Моё небо всегда со мной

Двери помещения распахнулись, впуская в помещение первые лучи солнца, следом за ними вошли два человека с автоматами. Они начали переговариваться на своём языке, который был не понятен для других. И только через несколько минут англоговорящий человек обратился к пилотам. — Вы идёте за мной, — обратился мужчина к людям, сидящих напротив Вика и Лёша переглянулись между собой. Гущин пытался не подавать вида, что его насторожила эта фраза, но Вике получалось это сделать гораздо хуже. Ей действительно было страшно. Алексей первый поднялся с пола, помогая сделать тоже самое Савельевой. Мужчина шёл впереди, не давая Вике делать тоже самое. Он считал, что сейчас эта девушка должна быть позади, но не потому что проявлял свой характер, а потому что в душе ему хотелось защитить её. Молодые люди вышли на взлетно-посадочную полосу. И только сейчас Гущину удалось увидеть тот самолёт от которого был шум. Он был намного меньше того, на котором они прилетели сюда, но тем не менее принадлежал к самолётам гражданской авиации. — Сможете взлететь? — неожиданный вопрос привёл в пилотов ступор — Что? — переспросила Виктория — Вы слышали мой вопрос — Если вы смогли сесть, то мы сможем взлететь — Значит так, вот сейчас и проверим, сможете или нет. И учтите, либо взлёт, либо каждого лично расстреляю, а я шутки не шучу, — террорист снял автомат с предохранителя. Пассажиров и остальных членов экипажа стали выводить из помещения.Вика стояла возле трапа, прикрывая рот руками, чтобы сдерживать крик, который так отчаянно пытался вырваться наружу. У неё не выходили из головы слова… «Либо взлёт, либо расстрел» Для чего им нужен был этот полет. Неизвестность всегда пугала. Она видела обречённость в глазах некоторых людей, а некоторые напротив смотрели на пилотов с надеждой, что их спасут. Каждый человек довольно быстро поднимался по трапу, ведь им угрожали автоматами. И от этого Виктории становилось ещё хуже, ведь на них надеятся столько людей, а где гарантии, что у них все получится. Ни Савельева, ни Гущин не верили в то, что их так просто отпустят. В чем-то должен быть подвох, но сейчас в чем конкретно не понимали никто. Из-за солнца становилось с каждой минутой все жарче и жарче. Все-таки это Африка. Только когда все пассажиры и бортпроводники прошли да борт, был отдан приказ подниматься на самолёт пилотам. Вика хотела верить, что все же всё обойдётся в лучшую сторону, но стоило только включить бортовые системы, как подвох был понят. Топливо слишком мало, чтобы долететь до России, да не просто до России, чтобы долететь до какого-то более менее безопасного аэропорта. Они не могут не взлеть, поскольку либо полет, либо расстрел. Двигатели начинали работать, они не понимали, как протянут хотя бы до куда-нибудь, но по всей видимости адреналин мешал размышлять здраво. — Управление на мне, — монотонным голосом сказала Виктория. Гущин лишь одобрительно кивнул, соглашаясь с девушкой и выполняя свои обязанности. На удивление, но все бортовые системы были в строе, и единственная настоящая проблема это маленький запас топлива. По всей видимости основная задача этих ужасных людей было именно крушение самолёта. Международный скандал, Русские граждане, это как раз то, чего им хочется больше всего. Они не знают слов сострадания и пощада, их не волнует, что на борту есть дети и есть люди, которых ждут дома. — Ну и какой план, ты видишь приборы? — Леша обращался к Вике, стараясь не выдавать своё волнение. — Здесь нельзя оставаться, быть может дотянем хотя бы куда-нибудь. Взлетаем. — Я не понимаю, откуда у них самолёт? Угнали? — А чему ты удивляешься? Когда мы улетали, аэропорт уже захватывали. Весьма вероятно, что это самолёт оттуда. — Нужно связаться с Россией. — Взлетим и свяжемся. Я надеюсь, что мы успеем. Самолёт отрывается от земли. Снова и снова остаётся неизвестность, снова и снова никто не понимает, будет ли он жить или можно прощаться. А самое страшное, что никто среди пассажиров даже не догадывался, что топливо хватит максимум минут на пятнадцать. Каждый продолжает верить в своё чудесное спасение. Они снова взлетают в небеса и снова их жизни весят на волоске.