Легенда о Гробовщике

      – Девушка, кажется, это ваша станция?       Джувия Локсар отвлеклась от чтения местной стёртой до дыр газеты и слегка растерянно подняла глаза на контролёра. Зрелый мужчина перед ней был далёк от преклонных лет, однако виски его чуть заметно светлели пушком седины. На короткостриженой голове покоилась форменная пилотка, а в руках его был загруженный подсохшими булками и стаканами с несладким чаем поднос.       Джу отложила газету в сторону, выглянув в широкое окно купе. Над Фиором зависла прохладная ночь, ледяные капли дождя ожесточённо врезались во все двери поезда. И как это она могла упустить момент, когда бренчание колёс сменилось громкими городскими гудками, а в коридоре вагона зажглись энергосберегающие лампы?       Она поспешно встала, чуть поёжившись от холода, и заметила на себе недовольный взгляд контролёра, чьё имя, вышитое на пиджаке в области груди, значилось как Эрни Долин. Когда пассажирка привстала, он заметил свисающий с её шеи пропуск, позволяющий передвигаться в транспорте бесплатно.       Журналистка, значит.       – Неплохо нынче писаки устроились, – мрачно пробубнил Эрни. – Ни цента не платят за проезд.       – Хорошая привилегия, – не обратив внимания на колкость в тоне мужчины, сказала Джувия. Она поспешно доставала с верхней полки две крупные сумки, набитые вещами, как личными, так и рабочими.       Локсар бросила беглый взгляд на наручные часы, отметив, что прибыла в Магнолию как раз по расписанию, и вновь выглянула в окно. Заметила вдруг достаточно приметного человека в длинном непромокаемом плаще, что неотрывно следил за дверьми вагона – по всей видимости, это Леон Бастия, которому редакция поручила встретить журналиста. В незнакомом городе без личного гида синеглазка просто-напросто заблудится.       Контролёр неохотно посторонился, выпуская девушку из купе. Она пробежала мимо него, туго запорхнув все пуговицы пальто. Ну и весна в этом году! Столбик термометра в текущем апреле не поднимался выше трёх градусов, а дождевые капли – что кубики льда.       Одним словом, невыносимый дубак.       Джувия Локсар поёжилась, когда контролёр распахнул дверь, но едва только особа ступила на первую влажную ступень, промочив сапоги, как Леон вырвал из её рук тяжёлый багаж, взяв обе сумки в одну руку, и подал ладонь. Та с удовольствием приняла помощь и вышла на платформу станции.       Её личный гид, нанятый редакцией, неодобрительно и даже укоризненно покосился на подол её короткого голубого платья, что колыхался подобно флагу на ветру. Девушка набросила на синюю макушку широкий капюшон и стиснула стройные ноги. Её трясло с ног до головы.       – Ну и додумалась же ты нацепить платье в такую погоду, – перекрикивая шум дождя, покачал головой Бастия. Он сорвал с себя водонепроницаемый плащ и торопливо набросил гостье на плечи, предварительно стряхнув с него целые ручьи.       Она подняла глаза на молодого мужчину и чуть смущённо последовала за ним, когда тот взял её за руку и торопливо повёл к стоянке. Одежда на нём мгновенно пропиталась небесными каплями, что отчётливо виднелись на фоне фонарного столба, освещённого оранжевым светом.       – Н-не стоило, – совладав со стучащими друг об друга челюстями промямлила девушка. Похоже, парень, чью голову усыпали пепельные, зачёсанные кверху волосы, был очень даже мил. Она выдохнула облако пара, едва не споткнувшись о собственную ногу.       – Не говори глупостей, нынче ночи очень холодные, – отмахнулся Бастия, и его серые глаза прониклись вдруг заботой, от чего Джувии стало ещё более неловко. – Если не возражаешь, мы прибавим шаг. Время уже позднее, нам необходимо добраться до гостиницы.       – Да, разумеется.       Ребята поспешно пересекли пустынную станцию, шлёпая подошвами сапог по лужам и поднимая тем самым столб ледяных брызг. Девушка мрачно оглядывалась по сторонам, потому как станция, как оказалось, лишь на первый взгляд показалась ей пустынной: завидев Джувию, поздние пассажиры и даже охранники незаметно скрывались за колоннами, исподтишка поглядывая на Локсар. Леон заметил её раздражение с примесью неловкости и отвёл глаза.       Несколько дней назад в небольшом городе Магнолия, что находился на окраине Фиора, произошло громкое убийство молодой девицы Элизабет Торранс, примерной девятнадцатилетней гражданки, что, переехав в Магнолию несколько месяцев назад, подрабатывала на жизнь мелкой цветочной торговлей. Как было указанно в уголовном деле, труп несчастной нашёл местный торговец, что работал в молочной лавке как раз напротив того места, где обыкновенно появлялась миловидная особа с полной корзиной букетов в руках. Господин пояснил, что каждый день перед тем, как выставить на прилавок свою свежую продукцию, обменивался с Элизабет тёплым приветствием, а потому очень удивился, не обнаружив её на привычном месте. Пока не было посетителей, мужчина в замешательстве гулял по площади, выискивая Элизабет, а как только притомился, присел на край фонтана.       Как значилось в газете, тут-то он и нашёл девушку. Воды фонтана окрасились в кроваво-красный цвет, а останки несчастной мирно плавали здесь же. Торговец едва не скончался от инфаркта, увидев её мутные, стеклянные глаза, обращённые к небу.       И что же? – спросите вы. – Убийства то и дело происходят в любых городах, по такому случаю даже имеется статистика. Стоит ли теперь из-за этого звать каких-то журналистов?       Одно дело, если таких убийств произошло бы немного, но Магнолия славилась в Фиоре высокой смертностью, причём чаще погибали не местные старожилы. Могильные ямы в основном занимали зверски убитые молодые люди.       Многие считали, что город проклят, и когда редакция изъявила желание отправить в Магнолию журналиста, чтобы тот какое-то время следил за уголовными расследованиями (которые ни к чему ровным счётом обыкновенно не приводили), по ту сторону линии компанию неоднократно осыпали ругательствами и просьбами никогда больше не звонить по указанному номеру. Но, в конце концов, мэр Магнолии сдался, но предупредил, что журналистке может прийтись в гостях худо.       По так и необъяснённым Джувии причинам в городе почти не было приезжих. Очень уж их здесь не любили.       – От чего же так происходит? – озвучила вслух свои мысли девушка, усевшись на переднее сидение машины Леона, в которой тот собирался доставить Локсар в гостиницу. Она благодарно подала ему плащ, и Бастия невольно отметил, что её влажные синие волосы с застывшими на кончиках каплями выглядели просто восхитительно. Она устало одёрнула голубое платье, поправила свисающий с шеи пропуск, и неприятно вжалась в кресло, когда вновь заметила, что за ней незаметно подглядывает престарелая пара, оказавшаяся по какой-то причине вне дома в половине второго ночи. Хуже того, глаза их были широко раскрыты, словно они глядели сквозь пелену дождя не на редкого в их мрачных краях гостя, а на ожившего мертвеца.       Она сглотнула, опустив голову:       – Я выгляжу как-то не так?..       – Дело не в этом, – аккуратно протянул Леон, и крутанул руль, желая как можно скорее покинуть станцию и выехать на свободную дорогу. Он включил печку, чтобы согреть девушку, и вцепился в руль. Его косой взгляд был малость обеспокоенным… и даже виноватым. – Честно говоря, я и сам был в числе тех, кто протестовал против твоего приезда.       – Чем гости из других городов вас, местных, так смущают?       – Н-ну, мало ли, – уклончиво пожал плечами он. – Городок у нас не особо густо населён, все друг друга знают в лицо. Наверное, просто не любим обилие новых лиц…       Девушка поджала губу, посмотрев на него проницательными, отражающими в себе свет уличных фонарей глазами. Леон вздохнул, невесело улыбнувшись:       – Что, такого аргумента не достаточно, верно?..       – Точно. Хотелось бы услышать честный ответ, без примеси ненужной лжи.       Бастия немного помолчал, остановившись на светофоре. Дождавшись, когда красный свет померкнет, уступив место зелёному, сделал нехитрый поворот и устремился по прямой, то и дело приводя в движение дворники и счищая тем самым со стекла подтёки дождевых капель. Девушка смотрела в окно со своей стороны дверцы автомобиля, отмечая необыкновенную мрачность городских построек, вымоченных дождём. Большинство окон оставались тёмными, придавая ночному городу необыкновенно холодный оттенок.       Такое ощущение, что население в Магнолии в самом деле было намного меньше, чем квартир во всём поселении.       Девушке стало немного не по себе.       – Знаешь, – подал голос Леон, и от неожиданности Джувия вздрогнула. Парень смотрел на дорогу, не смея отвести взгляд от ближайшего указателя. – Тебе действительно не стоило приезжать. Магнолия – не самое подходящее место для тебя. Я сам когда-то работал в журнале, в котором ты сейчас ведёшь колонку, но отправлял статьи по интернету, а так всё время находился здесь. За мою жизнь здесь произошло столько смертей, сколько тебе и не снилось. Здесь опасно, и раз уж я знаком с газетой, я мог бы договориться с начальством и завтра же посадить тебя на поезд.       – От чего же? Леон, если здесь так опасно, почему ты сам не спешишь отсюда переезжать?       Бастия промолчал.       – Если, как вы говорите, в Магнолии действительно есть некое проклятие, то я должна это выяснить, и никуда я отсюда не поеду, – раздражённо скрестила руки на груди девушка. – Я приехала в ваш город не ради одной дешёвой статьи. Мне поручено написать целую рукопись, а именно обо всём, что здесь творится. Пока местная полиция занимается розысками маньяка, мне разрешено участвовать во всех делах властей, быть посвящённой в подробности и брать интервью у подозрительных личностей. Понимаешь? Это очень ответственное дело. Я буду записывать всё, что происходит, прямо по ходу дела, а значит, задержусь здесь на вполне длительный срок. Вот и проверим, существует ли некое проклятие, или в городе всего-навсего орудует особо опасный маньяк.       – Играешь с огнём. Не мне знать, конечно, что тут происходит… но я верю в проклятие.       – Ну расскажи же, в чём оно заключается! – нетерпеливо попросила Джу. – Хватит ходить вокруг да около!       – Ты точно не намерена послушать моего совета и уехать? – с ноткой неугасающей надежды поинтересовался Леон, когда они припарковались у входа в местную гостиницу «Хвост Феи».       – Ни за что не уеду, – наотрез покачала головой Локсар, и хитро прикрыла один глаз. – Тем более, зачем мне уезжать, если я не знаю даже, что за «ужасная легенда» должна меня испугать? Если бы ты рассказал, я бы, возможно, подумала…       Бастия обречённо покачал головой и подал ей плащ, как бы намекнув, что им не стоит задерживаться в машине. Он спорил бы и дальше… но девушка чем-то ему очень даже понравилась.       Она накинула плащ на плечи, внимательно глядя на чуть смутившегося своих мыслей Леона.       – Ну, хорошо, только если пообещаешь мне хотя бы день ещё подумать, стоит ли мне покупать тебе билет на обратную дорогу.       – Идёт. Итак?..       – Не здесь, – буркнул Бастия, толкнув дверь машины, и схватил с заднего сидения её багаж. Девушка вышла вслед за ним, захлопнув дверь, и подняла взгляд на высокое здание, полное горящих окон. – Сначала я устрою тебя в гостинице. Тогда и поговорим.

***

      Её комната оказалась по соседству с номером Леона, чему очень удивилась Джу, потому как парень, если память ей не изменяла, был местным. Но тот пояснил, что раз уж зарабатывает нынче на жизнь, исполняя роль её гида, а вернее всюду её сопровождающего, будет разумно жить подле неё.       Локсар не пришлось даже возиться с документами, Леон справился со всем сам. От девушки требовалась лишь подпись в трёх экземплярах, и та, оставляя на бланках замысловатые закорючки, вновь отметила, с какой опаской на неё поглядывают швейцары и домработницы отеля. Куда не пойдёшь, только и слышно: «Приезжая! Приезжая!»       Номер Локсар располагался на четвёртом этаже. По ту сторону дубовой двери с позолоченным на нём номерком «17» девушка уже небрежно вытряхивала из первой объёмной сумки одежду, ловко насаживая платья на плечики. Леон ходил по уютным покоям взад-вперёд, ожидая, пока та наведёт более менее пригодный для жизни порядок.       Широкая кровать, застеленная свежим бельём, собственная ванная, уборная, небольшая кухонька и мебель из красного дерева вполне устраивали приезжую особу. На письменном столе в гостиной она удобно расположила пишущую машинку и целое множество карманных блокнотов, приготовившись к серьёзной работе. Уютный диванчик напротив старого телевизора прикрывал клетчатый плед. Все светильники в доме по желанию Джувии были зажжены, освещая также обои, чей замысловатый рисунок во многом скрывали свисающие со стен картины.       К трём часам ночи Джувия Локсар уже успела полюбить своё временное жильё и благоразумно поставила на плиту чайник, желая напоить Леона горячим напитком перед тем, как тот отправится, наконец, в соседний номер спать. Кухонька оказалась светлой, с множеством выдвижных шкафчиков, где хранились самые разнообразные столовые приборы.       Они сидели за обеденным столом, рассчитанным на две персоны, и потягивали чай, прислушиваясь к завыванию ветра и стуку дождя, который и не думал успокаиваться, а лишь набирал силу. Джувия грела руки о кружку: больно прохладное стояло время.       – Вот что, – начал Леон, когда девушка деликатно напомнила о его обещании рассказать, почему же ей стоит уехать. Он помялся, негнущимися пальцами схватив с блюдца сушку, и макнул её в чай. Локсар обратилась вслух, на автомате силясь запомнить всё, что он сейчас произнесёт. Старая привычка опытного журналиста. – Никто в городе не осмелится отрицать, что в Магнолии орудует маньяк… но все мы верим, что высокая смертность, а именно зверские убийства молодёжи – самое настоящее проклятие, и есть тому два доказательства. Во-первых: тела жертв настолько изломаны и обезображены, что при подобной расправе маньяк просто не мог не оставить хоть каких-то следов. Но, тем не менее, улики отсутствуют.       – Совсем? – удивилась Джу.       – Да. За многие десятилетия ни одного убийства в нашем городе так и не было раскрыто. Даже полицейские собаки вставали в тупик. Согласись, это просто поразительно. Тем более, загадочные убийства происходят в наших краях чуть не с самого основания города. Если причиной тому и маньяк, то это кровавое дело целого поколения ловких преступников.       – А что же до второго доказательства, которое убедит меня, что это и впрямь проклятие?       Леон опустил голову и покорно ответил, осторожно подняв на неё глаза:       – Ты спрашивала меня, почему я не уехал отсюда, если знаю, что творится в городе. Просто… мне бояться нечего. На самом деле население Магнолии потому и является столь маленьким. Если в прочие мегаполисы заселяются люди из разных городов, в наших же домах живут только местные. Приезжих можно пересчитать по пальцам одной руки.       – Что мешает людям поселяться здесь? – не поняла Джу.       – Элизабет, после убийства которой тебя прислали к нам, тоже была приезжей, – сказал Леон, и мрачно махнул рукой в сторону окна. Джу, не разглядев в кромешной тьме ни детали пейзажа, вопросительно повернулась к парню. – Сейчас его не видно, но из окон гостиницы открывается достаточно неплохой вид на городское кладбище. Так вот знай: почти в каждой могиле покоится человек, рискнувший однажды приехать в этот город. Понимаешь, о чём я говорил, когда рассказывал о проклятии?.. Магнолия не трогает старожилов, то есть таких, как я, потому что рано или поздно все мы, местные, будем преданы её земле. Но город нещадно убивает приезжих, словно не позволяя им вернуться в родные города. Изволил приехать – изволь и остаться. Навсегда, – тихо прибавил Леон.       Джувия Локсар приоткрыла рот, чувствуя, как леденеют костяшки пальцев. Леон печально улыбнулся ей, в то время как Джу невольно повернула голову в сторону окна. Где-то там было кладбище, полное приезжих людей. Всех тех, о ком она должна была писать рукопись.       – Поэтому в Магнолии боятся приезжих, ведь стоит кому-то заселиться – начинаются новые убийства. Что ж… – он поднялся на ноги, оставив удивлённую, обеспокоенную Локсар за столом. – Я пойду к себе в номер… а ты подумай, пожалуйста. Я прошу тебя, просто подумай, стоит ли тебе здесь оставаться. Скажу честно… ты очень милая, Джу, и мне не хотелось бы… – он не окончил фразу, натянуто улыбнувшись, и направился к выходу. – Впрочем, лучше не загоняться на эту тему, правда? Может и нет никакого проклятья?.. Но пообещай мне, что будешь аккуратна. Гляди в оба, чтобы самой не стать частью истории своей же собственной рукописи.       И с этими словами Леон Бастия исчез за поворотом, а после прикрыл за собой дверь, покинув стены номера. Девушка не знала, сколько сидела в одиночестве… пока вдруг не встала, резко направившись в спальню якобы для того, чтобы разобрать оставшиеся вещи.       Но на самом деле она не желала и дальше сидеть напротив окна. Локсар чувствовала холодок по всему телу… словно за ней наблюдало само кладбище, вызывающе ухмыляясь.       – Какой-то вздор, – шепнула под нос Джувия, однако перед тем, как лечь в кровать, задёрнула всё шторы в номере.       Дождь барабанил по стеклу до самого утра.