Белый Призрак

51-й полицейский участок, Нью-Йорк Пятница, 19 августа, 2016. 9:10 Шерон стояла у окна, обхватив ладонями горячую чашку чая, которая почти обжигала, но наблюдение за рабочей суетой отвлекало от колючего пощипывания в пальцах. Взгляд детектива наматывал круги по комнате совещаний, и всякий раз, как она возвращалась к изначальной точке — фотоколажу с мест убийств девушек, начинало болеть там, где у них уже не сможет. Во рту скапливалась терпкая горечь, и в чай хотелось добавить чего покрепче. Хроническое недосыпание в особенно напряженной обстановке сказывалось абсолютно на всем: начиная с желания опрятно собирать волосы в пучок и маскировать темный круги под глазами, заканчивая очередным мозговым штурмом, который, казалось, лишь заводил в один и тот же тупик. Время беспощадно текло сквозь пальцы уже опущенных рук… Грант Уорд сидел за столом посредине комнаты, разговаривая с кем-то по служебному телефону, и раздраженно угукал, прижимая трубку к плечу. В другой руке он держал противно пилиликающий мобильник, и даже с немалого расстояния Шерон смогла разглядеть имя звонившего — агент Роджерс. Они с Сэмом отправились в морг, как только разобрались со всеми формальностями в доме убитого Герберта Таннхаузера в Ривердейле. Доктору Блейку пришлось отложить все свои текущие дела, когда Стив вынуждено засверкал значком. Составлять им компанию у Шерон не было ни малейшего желания. С минуты на минуту она ожидала вызов дежурного офицера. Джеймс Барнс звонил около часа назад — полиции Нью Хайд Парка, наконец, удалось задержать Лилли Айсли сразу же после посадки ее самолета в аэропорту, и в сопровождении офицера и самого шерифа она направлялась в 51-й участок. Детектив Картер сделала последний глоток чая и вновь взглянула на доску. Личность Призрака все так же оставалась загадкой. Возможно, им была дочь Таннхаузера, поиски которой так ни к чему и не привели. А может, она была очередным подельником — членом команды, которая способна на страшные вещи. Сколькими союзниками Призрак окружила себя? Как люди могут участвовать в подобном? Что толкает их на совершение таких зверств? Сколько еще женщин должно умереть, чтобы детективы наконец поймали виновника? Ответов на эти вопросы у Шерон не было, как и на те, что касались ее личной жизни. В этом случае перспектива удачного расклада казалась еще туманней. За пять дней совместной работы с мужем они не сказали друг другу и слова, которое касалось бы только их двоих. Лишь работа сутками напролет и многозначительные взгляды в спину, наполненные злостью и обидой. Обижаться — это по части Роджерса, а злилась больше Шерон. Это чувство выматывало ее, отнимало последние силы, но поделать с этим она ничего не могла. Идти к мозгоправу некогда, а копаться самой — тем более. Хуже было лишь от того, что происходящее в их со Стивом семье было у всех на виду. Косые взгляды сослуживцев хоть и не особо волновали Картер, но настойчиво цеплялись за спину, делая и без того неподъемный груз еще тяжелее. Шерон выдохнула и поставила чашку на подоконник. Мелинда Мэй как раз встала из-за стола, разминая шею. — Готово, — сообщила она, когда детектив Картер обратила на нее внимание. — Все фото в системе. — Спасибо, — кивнула Шерон. Она пыталась и сама это сделать, но нервы шалили, а программа упорно не хотела грузить файлы. Мэй предложила сделать перерыв и помочь. Картер восхищалась ее железному терпению. — Детектив Картер, вас ждут на проходной, — особенно раздраженно произнес Уорд, держа в руке вторую трубку служебного телефона. — Я, конечно, понимаю, что очень похож на диспетчера, но хоть вы меня не нагружайте! Мелинда и Шерон переглянулись, улыбнувшись уголками губ. Поправив ворот рубашки и одернув пиджак, детектив Картер направилась к пульту дежурного офицера — должно быть прибыл шериф Барнс. Спускаясь на первый этаж, Шерон поймала себя на мысли, что ее настроение улучшилось, но она тут же отмахнулась от этого и отчего-то нахмурилась. В тесном холле толпились патрульные офицеры у стойки, разбирая задания на день. Увидев детектива, дежурный показал пальцем в сторону скамеек для ожидания под стеной напротив и продолжил свою работу. Шерон тут же заметила черную кожаную куртку и серые джинсы. Волосы Джеймса Барнса были собраны в аккуратный пучок сзади, от чего Шерон стало немного неловко — ее прическа выглядела в разы хуже. Шериф стоял спиной к общей толпе, возле него на скамейке сидела рыжеволосая девушка с роскошными локонами в темно-зеленом кардигане и черных лосинах. Она гордо держала подбородок поднятым и подмигивала молоденьким парням в форме, которые засматривались на эффектную внешность молодой особы. — Шериф Барнс! — Шерон окликнула его, пытаясь перекричать гул патрульных. — Детектив Картер, — тут же обернулся Джеймс и протянул руку для приветствия. — Здравствуйте. Выглядите… — Ужасно, — закончила за него Шерон, улыбнувшись. — Я знаю. Значит, это она? — женщина кивнула в сторону девушки, которая заинтересованно наблюдала за разговором, прищурив глаза. — Лилли Айсли? — Да, — кивнул шериф, приказал взглядом офицеру, прибывшему с ним, следить за задержанной и, легонько взяв Шерон за локоть, отвел ее в сторону. — Адвоката еще не просила. И сразу хочу вас предупредить — допрашивайте ее сами. Мужчин к ней не подпускайте. — Почему? — хихикнула Шерон, бросив взгляд на Лилли Айсли. — Не знаю, как это объяснить, и не подумайте, что я спятил, но она словно гипнотизирует. Вы только посмотрите на это! — Джеймс указал на толпу офицеров, которые пялились на девушку похотливым взглядом, не в силах оторваться от ее манящего облика. — Хорошо, — протянула Шерон, озадаченная услышанным. Перед собой она видела обычную девушку, выделявшуюся разве что ухоженными волосами, о которых детектив сейчас могла только мечтать. — Как продвигается дело? — поинтересовался следом шериф, не зная куда пристроить свои руки. Казалось, ему жуть как хочется закурить. В итоге его руки оказались в карманах куртки, где он нащупал пачку сигарет и немного успокоился. — Не так продуктивно, как хотелось бы, — вздохнула Шерон, наблюдая за движениями собеседника. Ей казалось это забавным. — Будем надеяться, что она поможет нам прояснить хоть что-то. — Да, — шериф обернулся проверить на месте ли задержанная, затем снова повернулся к детективу. — За домом Кэмпбелла следят. Патрульные пару раз проверяли его — жив-здоров, на сколько это возможно в его положении. — Спасибо, я очень ценю вашу помощь, — с благодарностью в голосе произнесла Шерон. Она была обеспокоена состоянием Линкольна Кэмпбелла и совсем не хотела повторения истории Пьетро Максимофф. — Во всем. — Держите в курсе, — слегка улыбнулся Барнс. — Что ж, не буду больше вас задерживать. Удачи в расследовании. — Еще раз спасибо, — Шерон пожала руку шерифа и, распрощавшись, подошла к оставшейся на скамейке Лилли Айсли. — Вставай. Та хотела было что-то возразить, но хмурый взгляд детектива пресек на корне эти попытки. Зарегистрировав у дежурного офицера задержанную, Шерон проводила ее в комнату допроса и оставила одну на несколько минут. Обдумав тактику допроса по пути в комнату совещаний, детектив Картер предложила Мелинде Мэй присоединиться, в конечном итоге последовав совету шерифа Барнса. Уорд все еще сидел в окружении звонящих телефонов, и, казалось, мог скоро сам превратиться в один из таких. К тому же любитель пофлиртовать только мешал бы допросу Лилли Айсли. Допросная уже успела заполниться запахом духов Лилли Айсли, от чего и Шерон и Мелинда, словно по команде, скривились, войдя внутрь. Похоже, на мужчин это действовало по-другому. Детектив Картер села за стол, пересматривая какие-то бумаги в желтой папке, напарница осталась у стены возле входа. Девушка смерила вошедших женщин долгим недовольным взглядом, сжала губы и скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Мне нечего вам сказать, — констатировала Айсли, отвернувшись в сторону, чем вызвала смешок у детектива Картер. — Мы еще ничего и не спрашивали, — Шерон улыбнулась и переглянулась с Мелиндой. Та тоже выдала насмешку, заметив, как оскорбительно это подействовало на девушку. — Возможно, и не придется. У меня есть кое-что, что я бы хотела тебе показать, — Шерон снова зарылась в бумаги, продолжая говорить тихим размеренным тоном. — Ты ведь знаешь Дейзи Джонсон? Конечно знаешь. Вы же общались с ней. Она была очень приятной девушкой, милой, доброй, боролась за правое дело, — детектив подняла глаза на Лилли, чтобы видеть ее лицо, и начала выкладывать перед ней веер из фото с места второго убийства. — Так она выглядела, когда я ее нашла. У бедной девушки вырвали сердце, пока она была жива и в сознании… Я даже представить не могу, в каких муках она умирала. Шерон придавала своим словам драматичный окрас, выводя Айсли на эмоции. У той подергивался подбородок и уголки губ, пока она рассматривала предоставленные ей фото. Руки на груди сцеплялись туже в попытках унять дрожь во всем теле. Ее глаза заблестели, она снова сжала губы и отвернулась, продолжая молчать. — Ты позволила человеку, сделавшему это, проникнуть в жизнь Дейзи, изучить ее, втереться в доверие, чтобы потом ее было легче убить, — Шерон не повышала тон, лишь твердо произносила слова, вкладывая в них часть своей боли. — Каким нужно быть человеком, чтобы стоять в стороне и наблюдать за всем этим, когда у тебя есть власть остановить ее? Детективу, наконец, удалось заставить Лилли посмотреть на нее. Ей удалось сыграть на эмоциях, но пока она не понимала на каких именно. — Что у нее есть на тебя? Как она манипулирует тобой? У всех нас есть свои грешки, которые мы пытаемся скрыть или искупить, но не таким же способом, — Шерон снова указала на фото, но девушка оставалась неподвижной. — Ты же медработник, ты приносила клятву Гиппократа: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла». Что же получается: это для тебя не имеет никакого значения? Что же тогда имеет? Лилли продолжала молчать, стискивая зубы до боли. Глаза ее наполнялись блеском, и, казалось, слезы вот-вот побегут по щекам. Шерон понимала, что этот взгляд скрывал что-то еще. Что-то, что девушка не могла произнести вслух, но боль была слишком сильной, чтобы скрывать. — Или кто? — осознание пришло внезапно. Детектив откинулась на спинку стула, разгадав скрытое послание, и обратилась к напарнице. — Она ее любит… Пораженная этому факту, Шерон мотала головой, не в силах поверить в то, что происходит. Ей тяжело было понять природу такой любви, а еще тяжелей принять то, на что люди способны ради тех, кого любят. — А она тебя любит? — продолжила допрос детектив, когда Айсли снова обиженно отвернулась в сторону. — Твои чувства и преданность ей я под сомнение не ставлю. А вот с ее стороны все выглядит иначе. Свои следы она заметает идеально, а тобой решила рискнуть. Отдать нам, зная, что тебе грозит. Ты уж прости, но любимыми людьми так не размениваются. Девушка попыталась отвернуться еще больше, чтобы незаметно смахнуть предательскую слезу со щеки. Слова детектива ранили ее, задевая за самое больное, но предавать то, во что верила и кого любила, так просто она не собиралась. — Мне нечего вам сказать, — повторила она свои слова, повернувшись к Шерон. Теперь в ее взгляде не было ничего кроме решительности. — О, поверь мне, — разочаровавшись, начала злиться Шерон, — такая, как ты долго за решеткой не протянет. Запоешь, как птичка, ради сделки. Быстро собрав фото и громко закрыв папку, Шерон вскочила с места и вышла в коридор в сопровождении Мелинды. Не успев переключиться на коридорную суету, женщины синхронно вздрогнули из-за внезапного появления сержанта. Румянец на его щеках горел всеми оттенками красного, глаза сверлили насквозь, а руки были сжаты в кулаки. Шерон мысленно выругалась, поняв, что от такого Колсона добра не жди. — Детективы, только что мне звонили из офиса прокурора, — сержант делал паузы после фраз, переводя взгляд с одной женщины на другую. — Отгадайте, чего они хотят? Шерон вздохнула и скрестила руки на груди, ожидая выговор. Взгляд сержанта искрился злостью, кулаки сжимались крепче. Будучи человеком сдержанным, он не мог позволить себе накричать на подчиненных, тем более — женщин. Поэтому приходилось держать все в себе в ущерб своему же здоровью. — Не буду мучить вас в догадках, — уголки его губ нервно дернулись, а голос стал тише, грубее. — Прокурор хочет, чтобы вы определились с этим Освальдом Кобблпотом. Будете выдвигать обвинения или нет? И с этой, тоже не затягивайте, чтобы мне не ездили по ушам. Его почти шепот вызывал мурашки на затылке. Шерон и Мелинда переглянулись украдкой, виновато отводя глаза. Румянец сержанта, казалось, наливался новыми красками при каждом сказанном слове. Шерон всерьез забеспокоилась о его давлении. — И еще! — он поднял палец вверх, словно вспомнив что-то слишком важное, чтобы забыть. — Капитан тоже пристально следит за делом. Сказала, что мы мало работаем. — Мало? — детектив Картер глубоко оскорбилась подобным заявлением. — Шеф, да мы днюем и ночуем на работе! Если не в участке, так на выездах! — О?! Так вы должно быть знаете, кого сегодня распотрошат?! — глаза сержанта округлились из-за наглости Шерон, которая была присуща ей в некоторых высказываниях. Колсон считал это частью ее детективного шарма, но только не сегодня. — Я не хочу слышать эти оправдания! — он продолжал кричать шепотом, шипя подобно гусаку. — Почему департамент вообще так волнует это? — каменным тоном вмешалась Мелинда. — Мы всего лишь сотрудничаем с ФБР. Это их дело. — Поэтому и волнует, — пресек Колсон. Он закрыл на миг глаза, глубоко вдохнул и разжал кулаки. — До меня дошли слухи, что в Нью-Йорк Таймс уже готовится к выходу статья по нашему делу. Имя репортера — Лоис Лейн. Свяжитесь с ней. Будет обидно, если ей известно что-то, чего мы не знаем. Еще раз взглянув по-очереди на детективов, сержант удалился прочь, почесывая затылок. Шерон громко выдохнула, расстроенная тем, как Колсон смотрел на нее. Она не привыкла разочаровывать людей, которых уважала. — Расслабься, а то ты совсем побледнела, — отмахнулась Мелинда. — Начальство наехало на него, он наехал на нас. Это рабочая лестница — никуда не денешься. Пойдем, наедем на кофемашину. Шерон иронично улыбнулась и поплелась следом за напарницей. Сержанта ей было совсем несложно понять. И даже не давление сверху так злило его. Сегодня убьют еще кого-то, а они не имеют ни малейшего понятия, кто станет следующей жертвой. От осознания своей собственной бесполезности начинало подташнивать… Хотелось тишины и покоя и, к счастью, в комнате совещаний никого не оказалось. Похоже, телефонные поиски Уорда увенчались успехом, и он умчался в поисках новых зацепок. Шерон устало села за свой стол, чтобы оформить бумаги задержания двоих подельников Призрака для передачи их в прокуратуру. За всей рабочей суетой и беготней редко удается вовремя уделить время отчетам. Лицо сержанта Колсона все еще стояло перед глазами, а неприятный осадок после разговора с ним укреплялся внизу живота ноющим клубком. 27-й полицейский участок, Нью-Йорк Пятница, 19 августа, 2016. 15:58 Стайлз торопливо поднимался по ступенькам у парадного входа в участок, спеша вернуться в свою лабораторию. Прямо перед вызовом на место преступления, он запустил спектрометр для анализа состава перчаток, который собирался сделать еще вчера, но преступный мир Нью-Йорка не дремлел — нужно было выполнять свою работу. Весь день его тело одолевали странные спазмы, мышцы нервно передергивались всякий раз, как парень вспоминал о происходящем в его жизни. Ему казалось, Лидия стала еще отстраненней, зарывшись в свою научную работу. Это подогревало появление новых навязчивых идей, хоть он и убедил себя в том, что любовь всей его жизни не причастна к убийствам. Почти… Колкий порыв ветра догнал парня у входной двери вместе с голосом детектива Найт. Она помахала ему рукой и попросила подождать. Стайлз готов был поспорить на любые богатства в мире, о чем пойдет речь. Он несколько раз облизал нижнюю губу, поправил рубашку и, выпрямившись, изобразил улыбку подошедшей женщине. — Мне что-то еще нужно знать о деле? — прикинулся парень, изображая невинность. — Нет, — уголки губ детектива дернулись, — думаю, у тебя есть все необходимое. Я бы хотела поговорить с тобой о другом, — Мисти отошла в сторону, освобождая проход для толпы офицеров. Стайлз вопросительно нахмурился и машинально встал в защитную позу, скрестив руки на груди. — Я знаю, что ты следишь за ходом дела другого участка, — детектив улыбнулась, пытаясь не придавать обстановке слишком серьезного тона. — А вы следите за мной? — колко выпалил Стайлз. — Меня попросили, на самом деле, — продолжала мило объясняться Мисти Найт. — Послушай, Стайлз, ты отличный криминалист, да и парень хороший. Мне бы не хотелось, чтобы ты попал в неприятности. — Детектив Найт, — Стилински притворился зеркалом и изобразил такое же выражение лица, — это просто любопытное дело. Да, очень серьезное и страшное, но… Серийное убийство? Не часто за свою карьеру с таким сталкиваешься. Чистое любопытство и ничего больше. Это же не запрещено? — Нет, не запрещено, — сжала губы Мисти, покачав головой. — Но не забывай, что у всего есть свои последствия. — Принято к сведению, — Стайлз расплылся в улыбке и, склонив голову, обошел женщину, направляясь к двери. — И передайте это в 57-й участок. Последние слова вырвались непроизвольно, словно со злостью. Стайлз прикусил язык, тут же пожалев об этом, и, не оборачиваясь, умчался в свою лабораторию. Закрыл дверь, отдышался. Мысленно отругал себя за позволенные вольности, глубоко вдохнул и прислушался. Тишина. Значит, спектрометр завершил анализ. Стайлз бросил сумку на пол у своего кресла и прилип к экрану, вычитывая полученные данные. На столе уже лежал распечатанный анализ перчаток, который проводил Барри Аллен в рамках своего расследования. Осталось лишь сравнить. Сходится. По всем пунктам. Парень откинулся на спинку кресла и закрыл лицо ладонью. В голове снова оживились люди, с уже надоевшими вопросами и ответами на них. Это совершенно ничего не доказывает. Перед глазами возникла самодовольная улыбка детектива Найт, поучающая Стайлза, и руки сами потянулись к клавиатуре для набора пароля учетной записи. Назло всем, а главное — самому себе, Стайлз уже копошился в злополучном деле, обнаружив новые прикрепленные файлы. В груди заторохтело в одно мгновение, от чего палец дернулся как раз на кнопке «открыть». Фотографии с места преступления и со вскрытия, наконец, попали в систему. Их Стайлз еще не видел… Теперь перед его глазами открылась мозаика, сложенная из фото — выбирай любое. Пытаясь разглядеть маленькие значки, Стайлз очутился так близко к монитору, что почти мог касаться его носом. Пару раз вынуждено моргнув, парень отодвинулся подальше и нажал наугад. Казалось, изображение загружалось целую вечность. Бегущий по часовой стрелке кружок ожидания начал порядком раздражать, когда Стайлз решил закрыть файл. Но не успел. Перед глазами оказалось растерзанное тело молодой девушки. Слишком жестоко. Слишком кроваво. Слишком близко… Сработала профессиональная реакция, и глаза дотошно забегали по каждому пикселю экрана. Изображение рисовало сопровождающие картинки с Лидией в главной роли убийцы, а Стайлз отчаянно гнал их прочь, пытаясь представить на ее месте кого-то другого. Не работало… Прошло меньше минуты, когда взгляд зацепился за важную деталь. Важнее волос, выкрашенных в рыжий цвет… Стайлз сглотнул бы подступивший комок, но тело его застыло. Глаза сверлили монитор в одной точке, выжигая дыру на фото, где был изображен треугольник под левой грудью жертвы. В такт барабанящего сердца, Стайлз принялся кликать мышью, просматривая следующие фото. Они все так же медленно открывались, а отметина на теле жертвы все так же оставалась тем, чем она была. Парень не успел опомниться, как обстановка на фото сменилась — новая местность, новая жертва. Отметина все та же… — Господи, — застонал Стайлз и откинулся на спинку кресла, вжимая кулаки в глаза. — Неужели это происходит на самом деле? Он чувствовал, как тревога пробирается в самые кости, вызывая ноющую боль, хуже зубной. Он чувствовал, как заканчивается кислород в легких, но собственное тело противилось сделать новый вдох. Он понимал, что роль Лидии в этих убийствах становилась все серьезней. И если не она потрошила этих девушек, то точно была вдохновительницей. 51-й полицейский участок, Нью-Йорк Пятница, 19 августа, 2016. 19:40 Атмосфера в участке накалялась все больше с каждым новым кругом секундной стрелки. Постоянные телефонные звонки раздражали не меньше нервных постукиваний ручек по столу, а от переизбытка кофеина в организме хотелось устроить целое барабанное шоу. Дежурный офицер раздавал указания патрульным участка, которые в полном составе работали сегодня ночью. Полиция всего города стояла на ушах. Бело-синие автомобили колесили по кварталам, имея при себе фоторобот Призрака и ориентировку на машину. В новостях несколько раз прокрутили об этом сюжет, обратившись к гражданам с просьбой быть осторожными и непременно звонить 911, если они заметят что-то подозрительное. Сегодня снова кого-то убьют… Агент Роджерс и детектив Уилсон вернулись в участок несколько часов назад с подробностями об убийстве Герберта Таннхаузера. Причиной смерти послужило удушение тонким металлическим предметом — предположительно проволокой. Из-за длительной заморозки время смерти определить оказалось затруднительно, но изворотливый Фитц придумал способ. Он запросил данные энергокомпании и, сравнив потребление электричекой энергии за последние два года, определил примерное время убийства. В ноябре 2015 года произошло снижение потребления электроэнергии ровно до того, сколько было необходимо лишь работающей морозильной камере. Компания Призрака пополнилась новым лицом на доске — из Ривердейла пришел фоторобот дочери Герберта Таннхаузера, составленный художником со слов соседки Элис Купер. Портрет ничем не примечательной девушки смотрел на окружающих неживыми глазами и мог оказаться вполне бесполезной картинкой. Соседка видела девушку лишь однажды вблизи и то — на школьном фото, вживую детально рассмотреть ее все же не удалось. Совпадений в базе тоже не оказалось. Стив связался с дорожным департаментом Нью-Йорка. Хоть поиск через права с Призраком не сработал, был велик шанс именно так найти ее соучастницу. Но на это тоже требовалось некоторое время. Мэлинда звонила знакомому в редакцию газеты Нью-Йорк Таймс и почти без угроз попросила его краем глаза взглянуть на статью Лоис Лейн. Тот долго отпирался и отнекивался, в итоге выдав краткий пересказ. Похоже, журналистка собиралась обвинить полицию Нью-Йорка в расизме, сексизме, пренебрежительном отношении к детям-сиротам и еще полдюжины пунктов, но секретными данными по серийному убийству все же не обладала. Узнавать информацию в государственных учреждениях в вечер пятницы ставало практически невозможно. Уорд пропал еще после обеда и до сих пор от него не было никаких вестей. Похоже, он отправился в «тур извинений» по всем своим бывшим подружкам, работающих во всевозможных инстанциях города. К тому моменту, как Сэм принес ужин из тайского ресторанчика напротив участка, Шерон получила несколько замечаний от Мелинды по поводу своей бледности и пару косых взглядов от Стива с замаскированным беспокойством. Глупо было и дальше сваливать это на стресс и отсутствие сна — с ней явно что-то происходило. Но Шерон упрямо отказывалась признавать это. Команда в неполном составе снова принялась за обсуждение, анализ, предположения, выискивая то, что они упустили. У них все еще не было четкого мотива и связи между жертвами. — Так, давайте еще раз пройдемся по первым подозреваемым, — предложил Стив, широко потягиваясь. — Чаще всего… — Да знаем мы, — раздраженно прервала его Шерон, встав из-за стола. Сидеть было некомфортно, поэтому она решила померить комнату шагами. — Ну, — начал Сэм, размахивая в воздухе палочками для еды, — если алиби Пьетро Максимофф на время смерти его сестры могло оказаться ненадежным, то на время убийства Дейзи Джонсон оно у него железное — парень как раз впал в кому. За Виктором Шейдом ведется наблюдение, безалаберное, но все же. Он больше безобидный сталкер, нежели серийный убийца. — Первые подозреваемые в обоих случаях мужчины, — все еще шагая вдоль стены комнаты совещаний, произнесла Шерон почти нормальным тоном. — А у нас по факту убийца женщина. Здесь это не сработает. Шерон поморщилась и остановилась, опираясь рукой о стену. Странное чувство внизу живота не поддавалось описанию и вызывало дискомфорт. Присутствующие в комнате в очередной раз заметили, что с Картер что-то не так. Мелинда хотела было подскочить к ней, но в дверях показался сержант Колсон. Он осмотрелся, спрятав руки в карманы брюк, и остановил взгляд на Шерон. — Детектив Картер, с вами все в порядке? — Да, — отмахнулась та, поправив волосы. — На вас лица нет, — Колсон нахмурился, заговорив командирским тоном. — Идите домой, отдохните пару часов. Не хватало мне, чтобы вы от своей переработки в обморок тут начали падать. — Я в норме, шеф, — начала отнекиваться Шерон, но перечащие ей Сэм и Мелинда лишь подкрепляли приказ сержанта. — Проверь, не сдох ли твой телефон, — детектив Уилсон подошел ближе, вручая напарнице пиджак и сумку. — Обещаю, позвоню, как только будут изменения или новости. Серьезно, Шерон. Та молча оделась, сделав вид, что подчинилась приказу сержанта, но для себя решила — примет душ и сразу же вернется в участок. Колсон еще пару мгновений помялся у двери и, пропустив перед собой Шерон, поспешил удалиться в противоположном направлении. — А ты чего сидишь? — внезапно пробормотал Уилсон, обращаясь к Стиву. Тот озадаченно посмотрел по сторонам в поисках ответа. — Чокнутая серийница вроде как не прочь поиграть с твоей женой и знает ваш адрес. Отпустишь ее одну домой? Несколько секунд в попытках принятия правильного решения растянулись на целую вечность. Стив успел представить себя в роли сталкера, преследующего собственную супругу до дома или до боли неловкое молчание в машине, если она, конечно, согласится на то, чтобы он подвез ее. В его голове разыгрывались десятки сценариев возможного расклада вещей, но ни один из них не давал ответа на вопрос: что делать, когда они окажутся только вдвоем в закрытом пространстве? Квартира четы Картер-Роджерс, Нью-Йорк Пятница, 19 августа, 2016. 20:51 События пошли по сценарию неловкого молчания. Стив догнал жену на стоянке служебных автомобилей с предложением подкинуть до дома, а она нехотя согласилась, чтобы не разыгрывать сцену перед десятком офицеров, с немалым интересом наблюдающими за этой парочкой. Со дня приезда Стива и его работы с полицией Нью-Йорка, сплетни об их браке занимали в жизни совершенно посторонних людей слишком важное место. Холод между ними двумя был очевиден с расстояния в несколько километров, но давать новые поводы бездельникам для пустой болтовни Шерон не собиралась. Затянувшаяся поездка домой заставила Стива задуматься над тем, что в словаре жутко не хватает слова, способного описать ту всепоглощающую тишину в салоне автомобиля, которая воцарила с момента зажигания. «Неловкое молчание» и близко не подходило для того, чтобы представить убийственный холод между двумя когда-то близкими людьми. В какой-то момент пришлось погромче включить радио, но зазвучавшая оттуда нелюбимая песня Шерон набросилась на Стива необъяснимой паникой. Он попытался быстро сменить радиостанцию, но ткнул пальцем не на ту кнопку — устройство зависло и выключилось лишь при остановке у дома. Шерон все это время молча смотрела в окно, абстрагируясь от происходящего, и до той злополучной песни ей не было никакого дела. Она не стала ждать пока муж выйдет из автомобиля, и широким шагом направилась к входной двери в дом. На встречу вышла соседка по этажу и мило поздоровалась с Шерон, а затем сменилась в лице и угрюмо, почти незаметно, кивнула Стиву. — Почему она так на меня посмотрела? — Роджерс быстро догнал жену, чувствуя как взгляд соседки задевал его все больше с каждым пройденным шагом. — Как? — Шерон безразлично спросила, не оборачиваясь, и вошла внутрь дома. — Так же, как и каждый в участке, — обижено и с укором продолжил Стив и обогнал Шерон, переступая несколько ступенек за раз. — Что, прости?! — теперь были задеты чувства Шерон. За кого он ее принимал? За первую сплетницу на районе, которая выносит весь мусор из дома на суд посторонних людей? Шерон чувствовала просыпающуюся злость внутри. Ей становилось тесно под ребрами и, казалось, вот он — тот момент, когда все вырвется наружу. — Естественно, они знают лишь твою версию истории, — Стив раздраженно открыл входную дверь в квартиру, а Шерон ничего не оставалось, как последовать за ним. — Всем наплевать на то, что я думаю и чувствую! Такой реакции от себя в тот момент Шерон не ожидала. Изо рта вырвался громкий смех — немного наигранный, немного истерический. Муж снова заводил излюбленную пластинку, и сил терпеть это уже не оставалось. — Тебе кажется это смешным? — обижено хмыкнул Стив, пристроив руки на бедрах. Он сверлил жену взглядом в недоумении, начиная злиться. — Может, расскажешь? Я тоже посмеюсь. — Просто забавно, — начала Шерон, откинув волосы назад, — как ты снова умудряешься перекрутить ситуацию в свою пользу, сделать себя главной жертвой и обидеться на весь мир, — улыбка сошла с ее лица и теперь глаза горели лишь гневом, способным испепелить все в радиусе нескольких кварталов. — Так вот, позволь мне сказать тебе кое-что. Ты не жертва. Только не в этот раз. Я — жертва. — Не могу поверить, что ты говоришь это, — Стив мотал головой, уставившись в пол, пытаясь отмахнуться от болючих обвинений, но они все же ранили его самым неприятным образом. — Ты не сказала, что у меня был ребенок! — неожиданно для себя он повысил тон, но извиняться за это не собирался — разговор, рано или поздно, должен был подойти к этой отметке. — Да потому что у тебя его не было! — взорвалась Шерон, когда муж снова перетянул одеяло на себя. Она больше не в силах была сдерживать весь этот гнев и обиду, накопившееся из-за непонимания со стороны самого близкого человека. — Он был у меня! — Что ты несешь?! Послушай… — Нет! Просто замолчи! Я наслушалась достаточно, когда ты собирал вещи, потому что тебе нужно было все обдумать без меня. Так что, теперь слушать будешь ты! Они оба на мгновение затихли, продолжая стоять в центре гостиной. Казалось, термостат вот-вот запищит из-за повышения температуры в помещении — атмосфера накалилась до предела. Убедившись, что муж больше не будет перебивать, Шерон вдохнула полной грудью, пытаясь продавить тугой клубок обиды, ставший поперек горла, и продолжила: — Я была одна, когда узнала о беременности. Это должен был быть самый счастливый день в моей жизни, но радость не казалась правильной, потому что тебя не было рядом. Я была одна, когда впервые услышала сердцебиение ребенка, и это был самый прекрасный звук на свете. Но тебя там не было… Тебя не было так долго, — Шерон перевела дыхание, чтобы не расплакаться раньше времени, нашла силы говорить дальше. — Знаешь, иногда я ловила себя на мысли, что, возможно, больше не увижу тебя живым, и этот ребенок был подарком свыше — твоим наследием… Я начала придумывать имена. Девочку я бы назвала в честь твоей матери, а мальчика — Стивом, — она печально улыбнулась и отвела взгляд. Стив чувствовал, как вся та ярость, которая минуту назад подталкивала его к непоправимым поступкам, внезапно куда-то подевалась. На смену ей пришла боль, от которой хотелось завыть. — А потом, — Шерон снова вдохнула, — потом жизнь, которая росла во мне оборвалась. Ребенок, которого я вынашивала, умер. Часть меня умерла вместе с ним. Внутри словно образовалась дыра, которая затягивала в себя все, чем я являлась. И в один момент больше ничего не осталось — лишь пустота. Пугающая пустота. Такого никому не пожелаешь. Отчасти поэтому я не смогла сказать тебе. Я хотела, ты имел право знать, но я просто не смогла. Не знала как… — Шерон, — Стив попытался что-то сказать, но Шерон его не слышала. — Не хотела, чтобы ты ощутил нечто подобное… Но ты узнал, и каким-то образом стал единственным, чье сердце разбито. Ты ушел и оставил меня в тот момент, когда я больше всего в тебе нуждалась! — Шерон громко выдохнула, только сейчас осознав, что все ее попытки не заплакать были с самого начала неудачными. Соль давно обжигала ее лицо, а она все это время кричала сквозь слезы. Дыхание спирало и невыносимо болело внутри. Но уже не от избытка эмоций. Ноги внезапно подкосились, и Шерон едва успела схватиться за край стола, чтобы не упасть, стиснув зубы от режущего спазма внизу живота. — Шерон? — Стив испуганно бросился к ней, поддерживая за руку. — Что-то не так, — прошипела она сквозь боль, крепко вцепившись в плечо мужа. — Кажется, у меня кровотечение. 7 лет назад Бикон Хиллз, штат Калифорния Четверг, 23 января, 2009. 13:55 Эллисон стоит у дерева на школьном дворе и курит у всех на виду. На ней кожаная куртка покойной тети Кейт и рваные джинсы. Пряди волос закрывают лицо, выбеленное солью слез. В клубнях сигаретного дыма она больше похожа на призрака. Призрака прежней себя. Но ей все равно, что подумают люди. Недавно она поняла, что мертва внутри. За нарушение дисциплины и прогулянные уроки уже давно перестали звонить отцу. Он слишком пьян, чтобы что-то решать. Даже за драку с одноклассницей не исключили, пожалели и отправили к школьному психологу. Эллисон считает это полной херней и делает очередную затяжку. На нее больше не смотрят искоса, предпочитают вообще обходить стороной. Ей безразлично, она ни в ком не нуждается. Школьный звонок противно оповещает об окончании уроков и через несколько минут Эллисон приходится снова закурить при виде Лидии, направляющейся к ней. У той идеальная прическа и уверенный взгляд, но только Эллисон знает, о чем блестят ее глаза. За ними боль и пустота. Боль и пустота… Лидия замедляет шаг и смотрит по сторонам. Подходит ближе, заглядывая под копну темных сухих волос. Во взгляде Эллисон злость, но она понимает. Каждая по своему справляется со сломленной душой. Кто-то курит и плюет на систему, а кто-то надевает маску и доводит до идеала свои оценки в школе. — Сколько сегодня получила пятерок? — в ее голосе почти осуждение. Эллисон почти ненавидит ее за то, что у той хватает сил собирать себя по кусочкам. Эллисон ненавидит себя за это. — Не ожидала тебя здесь увидеть, — прощает Лидия раз в неделю. — Я тоже не ожидала, — Эллисон тушит о дерево бычок и начинает идти. — Проведу тебя до машины. Они идут молча. У них одна боль на двоих, но разные диагнозы. — Мама записала меня на терапию, — проговаривает Лидия так, словно ее сейчас вырвет. — Херня полная. Эллисон выпускает смешок и прячет руки в карманы куртки. У Лидии хоть мать есть. И отец тоже, а не на дне бутылки. Они стоят у машины, смотря в разные стороны. Эллисон тянется за сигаретой и плевать, что так часто. Лидия тоже закурила бы, но боится, что в купе со своими антидепрессантами бурые круги под глазами не спрячет никакая тоналка, а от зудения матери и так голова раскалывается. — Стайлз пригласил меня на выпускной, — Лидия представляет, что делает затяжку. — Тебе стоит пойти, — на полном серьезе говорит Эллисон, выдыхая в сторону. Она бы хотела, чтобы у Лидии все было так, как должно быть у семнадцатилетней девчонки. Хотя бы выпускной. Они снова молчат. Единственное, что дается не так тяжело — молчание. Долгое, тихое, но не спасающее. Спасения нет. Для одной из них так точно. Январский ветер заставляет Лидию дрожать, и Эллисон больше ни к чему затягивать. Она смотрит на нее, как делает не часто, и от этого взгляда отчего-то становится еще холодней. Душа стынет, но на лице ее улыбка. Она обнимает Лидию, так крепко, что сердце щекочет ребра. А та лишь замирает от первых прикосновений за несколько месяцев. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — шепчет Эллисон в рыжую макушку, проводя рукой по волосам. Лидия, наконец, заставляет себя сцепить руки на ее спине, вжаться носом в темные пряди на плече. Они не пахнут табаком и холодом. Они пахнут прощанием. Эллисон целует ее в щеку и улыбается напоследок. Так искренне, как только может. В глазах мерцают слезы, но ей не жаль. Это больше похоже на свободу. Лидии не верится. Она словно наблюдает со стороны, не в силах контролировать собственное тело. Нельзя ее отпускать! Нельзя вот так просто ее отпускать! А что, если она больше никогда ее не увидит?