I Give You Eternity

Ему показалось, что он раздвоился, раскололся пополам и одна его половина была горячей как огонь, а другая холодной как лёд, одна была нежной, другая — жёсткой, одна — трепетной, другая — твёрдой как камень. И каждая половина его раздвоившегося «я» старалась уничтожить другую. Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»

      Спустя час после того, как Лайтвуд выбрался из собственной могилы, он уже сидел в старом антикварном кресле в одной из комнат отеля, опустив голову на руки, казалось, она весила тонну. Жизнь парня перевернулась всего за один день. Все то, во что верил Алек, вдруг потеряло всякий смысл. Он хотел провести с Магнусом вечность или человеческую жизнь, главное — как равные. Но предполагал ли охотник… бывший охотник, что все может получиться вот так? Алек в лишний раз винил себя за то, что пошел к Камилле за ответами, ведь что можно было ожидать от вампира, а особенно от нее? А теперь брюнет и сам стал порождением ночи. «Лучше бы я умер» — так думал Лайтвуд, это лучше, чем иметь хоть какую-то связь с Белкорт, она его создатель, как бы противно это не звучало. «Я всего лишь хотел быть ближе к Магнусу, он мне не доверял, прошлое оказалось важнее». Голубоглазый думал о том, почему Бейн вообще должен был ему что-то рассказывать? Было ошибкой лезть в это, Верховный маг дал четко понять, что не хочет раскрывать перед нефилимом всю свою жизнь. Это Алек, как открытая книга, в нем не было бы загадки, даже если бы он не пересказал магу всю свою несущественную жизнь: мальчик, который верил во всех, кроме себя, думал, что влюблен в собственного парабатая и боялся подвести собственную семью. Все до тошноты банально и жалко.       Сжимая волосы в руках, Алек не выдержал и встал с кресла, осматриваясь. Комната была просторной, и несмотря на ветхие стены, на которых так сильно отразилось время, она выглядела изыскано. Старинная мебель, канделябры, огромная антикварная люстра и кровать с балдахином. Вдруг Лайтвуд дернулся, когда в дверь постучались. — Алек, это я, — Саймон был непривычно серьезен и спокоен, за что новообращенный вампир был ему благодарен. Вдохнув всей грудью, пусть это больше и не требовалось парню, он разрешил Льюису войти. — Я в порядке, — оборвал того Алек, он знал, что спросит вампир, и не хотел строить еще большую драму из произошедшего. — Рафаэль разрешил тебе оставаться здесь сколько потребуется, и он готов помочь чем может. Ну, там… «еда», и прочее, — видно было, что Саймону самому неловко от сказанного, но Лайтвуд оценил заботу со стороны парня, ведь, не так уж и давно, тот сам стал вампиром не по своей воле. Алек помнил, как Клэри переживала за него, пыталась помочь, а еще тяжелее ей было, когда она думала, что потеряла лучшего друга. От этой мысли в ледяном теле Алека все похолодело еще больше. Как себя чувствовали его друзья, когда нашли нефилима там, лежащего мертвым посреди туннеля. — Хорошо, спасибо, Саймон, мне правда нужно все обдумать. Скажи Иззи и… всем, что я в норме, просто пытаюсь переварить, — слабо улыбнувшись, сказал вампир.       Саймон понимающе улыбнулся, и только теперь Алек заметил в его руке стаканчик из-под кофе, но в нем было нечто другое. Он протянул его новообращенному вампиру, после чего сел в кресло. Сначала Алек сомневался, но потом им овладел голод, Лайтвуд прильнул к «напитку» и сам не заметил, как опустошил содержимое стакана за минуту. Все это еще было до боли дико и непривычно, вкус крови вызывал привыкание и отвращение одновременно. Отставив емкость в сторону, Алек последовал примеру Саймона и сел в кресло, постепенно ощущение тошноты прошло, и он почувствовал себя лучше. — Завтра я напишу Иззи и Джейсу, хочу с ними увидеться, — сказал Лайтвуд, перебирая собственные пальцы и отводя взгляд. Льюис же поднял брови, а затем провел рукой по волосам, создавая на голове легкий беспорядок. — А Магнус? — видно было, что он не хотел спрашивать, но это же Саймон, он не мог сопротивляться собственному любопытству, — С ним увидеться не хочешь? — Не знаю, почему я должен обсуждать это с тобой, — сказал вампир, скорее в шутку, но в этом была доля правды, с кем он вообще мог обсудить отношения с магом? — Наверное, потому что я просто спец в любовных отношениях: был безответно влюблен в лучшую подругу, а еще встречался с двумя девчонками. Ну или просто потому, что я на нейтральной стороне, и обсудив это со мной, ты получишь мнение со стороны. Это как выговориться незнакомцу, поверь, я не стану снова заводить эту тему, — слова потоком вырывались из Саймона, но в чем-то он был прав. — Хорошо, — робко ответил ему брюнет и еще минуту сидел молча, после чего все же заговорил, — Мы расстались, понимаешь. Точнее, Магнус бросил меня за то, что я пришел к Камилле, она предложила мне лишить его бессмертия, если я убью Рафаэля, — тут глаза Льюиса округлились, казалось, он не мог поверить в сказанное, — Но я отказался. — А почему тогда ты просто не перестал с ней общаться? — осторожно спросил вампир. — Она рассказывала мне о прошлом Магнуса, о том, что он любит, об их знакомстве. Понимаешь, я, оказывается, ничего о нем не знал и до сих пор не знаю. Когда-то он сказал, что мне можно просто спросить у него, но каждый раз Магнус переводил тему, и стало понятно, что бесполезно пытаться у него что-то узнать. Каждый раз, слушая Камиллу, я чувствовал себя на миллиметр ближе к нему, но как видишь, любопытство сыграло со мной злую шутку. Я понимаю, что из-за случившегося Магнус, возможно, захочет все вернуть, но какой смысл? Хотя есть вариант, что ему не нужен мертвый парень, тело которого больше не выделяет тепло, а еще в придачу пьющий кровь. Черт, прости, — Алек извинился перед Саймоном, ведь он сам был в отношениях, и эти слова прозвучали грубо в его сторону. Но тот лишь кивнул, понимая, что бывший охотник не хотел его обидеть, — Если бы этого не произошло, мы бы уже были чужими друг другу, а то, что я стал… вампиром, все изменило, но не изменило одного — он по-прежнему не доверит мне свое прошлое, а если и сделает это, то только из жалости. Я не хочу его жалости.       После этих слов в комнате повисла мертвая тишина. Иронично, не правда ли? Как только Льюис хотел заговорить, дверь распахнулась. Рафаэль явно не привык стучаться, поэтому он бесцеремонно зашел в комнату и окинул взглядом Алека и Саймона. — Я ухожу ненадолго, нужно доложить Конклаву о преступлении Камиллы, иначе потом обвинения предъявят нам. Ты же понимаешь, Лайтвуд, что тебе все же придется дать показания и рассказать, что случилось?       И он понимал. Но это будет нелегко, при чем для всех: самого вампира, его друзей и, особенно, для родителей. Интересно, Иззи сказала им? Внутри вновь все сжалось от осознания того, как теперь на Алека будут смотреть Роберт и Мариза. Они не одобряли связи с нежитью, а что будет, когда те узнают, что их сын — нежить. — Да, хорошо, — сказал Алек и проследил за тем, как Сантьяго удалился, перед этим кивнув Саймону. Это был жест типа — «Присмотри тут за всем». — Я думаю, вам нужно время, — сказал парень, и Александр даже сначала не понял, о чем тот. Но тут же последние слова эхом всплыли в голове бывшего нефилима. — Да, наверное, — еще раз обменявшись утешительными улыбками (Алек никогда и не думал, что будет так тесно общаться с Саймоном), парень скрылся за дверью, а Лайтвуд наконец откинулся на кровать и заснул.       Когда он открыл глаза, на часах, висящих напротив кровати, было ровно два часа ночи. Да уж, кто даст вампиру проспать всю ночь, внутренние инстинкты возмущались, почему вампир спит в такое время. Алек задумался, если бы он, как Саймон, испил кровь Джейса, мог бы и он ходить под солнечными лучами? Но тут же отбросив эту бредовую идею, вампир напрягся. Он вообще не хотел ниоткуда пить кровь: ни из человека, ни из стакана. Но от представлений об алой и ароматной жидкости, стекающей по шее какого-нибудь парня, например, Магнуса, у Алека чуть не потекли слюнки.       Понимая, что его мысли зашли слишком далеко, брюнет одернул себя и резко подскочил с кровати. Выходя в коридор, Алек подумал, что для глубокой ночи, в отеле слишком тихо. «Наверное, гуляют» — подумал бывший охотник и пошел по направлению к ванной. Тут же сообразив, что он и понятия не имеет, где та находится, вампир остановился и осмотрелся вновь. Решив все же проверить несколько дверей, Лайтвуд нашел нужную ему и, заходя внутрь, сразу же приблизился к раковине. Он ополоснул лицо ледяной водой, чтобы привести голову в порядок и освежиться. Посмотрев на свое отражение, Лайтвуд отметил мертвенную бледность, не свойственную ему совершенно. Буквально на секунду во рту вампира показались клыки, он с силой ударил кулаком в зеркало, дрожа от внезапно вспыхнувшей злости. На костяшках были слабые царапины, которые тут же затянулись. Схватившись за края раковины, Алек опустил голову вниз и простоял так еще пять минут, стараясь просто успокоиться, потому что внутри все просто кипело. Это не должно было случиться, Алек не должен был стать вампиром. Вся его жизнь была разрушена. «Я убью ее» — с этими мыслями Лайтвуд покинул помещение и сам не заметил, как на вампирской скорости, буквально за секунды, покинул отель.       И вот он уже стоял посреди дороги, не замечая несущихся по ней машин. Увернувшись от одной, Алек встал на тротуар и закрыл глаза, обдумывая, куда ему идти. Блуждая час по темным переулкам, вампир наконец остыл, он понимал, что, если Камилла сама не захочет встречи, то Алек ее не найдет, да и ему не справиться с Белкорт в одиночку, она была намного сильнее и хитрее, что не раз уже доказала. Решив, что бывшему охотнику просто необходимо увидеть сестру, он набрал ей сообщение с просьбой встретиться. И что странно, Иззи тут же ответила.       Назначив встречу в парке, где ночью обычно было пусто, вампир добрался туда буквально за минуту. Сев на лавочку, Алек откинул голову назад, смотря на ночное небо и луну, которая теперь стала для него новым солнцем. — Алек? — робкий и такой родной голос окликнул парня, и он тут же обернулся. — Иззи, спасибо, что пришла. — Разве я могла отказаться? — она села рядом, слишком осторожно, будто боялась спугнуть, — Извини меня, за то, что произошло, но ты понимаешь, что после… Макса, я не могла потерять еще и тебя, зная, что есть шанс. Лучше ты будешь ненавидеть меня живым, чем гнить в катакомбах города Костей. — Ты не виновата, Из. Я подумал и понял, что, скорее всего, поступил бы так же на твоем месте, — девушка положила руку на кисть Алека. Браслет в форме змеи изящно сверкнул в свете луны, а сама девушка выглядела великолепно даже в три часа ночи.       Не удержавшись (да и зачем?), брюнет обнял сестру, рядом с ней ему всегда было комфортно и спокойно. Словно все было как раньше, и никакого обращения не было. Но тут же Алек почувствовал, как его дыхание сбивается, а сам он улавливает сердцебиение и пульс девушки. Посмотрев на шею Иззи, брюнет испытал настоящее желание впиться зубами в нежную кожу. Клыки постепенно начали упираться в нижнюю губу вампира и он, резко отвернувшись, подскочил со скамейки. — Иззи, прости, я… Мне нужно идти, Саймон не знает, что я ушел, — последнее, что сказал Алек, прежде чем исчезнуть из-под освещения ночных фонарей.