Неудачный фансервис

       Теперь Чонгука всё устраивает. Тэхён почти всегда рядом, так же, как и в былые времена, ухаживает и помогает решать мелочные проблемы. Он приносит соки, ланчи, когда Чонгук задерживается или забывает, а потом недолго ворчит и треплет по волосам. Чон смущенно улыбается и реально радуется тому, что у него получилось «разыграть» хёна.        А ведь Чонгук неплохо устроился. С одной стороны, никуда не исчезнувший Джин, который приносит еду и следит за тем, чтобы макнэ крепко спал, а с другой стороны Тэхён. Любимый, как уже упоминалось, чонгуков хён. Он сидит всегда рядом, успокаивает и шутит, ослепляя своей шикарной улыбкой. Роль Чонгука в этой истории – сидеть тихонько и радоваться всей этой идиллии.        Однако всё еще существует одна проблема, которая считается одним из семи смертных грехов – зависть. Или иначе – ревность. Она поглощает Чонгука с головы до ног, окутывая все мысли по–лно–стью. Без пробелов и промежутков. По сценарию Тэхён должен быть рядом с Хоупом и обнимать его на камеру. Нежно, любяще и очень «реально». А Чонгук должен стоять в стороне и наблюдать за этим. Конечно, есть еще Чимин и Шуга, с которыми можно повеселиться, хотя насчет последнего Чон не очень уверен, но это хоть как–то облегчает положение. Чонгук снова врёт сам себе. Никак это не облегчает положение.        Итак, следующий фанмитинг начинается рано утром. Точнее, начинается–то он днём, но подготовка к нему уже вовсю кипит с утра. К месту парни едут недолго, поэтому Чону не удается поспать ещё лишних минут десять на плече хёна. Тэхён, делая вид, будто ничего не было, с самого начала прибытия не подаёт никаких знаков внимания младшему и ведет себя как обычно. Всё, что ли?        На самом мероприятии Чонгуку становится настолько плохо, что он, скрываясь за фальшивой улыбкой, выходит из помещения немного раньше. Парень входит в уборную, где обычно наносят макияж и делают прически, которые держатся удивительно долго. На удивление там никого не было. Это к счастью, наверное. Чонгук запускает руки в волосы и, нервно выдыхая, понимает, что серьёзно влип. И дело тут не только в Тэхёне, но и в нём самом. Он привык побеждать и добиваться своего, а тут понимает, что это невозможно, ну или маловероятно. В голове крутится «А я добьюсь», но сразу же перекрывает «Нет, лучше оставить так, как есть».        Его мысли прерывает открывающаяся дверь. В комнату заходят девушки из стаффа, о чем–то переговариваясь, удивленно смотрят на Чонгука, а потом тут же провожают его взглядом, когда он подрывается и пулей вылетает из комнаты. Макнэ выходит на поклон, потому что он обещал отойти ненадолго, еще раз всех одаривает своей «кроличьей» улыбкой, сверкает глазами, совсем натянуто радуется последним подаркам. А потом, когда все расходятся, обречённо вздыхает и идёт в отдалённую комнату. Он точно знает, что там никого нет. Хочется уже, наконец, отдохнуть от всех этих криков, избытка света, переживаний, Тэхёна. От него–то особенно.        В комнате работает единственная продолговатая лампа, параллельная зеркалу, освещая лишь часть помещения. Всё отделано в белый цвет, а атмосфера кажется очень успокаивающей. Чонгук понимает, что у него буквально пара минут на свои рассуждения, а затем надо будет вернуться к привычной жизни, где больше нет самого близкого хёна, потому что макнэ вырос.        Однако всё разрушается именно в тот момент, когда Чонгук, готовый выйти из комнаты, сталкивается с Тэхёном. Тот заталкивает младшего обратно, закрывает за собой дверь и щелкает замком: они одни в закрытом помещении.        Нет, у Чонгука нет клаустрофобии, но сейчас комната кажется как никогда узкой. Макнэ строит из себя полную невинность, делая удивленное лицо типа «Что ты делаешь, черт возьми?». Тэхён подходит ближе и наклоняет голову, заглядывая в глаза Чона, которые тот постоянно смущенно отводит в сторону. — Это всё из–за Хосока, да? — недвусмысленно спрашивает он. Чонгук мотает головой, мечтая свалить из комнаты как можно скорее. — Чонгук, отвечай. — Причём тут Хён? — парень пытается выглядеть уверенней. Не получается. — Ты думаешь, я совсем дурак и ничего не замечаю? — Хён, ты все неправильно думаешь. Чонгук заметил, что Ви начинает злиться. — То есть, ты не признаешься, в чем дело? — младший неуверенно кивнул. — Хорошо, больше не буду трогать тебя.        Тэхён отходит и внимательно наблюдает за реакцией макнэ. У того немного начинают сдавать нервы: он хотел сказать, что–то типа тихого «ладно», но выдал: — Нет, Хён, подожди... Набирается духом, понятное дело. Переступает через себя и свои принципы: ну а почему нет–то? — Да. — Тебе хочется, чтобы я больше уделял тебе времени, Чонгук–и? — старший подходит чуть ближе и снова делает попытку заглянуть в глаза. — Я не виноват в том, что вырос и больше не кажусь маленьким мальчиком, — буркнул младший, и Тэ тихонько рассмеялся. Чонгук вздрогнул, когда пальцы старшего прошлись по его щеке, останавливаясь на подбородке. А сам парень двинулся чуть вперед. — Неужели наш «маленький мальчик», — сделав акцент на последних словах, начал Ви, — ревнует меня к Хосоку?        Чонгук понимает, что теперь ему точно не сбежать, поэтому делает абсолютно непринужденное лицо и кивает. Делать–то, как бы, нечего. — С кем не бывает, — отвечает он и пытается опустить голову, скрывая свое смущение, но руки Ви держат довольно сильно. — И ты собираешься вот так уйти от разговора?        Чонгук хочет убрать руку старшего и уйти, но Тэхён вовремя прижимает его к себе настолько близко, что их губы соприкасаются. Макнэ вздрагивает от неожиданности, раскрывая рот, позволяя Тэхёну проникнуть в него языком и полностью овладеть Чонгуком на данный момент. Старший ожидал, что Чон не будет сопротивляться, поэтому очень нежно и долго, растягивая момент на подольше, целовал с особой любовью, будто хотел достучаться, что «забудь обо всем, о чем подозревал и расслабься», а так же «думай только обо мне». Потому что расслабиться у Чонгука не получалось. Только когда Тэхён еще сильнее прижался и куснул за нижнюю губу, Чон тихо пискнул и облегченно выдохнул, отдаваясь искушению полностью.        Тэхён и сам не ожидал, но через пару минут оба парня не могли оторваться друг от друга. В легкие касания губ они вкладывали все свои эмоции, накопившиеся, видимо, за долгий период времени. И когда этот ребенок поймет, что не безразличен Тэхёну?        Когда в комнате стало очень душно от горячего дыхания, а сознание напоминало о том, что парни всё ещё на работе, Ви первым попробовал отстраниться, на что услышал недовольное мычание, а потом прижался лбом ко лбу младшего. Они любят так делать и знают о своих желаниях. — Теперь всё нормально? — будто издеваясь, спросил Тэ.        Чонгук неуверенно кивнул, всё еще отходя от шока и пытаясь подавить в себе желание всё это продолжить. — А если я скажу, что буду делать так только с тобой? Обещаешь больше не обижаться?        И макнэ хитро улыбается, радостно мотая головой в знак согласия. Тэхён открывает дверь, в которую, похоже, стучались пару раз, хватает Чонгука за плечи и тащит к остальным, попутно сообщая, что: «Я зайду к тебе сегодня вечером».        А потом, когда все садятся в машину, Чонгук сам подсаживается к Тэхёну, смущенно опустив голову. Старший прижимает его, обнимая за плечи. В пути ребята разговаривали на отстраненные темы, иногда вспоминая веселые моменты с последнего фанмитинга.        Помимо этих моментов, на глазах у старших развивается еще одна «веселая история». То, что макнэ–лайн всегда вместе, вполне нормальное явление. Но их личная жизнь намного интереснее.        Чонгук, полностью удовлетворенный тем, что сейчас лежит на любимом хёне, тихонько сопит и всё жмётся, жмётся, жмётся. Но иногда случаются такие ситуации: Тэхён начинает что–то вспоминать, его историю подхватывает Хосок, и их разговор был бы совершенно обычным, если бы не сразу хмурый Чонгук. Он немного ёрзает, пытается сесть прямо, но попытки остаются тщетными, потому что Ви ни на секунду не отпускает его, держа в своих объятиях. Ну, казалось бы, бывает. Что такого? Дети. Что там у них на уме?        Но всё становится иначе, если взглянуть еще и с другой стороны. Когда, например, Чимин, сидящий справа от Чонгука, пытается притянуть его к себе. Все в курсе: Чонгук – макнэ, тискать его можно сколько угодно, пока он терпит. Замечая, что у младшего хорошее настроение, Чим всегда оказвается рядом, пытаясь поднять настроение ещё и старшим.        И снова всё замечательно, пока Тэхён не укладывает Чонгука обратно к себе уже на грудь, недовольно шипя на Пака. Тот, подняв руки вверх, ржёт, но больше Чонгука не трогает. — Ты меня ревнуешь? — хитро спросил макнэ, приблизившись к уху старшего. — Кто бы говорил про ревность, мелкий, — буркнул Ви, не отводя взгляда от остальных. — Я больше тебя, между прочим, — Чонгук обиженно смотрит на Тэхёна и дышит очень часто, оказавшись очень близко. Слишком. — Хэй, что там у вас за секреты? — Хосок заметил странное поведение младших. Как и все, собственно, но решился спросить только он. — Да всё нормально, — Тэхён улыбнулся Хоупу, а Чонгук тихонько примостился у Кима на плече. — Чонгук–и, во сколько ты спать лёг вчера, что сегодня целый день висишь на Тэ? — спросил Шуга. — У меня чувство, что даже я больше тебя спал... Макнэ пожал плечами, даже не открыв глаза. — Пусть спит, отстаньте от ребёнка.       Чонгук начинает поднимать голову, чтобы возмутиться... — Я не реб... — Спи, я сказал, — Тэхён резко возвращает макнэ в прежнее положение и держит, пока тот не перестаёт брыкаться. Все сразу же засмеялись. Чуть позже Чонгук успокоился, но все равно дулся из–за того, что его до сих пор называют ребёнком. Через некоторое время он действительно задремал, периодически скатываясь на грудь хёна, но его быстро возвращали на место. — Смотри, Тэ, огребёшь потом от него, — усмехнулся Джин, рассматривая всех донсэнов. Тэхён на это только лишь помотал головой и радостно улыбнулся. Кажется, приехали. Во всех смыслах.