Болен

Харви хлещет в стакан почти до самых краев, не особенно осознавая своих действий. Краем глаза он замечает Донну, которая, сидя вполоборота, смотрит на него и активно жестикулирует, пытаясь остановить его одинокую попойку. Спектер глотает водку, не чувствуя ее вкуса, и почти не морщится. Рабочий день закончился тридцать секунд назад, он имеет на это гребанное право. Он имеет гребанное право бухать столько, сколько пожелает. Он имеет право послать даже Донну. — Харви, я, конечно, все понимаю… — раздается голос секретарши из селектора. — Не сейчас, Донна. — Водка? Ты серьезно? Откуда она вообще взялась в твоем баре? — Ничего лучше не нашлось. — Перед тренировкой? Харви сжимает челюсти до выразительных желваков на скуле и смотрит на свою подчиненную. — Я в норме. — Майкла нет уже целую неделю. Ты не думал ему позвонить? Харви дергает на себя шнур селектора, надеясь вытащить его из розетки, но вместо этого разрывает его на две части до торчащих во все стороны проводов. Несколько секунд Спектер держит его в руке и смотрит, понимая, что он ничем не лучше - выпотрошен и поломан. Харви кривится, как должен был сделать это от водки, и тут же поднимается. Нетвердыми шагами он покидает офис, стараясь не замечать, какие у Донны жалостливые глаза. Неужели он похож на подыхающую псину? Неужели он заслуживает этого взгляда? Но Харви искренне благодарен ей за понимание. За эту неделю она впервые позволила себе упомянуть Майка, и он знает, каких усилий это стоило женщине, которая должна «все знать». — До завтра, Донна. — Пока, — тихо, точно боится сказать что-нибудь лишнее. Направляясь к лифту нетвердыми шагами, Спектер ловит на себе заинтересованные взгляды тех, кто еще не успел уйти домой. Ему насрать. Абсолютно все равно, если завтра весь офис будет стоять на ушах, обмусоливая его возможный алкоголизм. Харви Спектер уже не знает, на что ему не насрать. Вернее, знает, но пытается запихнуть это чувство поглубже, в бессознательное, туда, где он и сам не сможет его найти. Во всем этом есть один положительный момент, и Харви по-волчьи скалится - еще один день без Майка Росса почти закончился. Мужчина бьет по кнопке вызова лифта, ощетинившись и нервно выбивая пальцами маршевый ритм на своем бедре. На мгновение в нем поселяется острое желание поехать к Россу домой и начистить его морду, как медный пятак. Неужели он думает, что я стал бы его домогаться? Внутренний спор с самим собой сводит его с ума. Он решает позвонить Майклу завтра же. Просто, чтобы сказать, что он уволен. Главное, положить трубку прежде, чем он что-либо скажет. Это так унизительно, что Харви готов рвать кожу на своем лице. Дорога до спортивного зала проходит в привычном полумертвом равнодушии. Ему даже противно посмотреть на отражение своего лица в затемненном ночью стекле, поэтому он пялится на начищенные до блеска туфли. И зачем мне все это? Наверное, это называется черной полосой. Харви криво усмехается, потому что «черная» - слишком мягкое описание для пиздеца, творящего у него в душе. Слишком неполное, чтобы показать, что он без особенного сожаления готов зачеркнуть свой многолетний труд, достигнутые цели, друзей и уволиться следом за Россом, чтобы ни единая вещь в его сраном офисе не напоминала о знакомстве с ним. Майк выел из него все, что только можно было. Харви чувствовал себя пустой оболочкой, бесцельно слоняющейся по миру и делающей вид, что все в порядке. Все нормально. Он вылезает из такси и едва не валится на землю от бухла, которое ему не следовало пить. — Тяжелый день, ха? — спрашивает таксист, ухмыляясь. — Без сдачи, — Харви сует ему в ладонь все бумажное из кармана и, не оглядываясь, идет к подсвеченному рекламными объявлениями зданию. Бить было настоящим спасением, настоящей отдушиной за всю эту неделю. Харви лупасил по макиваре с таким озлобленным остервенением, что парнишка, удерживающий боксерскую подушку, несколько раз падал на маты и смотрел на него так, будто Харви умалишенный. Спектер не мог бы с этим поспорить. Он не следил за дыханием и работал в один подход до тех пор, пока ребята не сменяли друг друга. К тому же, алкоголем несло на десять метров вперед так, что все, кого он знал в этом зале, недоуменно оглядывались и перешептывались. НА-ПЛЕ-ВАТЬ. Харви никого вокруг не замечал. Каждый удар отзывался в нем абсолютно ничем. Он даже не чувствовал, что устал. Просто бил и ощущал, как по его лицу и спине стекают крупные капли горячего пота. — Э-э-э, вы не могли бы занять грушу? — спрашивает мальчишка совершенно внезапно. — Мне просто пора домой… — Ничего, я тебя подменю, — доносится откуда-то со спины Харви. Ножом по сердцу. Спектер не сдерживает сдавленное восклицание. Майкл Росс сидит на одной из лавочек в обнимку со своим дебильным шлемом для велосипеда. Харви смотрит на него, обернувшись через плечо, и замирает, точно каменное изваяние. — Как давно ты здесь? — Дольше, чем ты думаешь. Майкл подходит к парню и забирает у него макивару. Харви не моргает, прожигая взглядом его худую, с торчащими позвонками спину. Мужчина не успевает вернуть на свое лицо равнодушную гримасу прежде, чем он оборачивается. Росс густо краснеет и, открыв рот, силится выдавить из себя объяснение. Харви даже не знает, чего ему хочется больше: попросить прощения или хорошенько ему врезать. — Донна сказала, что ты здесь. Спектер делает широкий замах правой рукой и со всей силы бьет в подушку. Майкл шатается, но остается на ногах. — Заявление об уходе, — удар, — можешь скинуть мне на электронную почту. Не было необходимости, — еще удар, — в этом визите. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — Майкл смотрит на него в упор. — Очевидно, что ТЫ этого хочешь. Тебя не было целую неделю на работе, — Харви чувствует, как слабеют его руки. Черт, ты еще распусти сопли перед ним, как малолетняя школьница! — Мне нужно было время. — Время - на что? — Понять, смогу ли я работать с тобой после всего, что случилось, — Росс закусывает ярко-красную губу. Майк опускает подушку, и Харви едва успевает остановиться, чтобы не ударить его в грудь. Капли градом стекают по его напряженному лицу, и Спектер молчит. — Я смогу, если ты пообещаешь… — Заткнись! — резко обрывает его Харви. — Если я и притронусь к тебе, то только затем, чтобы врезать. Даже не смей думать, что я бы стал… — он задыхается и отшатывается от Майка, как от чумного. Боязнь спугнуть Росса гораздо больше, чем то, что разгорается в нем каждый раз, когда он заглядывает в его глаза. Гораздо сильнее желания преодолеть чертово расстояние и сжать его в железных тисках. — Я бы никогда… — Я знаю, поэтому я все еще не уволился. Надеюсь, ты понимаешь, что между нами ничего быть не… — Понимаю, — резко обрывает его Харви. Этот ответ похож на визг собаки, которой только что переехали лапу, но он терпит. Терпит лед, стягивающий его кишки толстым слоем. Терпит собственное ничтожество. — Тебе не будет больно, если… — Майк пристыженно краснеет, а Харви прилагает все усилия, чтобы выражение на его лице не становилось дебильно-нежным. — Если я… — Нет, Майк, не будет. Я уже нашел себе кое-кого, — Харви обнажает ряд белых зубов, почти натурально, и, кажется, Майк ему верит. Его лицо тут же вытягивается от удивления. — Правда? — он моргает, и Харви жадно проглатывает тень ресниц на его щеке. — Да, — Спектр кивает. — Ясно, — Майк не смотрит ему в глаза и оправляет футболку. — Очень хорошо. — Жду тебя в офисе завтра. И только попробуй опоздать - вылетишь из фирмы быстрее, чем пробка из бутылки шампанского. Харви отворачивается и спешит к выходу из зала с такой скоростью, какой только позволяет ему шаг. Руки его мелко дрожат, а в голове только одна мысль – убирайся отсюда немедленно. Уже в спину ему доносится: — Спасибо, Харви.