Неудачный фансервис

       В комнате очень холодно и одиноко, как ни странно. Бог послал удачу, Чонгук делит комнату с Юнги, очень опрятным и тихим хёном. Вот только "взрослые" собираются сейчас куда–то пойти, оставив макнэ наедине со своими мыслями, потому что сам так захотел. Перед уходом мемберов Чонгук заходит на кухню, слышит, как Джин просит всех зайти еще в магазин, купить чего–нибудь вкусненькое, пока менджеры разрешают. Все одновременно соглашаются, придумывая и бурно обсуждая, что будут покупать.        Макнэ едва заметно улыбается и смотрит на комнату, откуда выходит Хосок. Он треплет младшего по голове и отходит к остальным, а Чонгук точно знает, что в его комнате на другой кровати до сих пор сидит Тэхён и наверняка думает, какие носки подойдут к его новой кепке.        Чонгук и представить себе не может, как это делить комнату с Ви. Ложиться поздно, разговаривать перед сном о всём и сразу, просыпаться вместе утром, долго думая, как так вышло, что они оказались вдвоем на одной кровати. Это всё выглядело бы таким прекрасным, если бы не тот момент, что с Тэхёном живёт Чон. Только не Чонгук, а Хосок, и разница здесь просто зашкаливает. — Чонгук–и, не ложись поздно, мы постараемся прийти раньше, — слышится из прихожей голос Джина. — Да, хён. — Грустно отвечает макнэ и скрывается в своей комнате с кружкой кофе, садясь за компьютер. Будет скрывать своё настроение дальше за работой.        Стук двери, пара щелчков замка и вот Чонгук один в общежитие. И только звенящая тишина будет сопровождать макнэ, пока тот пытается найти решение своей проблемы в работе.        Вдруг Чон слышит звуки в прихожей: кто–то что–то забыл, ясно. Возможно, это Намджун, потерявший дома кошелёк, или Джин, подумавший, что неплохо бы захватить пару конфет с собой. Макнэ слышит, что некий нарушитель спокойствия снимает обувь, а потом звуки затихают. Странно.        Но, не отвлекаясь от работы, Чон продолжает тупо пялиться в экран в попытках придумать какую–нибудь мелодию. Немного сбивают мысли о том, что какой–то мембер зашкерился в общежитии и молчит, будто уходить не собирается, и звона ключей не слышно.        А потом вдруг Чонгук чувствует, как на его плечи опускаются холодные руки. Парень вздрагивает от неожиданности, но обернуться не успевает, эти руки крепко обняли ещё шею, а над ухом он почувствовал тёплое дыхание: — Опять работаешь? — Тэхён держится близко, прикусывая губами мочку уха, вызывая табун мурашек по спине макнэ.        Они не пересекались почти три дня, так и не объяснившись толком после фансайна. Разве что только сталкивались дома, а когда оставались одни, не теряли времени и прижимались друг к другу и не отлипали, а мемберы потом гадали, чем их донсэны таким занимались, что губы у них подозрительно красные и распухшие. Или как однажды Тэхён залез к Чонгуку в душ, якобы для экономии воды и времени, а потом доказывал Джину, что на плитке пролил шампунь, да, а он взял и застыл...        У Тэхёна съёмки, у Чонгука тоже, так и не столкнулись потом. А после фортуны, узнав, кто с кем будет делить комнату, оба поникли, но виду не показали. Чонгук даже перестарался.        А ведь он очень скучал по хёну, как и тот по своему донсэну. Тэхён подозревал, чем может кончится это, хоть и надеялся, что ему повезет делить комнату с Чонгуком. — Хён, ты вернулся? — внутри стало теплее, а чувство одиночества пропало, Тэхён так крепко обнимает... — Как видишь...        Он расслабляет руки и чуть–чуть их тянет вверх, прося Чонгука подняться. Тот послушно привстает и не успевает одуматься, как его разворачивают и целуют, нежно и мучительно сминая губами его собственные, заставляя таять от ощущения нужности кому–то. А еще от того момента, что Тэхён тогда сказал правду и ни о чем не забыл. — Почему ты не ушёл со всеми? — тот в ответ хитро наклонил голову и, облизнувшись прямо у Гука на глазах, объяснил: — Потому что хотел остаться с тобой. Какая мне польза от похода в кино и магазин? — А какая польза от сидения со мной? — Тэхён сверкнул глазами и опустил голову, попытался отстраниться, но Чон крепко схватил того за талию, не дав сделать это. — Не обижайся, Хён, — макнэ носом уткнулся в ключицы Тэ и начал вести выше, — Я так скучал по тебе... — Я тоже, — улыбнулся старший и засунул пальчики под футболку макнэ, а тот сильно засмущался, сразу же чуть отодвинувшись. — Хочешь чаю, Тэхён? — Тебя хочу, Чонгук. — Я... — начал мямлить младший. — Да, да, я всё понимаю.        Тэхён обиженно отстранился, погладив Чона по голове, и пошёл разбирать сумку. Макнэ схватил того за запястье и развернул, а на лице старшего увидел глубокое разочарование. — Хён, я... — Не готов, я помню, — так он сказал несколько дней назад. — Нет, просто... — Боишься? Ладно, бывает. — Нет... — Тогда что? — Тэхён отпустил руку и взглянул младшему в глаза, хоть тот и пытался отвести взгляд в сторону. — В чём дело, Чонгук?        Макнэ опустил голову и закусил губу. Он сам не знает, почему постоянно избегает этой темы. Он так долго добивался Тэхёна, так долго пытался признаться, так долго ждал... А когда понял, что его чувства взаимны, то был на седьмом небе от счастья, но всё равно на большее не решался. Хотя в душе ему всё понравилось тогда, он даже попросил еще раз, но случая не выдавалось. — Ладно, всё, забыли, — Тэхён подходит вплотную и крепко обнимает. В душе он ещё дуется, но младшего пытать не хочет, хоть и до безумия интересно узнать причину такого весьма странного поведения.        Тогда, когда Тэхён хочет отстраниться, Чонгук решается на последнее, что может сделать. Он тихонько перемещается, покачиваясь с Тэ в объятьях, чувствует, как тот улыбается, а потом падает на ближайшую кровать, оказываясь снизу. — И?.. — непонимающе спрашивает Ким, поднимаясь на локтях. — Что это значит?        Чонгук на лишние слова сейчас вообще на настроен, он полностью сосредоточен на другом. Поэтому макнэ притягивает хёна за шею целует, а потом поддается бедрами вперед, вызвав рваный вздох Тэ. — Да ладно? Созрел наконец–то?        Чонгук отворачивается, морщится и тихонько поскуливает, когда Тэхён говорит это и подвиливает бедрами навстречу, вдавливая Чонгука в кровать ещё больше. — Значит, всё–таки, боишься... — Тэхён начал с малого, расцеловывая открытую шею и немного ключицы, прикрытые тканью. — Неужели ты думаешь, что я сделаю тебе больно? — в ответ Чонгук только легонько мотает головой, постепенно отключаясь от манипуляций хёна. Когда он научился так управлять им?        Тэхён, оторвавшись от излюбленной шеи, сел прямо, вызвав недоумение в глазах младшего. — Я хочу снять с тебя футболку. Приподнимись. — Чонгук послушно привстает и поднимает руки, пока с него медленно стягивают ненужную вещь, откидывая куда–то в сторону. После макнэ лежит и постоянно закусывает губу под пристальным взглядом старшего. — Чонгук, ты прекрасен. — Тогда, мне стоит чаще раздеваться перед тобой? — Тэхён улыбается и наклоняется ближе. — Было бы не плохо... — и целует, попутно лаская подкаченное тело под собой, сжимая бедра, а потом слышит недовольное мычание. — Что такое? — Сними с себя тоже...        Тэхён видит, как Чонгук смущается, отводит взгляд и краснеет, но потом быстро втягивается во вкус, когда приподнимается на локтях и с раскрытым ртом смотрит, как Тэхён встает и снимает с себя длинный свитер. Вытянутое тело, подтянутый торс, и младший закусывает губу с мыслью о том, что обязательно "испортит" эту чистую кожу укусом или засосом. Точно.        Тэхён усмехается, а потом наблюдает за реакцией Чонгука, не отрываясь, когда напоказ расстегивает пуговицу на джинсах, с характерным звуком расстегивает молнию и снимает ненужную вещь. Кажется, увидеть полураздетого Тэхёна достаточно, чтобы кончить.        Потом так неожиданно наклоняется, смотря в глаза, расстегивает джинсы Чона и также тянет их вниз, пока тот медленно переходит в стадию эйфории. Тогда Тэ наклоняется, прижимается телом к телу и надавливает на член младшего через ткань боксеров, вздрагивает от неожиданности, когда Чонгук вдруг стонет так откровенно и неприкрыто, только для одного человека.        Конкретно сносит крышу, когда Тэхён стягивает белье с себя и с Чонгука, сразу же надавливая пальцами на вход. Макнэ тихо скулит и отворачивается, дабы не видеть эту улыбку и скрыть смущение. А потом он находится в каком–то тумане, когда его растягивают, поочередно вставляя пальцы, тихо стонет, шумно дышит и, на самом-то деле, очень боится. Чувствуя пустоту внутри, а позже что–то влажное и твердое у энного места, то зажмуривается и весь сжимается. — Чонгук–и, — тянет старший, целуя сначала в щеку, потом в уголок губ, — всё будет хорошо.        Под конец целует в губы и затягивает в долгий поцелуй, постепенно и медленно входя в невинное тело, стараясь причинить как можно меньше боли. Чонгук вертится под ним, до боли сжимает глаза и губы, постанывает от боли и мечтает о том, чтобы это поскорее кончилось. Зачем он вообще соглашался?        Но потом наступает какое–то странное чувство. Боль не скоро, но утихает, и сам Чонгук, своих действий не понимая, поддается вперед и чувствует более приятные ощущения, нежели болевые. И вот это сладостное чувство блаженства наступает именно в тот момент, когда Тэхён не дает отчет своим действиям и двигается быстро, ритмично, не позволяя Чонгуку притронуться к себе.        А когда целует – Чонгук думает, что же он такого сделал в своей жизни, чтобы попасть в такой рай на двоих. Вот так целоваться и чувствовать Тэхёна везде до одури приятно и так желанно, что мысль о том, как Чонгук на это согласился, сменяется на "почему я раньше этого не сделал?". — Чонгук–и, тебе нравится? — а в ответ только полузадушенный стон, из-за чего Тэ остановился. — Чонгук?! — Тэхён, Господи, не останавливайся... — и на выдохе, — да, очень...        Когда всё подходило к неизменному концу, Чонгук кончил первым, пачкая животы и кровать, кажется, Юнги. Позже он услышал едва заметное "Чонгук–и" и почувствовал, как внутри разливается что-то теплое и вязкое, а потом пустота и тотальное удовлетворение во всём теле.        Чонгук чувствует, как рядом прогибается матрас под тяжестью родного тела, а потом Тэхён перекидывает руку через Чонгука и прижимается, засыпая. — Тэ, меня Юнги–хён убьёт... — Пускай убивает, давай спать, — старший чмокает Чонгука в щёку и приподнимается, опираясь на локоть. — Не жалеешь о своём выборе? — Издеваешься? — Чонгук повалил Тэхёна на кровать и прижался головой к его груди. — Я тебя так люблю, Тэхён–а, а ты где–то пропадал столько времени... Старший счастливо засмеялся и обнял еще немного дрожащее тело ближе. — Я тоже тебя люблю, Чонгук–и. И очень постараюсь уезжать ненадолго. Утром им нехило влетит от хёнов, потому что, во–первых, есть свои отличные кровати, а во–вторых, ну, зашкерились хотя бы. С ними и так уже всё давно понятно.