Ты находишь это забавным? — спрашивает Майк, стоя у него за спиной. — Поганый сукин сын. — Мы связали его по рукам и ногам, — отвечает Спектер, отпивая из своего бокала и сглатывая ком в горле. — Льюис не сможет выдать тебя. — Я чувствую себя дерьмом, — Майк касается тонкими пальцами переносицы. — Пирсон Спектер Литт. Я в этом виноват. — Ты здесь ни при чем, — отвечает Харви лениво. — Это я взял тебя на работу, и только я несу ответственность за… все это. Харви оглядывается и сам поражается, как у него невозмутимо лицо. Он даже бровью не ведет, когда смотрит на Майка. Джессика была не права насчет его актерских способностей - когда Спектеру действительно что-то нужно, он это получает. Даже если ценой Майка будет его безответность. Майк благодарно кивает. За преданность в его глазах Харви готов молча проглотить все, что угодно, в том числе и Льюиса - нового именного партнера их фирмы. Росс улыбается, и этого Харви уже не выдерживает. Рывком он поворачивается лицом туда, где стоит Льюис, и закрывает глаза от досады: ведь все так хорошо начиналось! — Прошу внимания! — громко говорит Литт. — Первое, что я хочу сделать в качестве именного партнера - отвести вас всех, — он обводит толпу коллег полноватым пальцем, — людей, которых я считаю своей семьей, в ресторан! Самый лучший в Нью-Йорке. Нет уж. Это без меня. Харви разворачивается, чтобы уйти и натыкается на выразительный взгляд Джессики. Она медленно, как кошка, подходит к нему и шепчет на ухо: — Даже не думай, что я буду разгребать это в одиночку. Спектер смотрит на Майка, и тот закатывает глаза. Они оба понимают, что сбежать не получится. *** Несколько раз за вечер Харви приходится произносить тосты, но даже это он делает настолько умело и иронично, что улыбка не сходит с его лица. Он смеется над анекдотами и радуется возможности не ложиться в холодную постель этой ночью. Майкл, к его неудовольствию, проводит время в компании коллег и улыбается так, что у Харви сводит челюсти от досады. Мужчина замечает на себе кокетливый взгляд и предлагает девушке выпить. Она фальшивка похлеще Льюиса, но это лучше, чем совсем ничего. Харви смотрит на ее пластиковую улыбку, гадая о том, сколько еще понадобиться влить в нее алкоголя, чтобы эта прелюдия побыстрее закончилась. Он даже не замечает, о чем она говорит, просто кивает и делает вид, что понимает, и от этого девушка расходится еще больше, вплетая его усталое сознание в не слишком примечательные перипетии ее жизни. Может быть, ему это и нужно? Кто-то, кто будет трещать ему на ухо всякую чушь, не давая погрузиться в дерьмо окончательно? Хотя с «дерьмом» он пока и сам справляется. Два месяца прошло, и, кажется, Майк обо всем забыл. Иногда Спектер ловит на себе его взгляд, более внимательный, чем обычно, но предпочитает делать вид, что ему плевать. Если Майк будет ждать от него какой-нибудь выходки, они никогда не смогут друг другу доверять. — … Что ты думаешь по этому поводу? — девушка улыбается, и Харви силится вспомнить ее имя. — Думаю, что это можно обсудить у меня дома с бутылкой хорошего виски, а не с этим пойлом, — он бросает взгляд на бокал шампанского, сжатый в ее пальцах, — Нэнси. — Согласна, — она сверкает глазами и проводит пальцами по его щеке. — Только попрощаюсь с боссом. Харви выходит из-за стола, ослабляет галстук и идет прямиком к Джессике. Мужчина почти успевает пройти мимо толпы гогочущих адвокатов, как до него доносится: — Как это ты можешь не помнить главного зануду в Гарварде? Ну, такой с усами! — Почему я…я… обязан всех помнить? Мне плевать на него, — пьяный голос Майка. Харви резко тормозит и расширившимися от удивления глазами ищет Росса. Парень опирается рукой о барную стойку с таким видом, будто сейчас повалится на пол. Рубашка на нем расстегнута чуть ли не до середины, а пиджак висит на высоком стуле. Майк салютует ему полным бокалом и несколькими большими глотками осушает его. По его губам расползается пьяная улыбка, и вдруг он говорит: — О! А вот и Харви Спектер! Присоединишься или тебе нужно на чай к той дамочке? Харви надеется, что он не слышал сарказма в его голосе. Он надеется, что Майк не смотрит ему в глаза с вызовом, который он не может принять. Он дожидается, пока толпа, окружающая их, не вернется к разговорам, и властно произносит: — Тебе надо домой, Майк. — А ты не моя мамочка, чтобы беспокоиться об этом, — лицо Майка темнеет от злости. Какого хрена происходит? Харви почел бы за благо просто уйти, но оставить его среди выпускников Гарварда в таком состоянии - дать обезьяне бомбу прямо в лапы. Если Майк скажет еще хоть слово, для него это все может плохо кончиться. Харви быстро подходит к нему, забирает из его рук заново наполненный официантом бокал и возвращает его на поднос. — За мной, — Харви хватает его за локоть. — Пошел ты, — шепчет Майкл, глядя ему в глаза. Подбородок у него мелко дрожит. Спектер каменеет. У него такое чувство, будто он никогда больше не сможет сдвинуться с этого гребанного места только потому, что различает в глазах Майка… страдание? — Я тебя ненавижу, Харви, — тихо и искренне. Между их лицами всего пара дюймов, и Харви бы рад ослепнуть, но он видит слезы, наполняющие глаза Росса чуть ли не до середины радужки. Они блестят и медленно собираются в уголках глаз, чтобы затем обрушиться на бледные щеки. Мужчина чувствует, как в груди что-то с хрустом ломается и опадает вниз. Кажется, это было то, что заставляло его держаться на плаву все это время. Майкл Росс в шаге от того, чтобы разрыдаться. Из-за меня? Спектер ни хрена не понимает, и пытается восстановить собственное дыхание и ритм сердца, которое, по его собственным ощущениям, было готово разорваться на куски. Он легонько сдавливает его руку и просит: — Пожалуйста, Майк, идем, — откровенная мольба. Он не позволит другим видеть его слабость. Харви хотел бы упасть на колени и просить прощения до тех пор, пока в глазах Майка не останется ни малейшего намека на слезы. До тех пор, пока грудь перестанет саднить, и он сам сможет себя простить за то, что не имел смелости держать все это дерьмо в себе. За то, что вылил это на человека, который когда-то был счастливым. Майкл выглядит абсолютно убитым, и Харви хотел бы сдохнуть тоже, прямо сейчас, в этом ресторане с дебильными плакатами и фотографиями Льюса на стенах, но прежде узнать - какого хрена я сделал? Харви напрягается, припоминая прошедшую рабочую неделю, но не находит ничего, за что можно было бы зацепиться. Еще вчера они работали над делом, ели булки из уличного ларька и ржали над толстой лысиной Льюиса, а сегодня - ЭТО. То, что он хочет сгрести в охапку и увезти к себе домой, поить чаем, смотреть фильмы и делать прочую сопливую хрень, на которую никогда не был способен. Ни с кем. Майкл резко распрямляется, дергает плечом, освобождаясь от хватки Спектера, и спешит к лифту. Харви обнаруживает себя, пялящегося Россу в спину, только через несколько секунд, когда он становится чернеющей точкой среди множества деловых костюмов. — Харви, мы едем? — тоненький голосок. Мужчина оборачивается, натыкаясь взглядом на блондинку, и отмахивается уже на ходу: — Не сегодня, Нина. Нагнать Росса удается только возле лифта. Харви заскакивает в кабину в последнюю секунду и видит узкую, обтянутую черным пиджаком спину Майка, потому что он не смотрит на него, отвернувшись лицом в угол и разглядывая свои туфли. Харви бьет по единице, и парень вздрагивает, потому что Спектер, кажется, на все кнопки нажимает только так - с усилием. Харви несколько секунд молчит, смотря на красное лицо Майка в отражении зеркальных стен, а потом, не выдерживая, произносит: — Слушай, Майки, если я тебя чем-то обидел, прости. Это последнее, чего я бы хотел. Майкл молчит. — Если ты все еще беспокоишься из-за… из-за… — Харви рвано выдыхает. — У меня нет дурных намерений. Я никогда и пальцем тебя не трону. Парень то ли содрогается, то ли дергается. Он задирает подбородок высоко вверх, и это заставляет Харви вжаться в двери лифта, потому что такой ярости льдисто-голубых глазах ему еще не приходилось видеть. Отражение кажется таким разъяренным, что Харви подавляет желание развернуть Майкла лицом к себе, чтобы убедится, что это действительно он. Этот монстр за голубыми радужками готов вцепится в его горло клыками, и рвать плоть до последнего вздоха. — Хренов ты ублюдок! В следующую секунду Росс внезапно поворачивается, в один шаг преодолевает расстояние между ними, и бьет Харви по лицу. Пощечина получается такой хлесткой, что Харви закладывает уши, и он не сразу понимает, что Майкл кричит ему прямо в лицо. —… ненавижу! Надеюсь, что тебе больно, потому что это даже не сраный процент от того, что чувствую я! — Майкл хватает его за галстук, и Харви только и может, что смотреть на мокрые, слипшиеся ресницы, обрамляющие его глаза. — Ты… ты… Большая часть воли Харви уходит просто на то, чтобы смотреть на него так, будто бы он хочет дать сдачи, но даже это у него плохо получается, потому что он дрожит, как ненормальный, и, сам того не замечая, тянется к лицу Росса руками. — Я игрушка! Одна из этих гребанных игрушек! Эта девушка… Тебе ведь насрать на нее? Тебе насрать на всех, кроме себя! — Майкл встряхивает его и беспощадно мнет пиджак в своих аккуратных белых, как мел, руках. — Я…не… — Харви, наконец, касается кончиками пальцев его кожи. Гладкой, мягкой и яростно-горячей. — Просто заткнись, — Майкл не стряхивает его прикосновение. Черные зрачки бешено пульсируют, почти полностью заполняя собой яркую радужку, и пальцы Росса разжимаются. — Перед тем, как уволиться, я сделаю то, что давно хотел. И мне насрать на тебя! Понял? Мне насрать! — губы Майкла предательски дрожат. — Не смей даже думать, что это для меня что-то значит! Харви заставляет себя кивнуть. Уволиться? Черта с два я тебе это позволю! Спектер закрывает глаза и ждет, что его начнут колошматить по ребрам, лицу и вообще всему, чему только можно, и морщится, предвкушая боль. Хотя синяками от Росса он будет любоваться каждое утро, глядя в зеркало, до тех пор, пока от них не останется даже желтых пятен. Он, гребанный извращенец, будет гладить их пальцами, болезненно надавливать, чтобы вспомнить этот момент. Момент, когда Майк рядом. Прикосновение оказалось жарким и душащим. Если мозги и можно отключить, то Майкл, наверное, находит нужный рычаг. Харви вжимается в двери так сильно, что, если бы они открылись, они полетели бы на пол. Харви жадно сминает тело Майкла, хрупкости которого он до этого не осознавал. До скрежета в позвонках - Мой. Спектер отвечает на поцелуй жарко, собственнически. По голове ударяют множество мыслей, связанных с Майклом, и, как назло, самая явная из них - увольнение. Харви обхватывает его голову обеими руками и, ненавидя себя, отстраняется: — Никакого увольнения, — низко рычит. Майкл влажно облизывается, распаляя Спектера еще больше. — Только заикнись об этом дерьме. Я размажу тебя, как… Росс прерывает его новым поцелуем. Харви задыхается и благодарит производителей той дешевой туалетной воды, которой пахнет Майк, потому что на этот запах он, как собака Павлова, бросится в любой момент, роняя слюни и собственное достоинство. Харви трясет. Его просто кидает из стороны в сторону, пока он зарывается в волосы Майка, и мысленно называя того идиотом: Как ты можешь быть моей игрушкой? Как эта хуйня могла прийти в твою голову? Этот сдавленный полустон и пульсирующую жилку под своими пальцами он запомнит на всю жизнь. Мужчина притягивает Майкла к себе так по-сумасшедшему сильно, точно пытается сделать их одним целым. Вдавливая их в эту гребанную твердую стену, на месте которой должна быть его кровать. Сплетаясь языками, въедаясь в его рот. И вдруг удар. Что, если это больше не повторится? Это было так охренительно правильно, что Харви отстраняется от протестующего Майка только за тем, чтобы сказать: — Только попробуй бросить меня. Я найду тебя и убью. — И что за дебильная привычка - вечно обламывать мне кайф? — Майкл смотрит на него снизу вверх, улыбаясь краешком рта. Так призывно и по-детски, что сердце Харви заходится, как не заходилось от самой изнурительной тренировки в зале. Харви смотрит на этот краешек. Растерзанный и красный. Принадлежащий только ему. Спектер наклоняется, чтобы нежно поцеловать его. — Харви, осторожно! — вскрикивает Майк внезапно. Двери открываются. Они валятся на пол.