Dissociative

Спустя некоторое время, казавшееся вечностью, они остановились у небольшого сложенного из камня здания с деревянной дверью и окнами, через которые виднелись слабые блики света. Они были в пути достаточно долго, но Вонючка не мог определить, сколько именно. Они сохраняли молчание, и юноша старался большую часть времени спать - таким образом ему не приходилось постоянно вздрагивать и пытаться справиться с накатывающей паникой. Он ощутил тёплый аромат выпечки, и ему захотелось поскорее зайти в дом. Он не помнил, когда последний раз ел что-то в прямом смысле съедобное. -Мы теперь достаточно далеко от Винтерфелла. Я плачу хозяину дома некоторые деньги и учу его сыновей владеть оружием, за это он выделил мне небольшую комнату наверху, - произнёс его спутник, когда они отвели коня в стойло. -А его жена и дочери готовят так, как не умеет ни одна кухарка в Винтерфелле, - он подмигнул Вонючке, показал ему ключ и кивнул на дверь. -Пойдём. Я сказал хозяевам, что если вернусь, то только с тобой, сказал им, что ты-мой брат. Они оставили мне ключ. Вонючка замер от изумления, но он не успел вымолвить ни слова - скрипнула, открываясь, дверь, и он поспешил внутрь, прочь от стылой темноты. В доме было тепло и ещё сильнее пахло свежим хлебом; просторная комната, обставленная в привычной северной манере, выглядела скромно, но уютно. Хозяева, очевидно, не боялись неожиданных визитов - особенно с учётом того, что данный визит всё-таки был запланирован. Вонючку не переставало удивлять происходящее. Только благодаря тому, что он заставлял себя игнорировать непроизвольно возникающие мысли, ему удавалось сохранять некоторое подобие спокойствия, что уже казалось большим достижением после всего, что происходило с ним в Винтерфелле. Он проводил взглядом своего спутника, который тихо пробрался к столу, приподнял уголок льняной ткани, которой было накрыто большое блюдо, где Вонючка не без удовольствия заметил пирожки. С хитрой улыбкой его названный брат набрал несколько пирожков и кивнул головой в сторону лестницы в другой стороне комнаты. Они поднялись наверх по деревянным ступеням и оказались в маленькой комнате с камином. По левой стене располагалась просторная кровать, застеленная темными шкурами - она занимала большую часть всего пространства комнаты; у окна стояло кресло с широкой спинкой, рядом на полу Вонючка заметил несколько винных бутылок. В углу было свалено снаряжение. В комнате было темно, не считая слабого мягкого свечения огня в камине. Вонючка, опьяненный теплом и уютом обстановки в этих незнакомых ему, но таких приветливых стенах чужого дома, скинул ботинки и плащ и плюхнулся на кровать. Его спутник по-доброму усмехнулся и последовал его примеру, прихватив с пола бутылку с вином и выкладывая прямо на меховое одеяло прихваченные снизу пирожки. -Быстро осваиваешься,-улыбнулся он, жадно откусывая от булки хороший кусок, - ешь, не стесняйся. Я тебе говорю, они здесь готовят так, что я удивлён, что за те пару месяцев, что я здесь, я не растолстел, как покойный король Роберт в своей трапезной. Вонючка взял один из пирожков и разом откусил почти половину. Тесто было мягким и тёплым, а начинка из мяса с жареным луком оказалась настолько сочной, что жирный бульон стекал по пальцам. Юноша взял бутылку с вином и сделал несколько глотков, наблюдая за своим - другом? Братом? Ему хотелось в это верить, - тот по очереди облизывал пальцы, жирные от масла и бульона. Вонючка любопытно вглядывался в черты его лица. Слегка прикрытые голубые глаза, спадающие на лицо волны тёмных волос, а лёгкая ухмылка, казалось, не покидала губы даже когда он пил, ел и облизывал пальцы. В свете камина этот посредственный жест выглядел...соблазнительно. Вонючка тряхнул головой, пытаясь понять, действительно ли он так подумал. За то время, которое он провёл в стенах Винтерфелла, не зная, наступит ли следущий день - Рамси, однако, прилагал все усилия, чтобы Вонючка оставался живым и в сознани - за это время юноша уяснил для себя, что его собственные чувства и мысли, будучи замеченными, влекли за собой последствия. Он не позволял себе анализировать свои реакции. Больше нет. Он не позволял себе ничего, что могло бы подтвердить, что он действительно существует. Он стал тенью, он стал стенами и ржавыми прутьями клетки, он стал землёй и холодным воздухом. Вероятно, он слишком долго разглядывал другого юношу, потому что в его глазах читался вопрос. Неожиданно Вонючка ощутил подкатывающую тошноту и распространяющуюся по всему телу дрожь. Комната завертелась перед глазами, и он вцепился пальцами в меха, которыми была укрыта кровать. Он прижал ноги к груди и зажмурился. Стук собственного сердца отдавался гулом в голове, и липкая темнота затягивала его глубже с каждым ударом. Он видел холодные глаза Рамси, широко распахнутые в наигранном удивлении. Он ощущал струйки крови, бегущие из многочисленных порезов. Он ощущал на своём лице горячее дыхание и приторно-мягкое прикосновение пальцев к изрезанной коже. Его била крупная дрожь, и он пытался сжаться до точки, исчезнуть, как у него обычно получалось, когда он был один; но сейчас нет, сейчас он не мог остаться незамеченным, сейчас...Пальцы переместились на лицо, он ощущал свою голову помещённой между ладонями, он ощущал запах алкоголя и жареного мяса, он сильнее сжимал веки, и он услышал где-то прямо над ухом, а может, и в собственной голове, голос, который не был голосом Рамси. -Посмотри на меня. Вонючка знал, что должен был подчиниться. Он ожидал увидеть холодное подземелье или грязную клетку, а больше всего он ожидал увидеть своего хозяина, ухмыляющегося и поигрывающего острым ножом с резной рукояткой. Он открыл глаза и встретился взглядом с другими глазами, которые были так близко. Человек, вытащивший его из Винтерфелла. События постепенно восстановились в голове, и дыхание немного замедлилось, но Вонючка продолжал сжимать меха и чувствовал, что паника ещё не отступила полностью. -Больше никто не причинит тебе боль, - человек продолжал смотреть Вонючке в глаза, скользя пальцами по его коже вдоль нижней челюсти вверх и заправляя прядь его тусклых длинных волос ему за ухо, -Я больше никогда не оставлю тебя. Всё ещё ощущая дрожь, Вонючка не смог остановить порыв и наклонил голову навстречу мягкому прикосновению этих тонких пальцев, навстречу этому мистическому ощущению тепла, постепенно распространявшегося по всему телу. "Я больше никогда не оставлю тебя". -Кто ты? - постепенно погружаясь в сон, едва слышно произнёс юноша. -Я Теон Грейджой.