Из камня и железа

      — Светлого дня, господин коммандер, — начал Кай прямо с порога, не давая шефу выдать фирменное свое «Что на этот раз?» — У нас в морге очередной пиздец.       Коммандер, как ни странно, воспринял новость достаточно спокойно. Молча протянул руку, требуя от них с Реном запись допроса. Получив желаемое, тут же промотал начало и сопроводил это ехидной ремаркой: «Думаю, ваши обжимания можно опустить за ненадобностью». Кай смолчал, прекрасно понимая, что вскоре Дальгору будет не до смеха.       Что ж, веселым коммандер в самом деле не выглядел. Но и не сыпал проклятьями, призывая на их головы Бездну и посылая в Инферно с демонами сношаться.       — Знаешь, Макнейр, я не удивлен, — мрачно заявил он. — То есть я мог бы удивиться, конечно, но ведь я имею дело с тобой! Могу лишь в очередной раз поинтересоваться: какого хрена ты и твоя чокнутая Зейра вечно куда-то вляпываетесь?       — И куда же мы вляпались? — полюбопытствовал Кайлин обреченно. У Дальгора же вид сделался гневный и одновременно очень ехидный.       — Твоя… хитромудрая барышня — никуда, у нее прямо-таки удивительный дар выбираться сухой из воды. А вот ты, милый мой, если и не вылетишь из полиции, то до офицерских нашивок можешь не дожить.       Услышанное не порадовало. Вылететь-то при всём желании не выйдет, так его и отпустили. А вот пожить еще немного хотелось, пожалуй. Да и в принципе плохая идея — умирать с такой кучей обязательств, как у него. И как бедолажка Энобус будет воспитывать Зейру в одиночку?       Как будто мало было и без того недовольного Дальгора, рядом дернулся Рен.       — И что вы предлагаете? На нашивки, свои или сержанта Макнейра, мне плевать, но вот это ваше «не дожить» очень не нравится.       Коммандер Дальгор взглянул с эдаким насмешливым умилением, и по своему опыту Кай знал, что такие взгляды ничем хорошим не кончаются.       — Надо же, какой шустрый мальчик нам достался, — проговорил Дальгор с нехорошей усмешкой. — Весь в папу!       Рен явно порывался ответить, но тут уж Кай устало взглянул на него и негромко велел:       — Угомонись, горячий парень. Я нынче слегка не в той форме, чтобы защищать тебя от взбешенного архимага, — и тут же снова обернулся к Дальгору. — Ладно тебе, Алистер. Просто скажи уже, что я натворил?       Разумеется, многоуважаемый коммандер Дальгор и «просто скажи» если даже и были друг с другом знакомы, то только шапочно.       — Знаешь, Кай, — начал он нарочито неторопливо, — как ни странно, но если я правильно понимаю ситуацию, то ничего ты не натворил. Разве что позволил себя обдурить, но всё же… это отнюдь не рядовой прецедент. Не знаю уж, как твой вспыльчивый дружок, а ты должен был слышать о проклятье Берталарда Мирраны.       Кай слышал и помнил — сложно забыть такое дурацкое имя, даром что историю Эрмегара им читал магистр Арнкор, самый скучный тип во всей Империи.       Берталард Миррана в истории отметился как некрос незаурядных талантов, однако именно этого — быть некромантом — ему хотелось меньше всего. Понятное желание, ведь полторы сотни лет назад отношение к некромантам не было настолько радушным, как сейчас. Берталард отчаянно завидовал своему младшему брату, Сигиберту — всеми уважаемому и любимому светлому магу, от рождения принадлежавшему к элите магического общества — заклинателям. Зависть его была настолько сильна, что помутила его разум и подвигла изобрести ритуал перерождения — то было сильнейшее темное проклятье, создавшее неразрывную связь между Сигибертом и Берталардом. Последний же лицом, разумом и силой стал копией своего брата — точнее, его доппельгангером, «злобным близнецом».       Технически, конечно, перерождение удалось. Но по факту гениальный некрос Берталард свалял дурака и сам себя обратил в условно разумную нежить по типу вампира, оставив от прежней своей личности только навязчивое желание быть Сигибертом. Чтобы войти в полную силу, двойнику необходимо было убить Сигиберта. Но это было не так-то просто сделать, да и всякой нежити для поддержания сил нужно чем-то кормиться… Иными словами, прежде чем приняться за брата, доппельгангер иссушил более дюжины человек. И на этом не остановился, ведь нежить сытой попросту не бывает.       «И если верить историческим данным, то образ действия у нашего маньяка и у душечки Берталарда подозрительно схожи», — признал Кай. Вот только неизвестные письмена на телах жертв ну никак не вписывались в картину. Кроме того, что-то здесь не сходилось… Вот только что? Кайлин пока не мог сказать, хотя нутром чуял — ответ лежит на самой поверхности.       — Так что, Алистер, — не скрывая недоверия, начал он, — думаешь, кто-то сляпал доппельгангера по моему образу и подобию?       — Именно это и думаю, — мрачно подтвердил коммандер. — И не просто сляпал, а сделал это твоими же руками… Точнее сказать, твоего будущего двойника умертвили и подготовили по всем правилам, а ты просто-напросто напитал силой все нужные плетения и поднял его вместе со скелетами. Пожри меня Бездна, до чего же умно!       — И до чего же странно. Впрочем, теория Рена о двух убийцах сюда подходит, если допустить, что Орош и Вестер убиты самим доппельгангером, а жизнью Нел Гриер расплатился за перерождение его сообщник, — Кайлин нахмурился, усиленно размышляя. — Но вот в чём дело: если доппельгангер — некромант, тогда ему не нужен сообщник; если этот сообщник сам некрос — тогда ему для поднятия двойника не нужен я, только вещь с отпечатком моей магической силы. И вообще, кому в голову придет становиться моим двойником? Да чтоб меня все демоны Инферно, если во всём этом есть хоть какой-то смысл!       Дальгор пожал плечами, будто извиняясь.       — Мотивов и я не вижу. Да только всё сходится, если верить тому, что я знаю о доппельгангерах. А знаю я весьма много, спасибо архимагу Джердису за науку.       «Ну еще бы, — желчно подумал Кай, — Джердис, поди-ка, ровесник того Берталарда. Или, по крайней мере, уже вошел в силу и учился в Академии, когда информация по доппельгангеру еще не была так строго засекречена».       Находились желающие так же кардинально поменять свою жизнь, как свихнувшийся некрос, посему информацию и засекретили — насколько он помнил, лет через тридцать после террора Берталарда, то есть ровно сто сорок лет назад. А архимагу Джердису уже под двести, недаром тот решил отправиться на покой. Однако если должность придворного некроманта он оставил еще десять лет назад, то покидать Темный круг не спешил. Ведь это означало призвать туда Кайлина, который, по мнению их драной архимагической светлости, ничуть к такой ответственности не готов. Не то чтобы сам Кай рвался в архимаги, однако это снисходительное неодобрение неизменно выводило из себя.       — Разделаться с этой дрянью сложно, — тем временем продолжал Дальгор, — особенно, если она успела сравняться с исходным материалом. Да и сейчас он уже неслабый, учитывая, что за этот самый исходный материал взяли тебя. А чем больше трупов — тем сильнее будет твой злобный близнец. Когда он начнет резать сильных магов, мы тут все пятый угол начнем искать.       — Какие варианты? — мрачно и вместе с тем по-деловому поинтересовался Ренделл.       С самым безмятежным видом Дальгор развел руками, будто речь шла о внеочередной инвентаризации полицейского морга.       — Ну, в идеале мы находим двойника нашего замечательного Кая до того, как он войдет в полную силу. Либо убиваем самого Кая, и тогда доппельгангер тоже счастливо отправится в чертоги Хладной, куда ему и дорога.       — Я бы выбрал второй вариант, — бесстрастно заметил Кайлин, — но это, кажется, не в моих интересах. Впрочем, на всякий случай подкорректирую свое завещание, приведу дела в порядок, ну и всё такое…       Он отчетливо услышал, как Ренделл рядом скрипнул зубами и, скосив взгляд, увидел, как тот сжал руки в кулаки. А затем и вовсе по-хозяйски отодвинул его себе за спину, и, не успел Кай даже возмутиться, выдал:       — Второй вариант какой-то слишком хуевый, коммандер. Так что давайте рассмотрим первый. И без вашего замогильного юмора, мне сегодня уже хватило болтовни мертвой бабы.       Коммандер на такую ерунду, как хорошие манеры и хваленая некромантская сдержанность, никогда не разменивался. А потому в открытую загоготал, глядя на праведный гнев Ренделла и обалдевшую физиономию самого Кая. Обалдеть было от чего: не каждый же день его, некроса с поганым языком и чудовищным темпераментом, утаскивают себе за спину благообразные с виду папины сынки из боевки. И кто бы мог подумать, что ему это будет приятно? И даже не просто приятно, однако Кай не знал (или не решался себе озвучить) такого слова, что емко и коротко выразило бы его навязчивое желание схватить Рена и утащить обратно в морг, притом отнюдь не для допроса покойников.       — Я смотрю, слухи про разврат в морге и скорую свадьбу не совсем врут, — поддел Дальгор, кое-как отсмеявшись. — Успокойся, капрал. Никто твою зазнобушку убивать не собирается, нам это ой как невыгодно.       — Ну еще бы, я ведь любимая погремушка Темного круга, — едко ввернул Кай. — Срок эксплуатации, боги дадут, еще нескоро выйдет…       — Что мне сделать, чтобы ты заткнул этот поток самоуничижения? — Ренделл бросил на него грозный взгляд. Не дожидаясь ответа, сразу же вернул свое внимание Дальгору: — Коммандер, предлагаю перейти к делу, иначе мы застрянем тут до ночи, а у меня на нее другие планы.       Кай искренне понадеялся, что какие-либо планы Рена на ночь, если они без его участия, включают в себя лишь здоровый ночной сон. Он никогда не любил делиться.       — Надо пометить этот день красным: нашелся смельчак, который заткнул самого Кайлина Макнейра! — хмыкнул Дальгор. — К делу так к делу. И раз уж убийство нам не выгодно, будем осуществлять призыв. Кай, нужный ритуал напомнить или в очередной раз докажешь, что серебряные корочки не зря получил?       — Сам же понимаешь, что я могу без всякого ритуала выдернуть его хоть прямо сюда, — огрызнулся Кай. — Только не сейчас, когда весь мой резерв выжрали. В общем, это не проблема, лучше расскажи, что ждать от этой пакости. Нам в академии досталась только обзорная глава на седьмом году, а уж моему рыцарю, — это было сказано со всем возможным ехидством, — тем более не помешает послушать.       — Сюда призывать никого не надо, — поспешно проговорил коммандер. — Нужна открытая местность, в идеале освященная жрецами Пресветлой, чтобы эту дрянь перекосило заранее. Дрянь будет злая и сильная, даже для тебя, так что в одиночку и со своим рыцарем ты никого не призываешь. Я еще прикину, сколько некромантов потребуется, но в любом случае иду я и Фалько. Твоего горячего парня тоже прихватим на всякий случай, уж больно мне нравится его привычка превращать в пепел всякую гадость. Хотя цепь жаль, хорошая была, — Рен в ответ на это смутился, что, учитывая его геройские порывы, даже порадовало. — Обвесишь амулетами, какие найдешь, а то, не дай Бездна, что случится с единственным сынулькой нашей Огненной Светлости!       — Амулет я ему притащу, — отмахнулся Кай, хотя видят боги — лицезреть там этого боевика с его странными «магическими привычками» он точно не хотел, — у меня есть лишний от госпожи Линдтерн — побрякушки от некроса-артефактника осечек не дают, сам понимаешь. Ритуал когда будем проводить?       — Я бы и рад сказать, что когда пожелаешь, погремушечка ты наша, — скорбно вздохнул коммандер, с непонятным задором поглядывая на него. — Да и мне оно пока не горит, вот только ты наверняка захочешь перестраховаться. Потому как еще один труп, может два, и к тебе на выручку, поправляя розочку в петлице, прискачет сиятельный некромант Его Величества, — он картинно откашлялся, — лорд Гейбриел фон Лейернхарт собственной расфуфыренной персоной. Уверен, ты будешь рад!       Кай понимал, что это провокация, и еще какая. Прекрасно понимал, о да. Но одно лишь упоминание Гейба вызывало у него приступ неконтролируемого бешенства.       — Никакого, мать его, Гейбриела в моем кабинете, в этом корпусе и вообще ближе, чем в лиге от меня, — отчеканил он, с трудом сохраняя спокойный тон. — Иначе всё, что от этого выблядка останется, можно будет сгрести в урну и направить прямиком в фамильный склеп.       — Сам понимаешь, это не я решаю, — Дальгор выразительно развел руками и вздохнул с притворным сожалением. — Однако лицезреть это манерное нечто я тоже не жажду. Так что постараюсь поскорее разыскать подходящий кусок земли. К завтрашнему дню оклемаешься?       — Моя бы воля — пошел бы сегодня ночью, — мрачно заверил Кай. — Но так и быть, буду разумен и потерплю до завтра. Надеюсь, мой предполагаемый злой близнец потерпит тоже.       — Сегодня бы он пошел… — проворчал коммандер. — Спать иди, а то смотреть больно! К Фалько заглянешь?       Кай даже отвечать не стал, только затряс головой — вот уж кого он точно не хотел видеть сегодня, так это Стэна. Без его гневных речей и укоряющих взглядов он вполне может обойтись.              ***              Благодаря порталу, которые Ренделл ненавидел всей душой, его выбросило прямо на улицу, где жил Кай. Район явно из тех, что не трущобы, но и поздно вечером не погуляешь. Хотя похожие друг на друга домишки и выглядели весьма благообразно, а всё-таки мимо, небрежно козыряя, прошли целых две патрульные двойки дневной стражи. Рен лениво вскинул руку в приветственном жесте, даже не обратив внимания, с кем поздоровался — все мысли занимало произошедшее сегодня.       Для начала — Макнейр, на которого упорно продолжало вставать даже в самых неоднозначных и не располагающих ситуациях. Огнеборец знает, каких трудов стоило сдержаться и не поцеловать прижавшегося к нему Кая, пышущего силой, от которой мозги отшибало напрочь. Подобного Рен не испытывал никогда и не то чтобы очень хотел — опасно быть настолько подвластным чужому влиянию. Узнай об этом дорогой папенька — и останки Кайлина Макнейра придется сметать в совок. Ну или собирать кости самого Альфарда Дюрана по столице, чтобы предать упокоению в семейном склепе. Зная Кая, Рен уже ни в чём не был уверен.       Оттого особо неуместным казалось посещение макнейровского дома, пусть даже и под предлогом получения амулета, за которым фактически велели явиться. Не покидала мысль, что стоило бы оставить их общение исключительно в пределах полицейского корпуса (желательно подальше от морга). Вот только вряд ли бы это вышло — хватило и половины дня, чтобы беспокойство за бледного и, как показалось Рену, пошатывающегося на ходу Кая превысило все допустимые пределы. Ни стенография допроса свидетелей, ни отчет о произошедшем в морге, ни обед с Глуни и Элси, к невероятному облегчению, живой-здоровой и с подозрительной заинтересованностью поглядывающей на Недди, ни даже встретивший его у порога Генри не избавили от переживаний за обычно собранного и сильного Макнейра.       Рен почему-то сразу догадался, какой из подчеркнуто прилизанных домиков ему нужен. Вероятно, тот, у которого с чердачных окон повалил зловещий зеленоватый дым — Элси весьма красочно описала Зейру Яллес и ее способы заработка. Едва он подошел к дверям, как навстречу выскочил мужик — тучный, потный и перепуганный до Бездны.       — Господин Флерас, ну куда же вы, куда?! — возопил кто-то. Следом за мужиком выскочила миниатюрная южанка в ярком оранжевом платье. Рен подумал, что это, вероятно, и есть та самая Зейра. Смуглая и черноволосая, очень симпатичная, она чем-то неуловимо напоминала взъерошенную ворону. — Вы ж теперь совсем напугали свою супругу, вряд ли ж я ее второй раз дозовусь-то!       Указанный господин Флерас шумно засопел и принялся палец за пальцем отцеплять от себя чужую руку, цепко впившуюся в плечо.       — П-потом, госпожа Яллес, — забубнил он. — Сегодня… я не настроен. А дух, хм, больно агрессивен — уж думал, сожжёт меня дотла!       — Ах, какая незадача! — принялась сокрушаться Зейра. — Вы ведь учтите, господин Флерас — за повторный вызов-то цена возрастает на тридцать процентов!       Господин Флерас же в ответ на это смешно пискнул, выдал скороговорку в стиле «дела, хозяйство, в общем, до свидания» и с завидной для такого толстяка резвостью припустил куда-то прочь — наверное, к ближайшей портальной площади.       — Ну и чего этому идиоту не хватает? — Зейра пожала плечами. — Молодая любовница, дети, доход неплохой. Так нет, ему еще денег усопшей женушки подавай!       Тут, наконец, она заметила Рена и отчего-то вытаращилась так, будто узрела самого императора Константина. А затем вдруг всплеснула руками и побежала обратно в дом, радостно вопя:       — Бусенька, счастье мое! Свершилось! О, Пресветлая богиня! К нашему Кайлину наконец-то пришел мальчик!..       Рен, не совсем понимающий, какой Бездны происходит, только тяжело вздохнул. Ощущение, будто он пришел знакомиться с родителями будущей женушки, было не очень приятным. Хотя Зейра показалась ему забавной. Настолько, насколько вообще могла показаться таковой женщина, живущая в одном доме с Каем и очень уж сильно напоминающая незабвенных сестер Фейергольт, причем обеих сразу.       Пройдя в дом, он даже не успел окинуть помещение взглядом, хотя привычка сия была уже профессиональной. Потому что всё его внимание занял кот.       Энобус Адельдор Четвертый оказался весьма внушительным созданием, в меру жирным и не в меру огромным — казалось, подымать его на руки небезопасно для здоровья. Выглядел он, в общем-то, как и прочие коты верельдской породы — дымчато-серый, пушистый, с невообразимо высокомерной мордой и пронзительно-желтыми глазищами. Отличий от типового верельдского кошака было два — совсем уж монструозные размеры и до жути осмысленный, отнюдь не кошачий взгляд. «Кто ты, к демонам, такой и что делаешь у меня дома?» — легко читалось в этом самом взгляде.       — Эм-м, прошу прощения, — войдя в дом и с подозрением косясь на кота (тот отвечал ему тем же), произнес Рен, — я Ренделл Дюран, напарник Кая. Могу я увидеть его? Он просил зайти…       — Ну конечно, дорогуша! И увидеть можешь, и потрогать, и еще много чего интересного, — привалившаяся к косяку Зейра подмигнула с самым что ни на есть заговорщицким видом. — Только будить его сам пойдешь, я еще пожить хочу!       Рен посмотрел на нее с сомнением, тоже не горя желанием будить Кая. Не потому, что боялся (хотя и это тоже, чего себя обманывать), скорее сомнительной казалась мысль о том, чтобы оказаться с ним в одном помещении при наличии кровати. Если уж он на столы в морге не мог спокойно смотреть…       — Я могу и подождать, или зайти позже… — попытался отговориться он, на что получил еще один взмах руками.       — Ну что за ерунда! Лучик будет рад! — и она, с невиданной для девушки ее роста и комплекции силой принялась подталкивать его в сторону лестницы. — Так что иди развлеки нашу выдохшуюся злючку, а мне пора. Вся в делах, дорогуша, вся, как есть! — на пару секунд она призадумалась, а затем, неуловимо напоминая Макнейра, деловито проинструктировала: — Если Кай вдруг спросит — скажи, что я на свиданке с каменюкой. Впрочем, не думаю, что он даст тебе время на разговоры… я б не дала… Ну, пока-пока! Бусенька, веди себя хорошо!       И на этой развеселой ноте Зейра стремительно унеслась прочь, оставив Рена чуть оторопело глядеть ей вслед. Кое-как переборов желание сбежать следом, он под всё тем же подозрительным взглядом кота направился наверх.       Комната Кая оказалась небольшой, причем значительную часть ее площади занимали плотно заставленные книжные полки и немалых размеров кровать, на которой, уткнувшись лицом в подушку и закопавшись в одеяло так, что была видна только рука, спал сам хозяин.       — Кай?.. — для приличия позвал его Рен, заходя в комнату. Ответа не последовало, но это было неудивительно — после истощения маги восстанавливались с помощью двух вещей: сна и внушительного количества еды.       Помявшись у изножья кровати еще немного, он прошел дальше и присел напротив места, где предположительно должна была находиться голова. Совесть еще мучила Рена, когда он всё же решился потормошить его за плечо.       — Кай, это Рен, ты просил зайти за амулетом и… Кай?..       Тот поначалу никак не отреагировал и Рену пришлось позвать и потормошить его еще несколько раз, прежде чем Макнейр зашевелился, пробубнил что-то и явил наконец из-под одеяла свой лик. Лучше б не являл, ибо при одном взгляде на его лицо Рену и самому поплохело — оно было настолько бледным, что отдавало в синеву, с синюшными же губами. Если бы не слабое дыхание и тот самый бубнеж, всерьез можно было решить, что сержант Макнейр не выдержал тягот некромантской службы и отправился в мир иной.       — Кай, мать твою, очнись! — Рен затряс его активнее, с ужасом отмечая, насколько тот холодный. — Кай!       — Прекращай меня трясти, а? — слабым голосом взмолился Кай, пытаясь отцепить от себя чужие руки, но его собственные пальцы явно не желали слушаться. — И так ведь хреново.       — Я уж вижу, — буркнул Рен, чувствуя как понемногу отпускает накативший было страх. Но руку с плеча Кая всё же не убрал. — Ты выглядишь как труп, на ощупь как труп и если честно, мне бы стоило оттащить тебя в лазарет. Кай, ты ел вообще?       — Да, мамочка, я ел, — подумать только, даже в таком состоянии Макнейр умудрялся оставаться невыносимым желчным засранцем. — И уймись ты со своим лазаретом. Кровообращение скоро должно восстановиться, уж как-нибудь не загнусь.       Униматься Рен не желал.       — То есть должно, но не факт, что восстановится? В общем так, не хочешь в лазарет — хорошо. Но тогда я иду за лекарем, на тебя смотреть страшно! — и с этими словами он попытался подняться, но был схвачен за запястье приоткрывшим один глаз Каем.       — В общем так, никто никуда не идет. Хочешь помочь — либо скройся с глаз, либо раздевайся.       Не стоит и говорить, что явной связи Рен не увидел, да и вообще был настолько удивлен подобному предложению, что удалось только спросить, вытаращив глаза:       — Прости, что?       — Ложишься и греешь, — пояснил Кай, насмешливо щурясь. — Нет, не делаешь удивленное лицо. Что бы ты там ни нафантазировал, охальник, а с таким кровяным давлением у меня не встанет даже на прекрасного тебя.       — К-кого греешь? — промямлил Рен, пропустив мимо ушей последнюю фразу. Спать в одной постели с кем-либо, кроме Генри, ему приходилось очень редко.       — Ну, можешь попробовать погреть Бусика, — предложил Кай, кивая на запрыгнувшего на постель кота. Бусик в ответ на это очень недобро прищурился, всем своим видом демонстрируя, как больно будет тому несчастному, что попробует его погреть.       Ренделл тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Получилось плохо: очевидные галлюцинации в виде Кая, зовущего лечь рядом, проходить не желали, да и кот выглядел уж больно реальным. Как и его когти. Помявшись еще немного, он всё-таки скинул куртку и пристроился на краю кровати, за что получил тяжкий вздох Макнейра.       — О Бездна, за что мне всё это… — Кай подгреб его к себе, заставляя уткнуться носом куда-то в плечо. — Меня греешь, а не дальний угол постели.       Так определенно стало понятнее, чего от него хотят. Да и, честно говоря, было куда приятнее, несмотря на пробравшую дрожь, когда обняли ледяные руки. Рен повозился, устраиваясь поудобнее, перекинул руку через Кая и даже погладил попавшегося под ладонь кота, почти сразу же ощущая, как начинает клонить в сон. Последнее, что он почувствовал, если ему не приснилось, конечно — это тихий смешок и прикосновение губ к своей макушке.              ***              Чужой взгляд следовал за ним неотступно. Тьма, всегда надежная и верная избраннику Госпожи, предавала его раз за разом; враг затаился в самой гуще теней, следил за ним жадными глазами. Выжидал. Кай был испуган и разозлен, и растерян тоже. Как бороться с тенью, если ты сам рожден из тени, если ты ею поцелован, благословлен?       Как бороться с тенью, когда ты сам — тоже тень?       Тьма обретала очертания. Непривычно ласковая и прилипчивая, будто оголодавшая псина, она тянулась к нему ледяными пальцами, сияла жуткими алыми глазами, шелестела многоголосым полушепотом:       «Господин… дай нам силу, господин!»       Хватка чужих рук становилась осязаемой, ледяные пальцы теплели, а самого Кая будто сковывала незримая корка льда. Он дернулся, пытаясь вырваться, и… проснулся.       «Охренеть, — не без усилия Кай поднял руку, чтобы утереть лоб — сухой, как ни странно. — И что это было?»       То, что с ним творилось несколько часов назад, больше всего походило на откат от сильного темного проклятия: дурнота, слабость, могильный холод. Сейчас, слава богам, было просто холодно, хотя это вообще за гранью реальности, когда рядом спит горячий как печка боевик. Как тот умудрился безмятежно уснуть в обнимку с мертвецки холодным некромантом — тоже хороший вопрос.       «Хороший вопрос — это почему он вообще лежит у меня в кровати, — подумал Кайлин. Сама мысль о постороннем мужике в его спальне, куда было высочайше дозволено входить лишь господину Энобусу и Зейре, причиняла жуткий дискомфорт. — А, ну да. Ты, придурок, возжелал себе большую грелку».       Чтобы согреться, можно было просто усилить кровоток, что он сейчас и сделал. Однако в том состоянии, в котором Рен его нашел, можно было запросто вскипятить себе кровь или сотворить еще что-нибудь не слишком полезное для здоровья. Так же можно было позвать Зейру — ей не внове обязанности большой грелки. Однако та уже наверняка где-то в районе Золотых ворот, выносит мозги бедолаге херг Ларту. Да и потом…       «Да и потом, — не стал лукавить Кай, — ты даже в полуобморочном состоянии только и хотел, что под благовидным предлогом затащить мальчишку в постель».       Он вздохнул и неохотно сел на кровати — Бусик, устроивший гнездование в его волосах, недовольно перевернулся на спину и растянулся на всю подушку. Его пушистый хвост мазнул Рена по щеке: тот поморщился, но просыпаться пока не надумал.       «Я об этом точно пожалею, — флегматично подумал Кай, раздирая пальцами спутанные кудри и созерцая спящего в его постели боевика (боги, даже звучит так кошмарно, что хоть с крыши прыгай). — Хотя нет, уже жалею, — поправился он. — А, да кого я обманываю? Сейчас мне пофиг».       Кай уже с энтузиазмом раздумывал, какое непотребство сотворить с беззащитным спящим Реном (раз уж нормальное кровяное давление вернулось — грех не воспользоваться), однако взгляд зацепился за вязь рун, испещрявшую его кисти и предплечья. Сам он не был таким корифеем ритуальной письменности, как Лайам Эрдланг, однако и его познаний хватало, чтобы понять: что-то тут здорово не так. Чем дольше Кай глазел на эту защитку, тем меньше она ему нравилась.       «Так, это стандартные, защитные и эфирные, как у меня, — он осторожно поворачивал руку Рена так и эдак, запоминая рисунок для последующего переноса в кристалл, — эти вроде огненные. Вроде… А остальное-то за каким демоном тут нужно?»       Видимо он сжал запястье слишком сильно, потому что Рен вдруг сморщился, дернул руку, пытаясь освободиться из его хватки и, не преуспев в этом, резко открыл глаза.       — Что ты делаешь? — хриплым ото сна голосом поинтересовался он, а затем, не дожидаясь ответа, вдруг протянул к его лицу свободную ладонь и коснулся пальцами лба, скул и напоследок легонько погладил по губам. Каю даже показалось, что он услышал облегченный вздох. — И какого демона с тобой было?       — Ну, полагаю, это было неприятное следствие моих магических привычек, — протянул Кай с деланной задумчивостью. — И вообще, это наше с Бусенькой семейное дело. Ну как, устраивает тебя такой ответ?       Будто в подтверждение его слов, Бусенька с громовым мурлыканьем полез к нему на колени всей своей немалой тушей, при этом не забывая коситься на Рена как на потенциальный ужин.       «Ревнует, скотина пушистая!» — изумился Кай, машинально принимаясь наглаживать кота. Бусик, подобно своему хозяину, был не слишком-то склонен к проявлению нежных чувств. Тем более при свидетелях.       — Но заметь, — нашелся-таки Рен, — из нас двоих на труп был похож ты. Согласись, это куда более основательный повод для беспокойства по сравнению с какими-то рунами.       Кай на это лишь негодующе фыркнул, показывая, что остался при своем мнении. А затем снова перевел взгляд на кота — господин Энобус по-прежнему был настроен подозрительно и даже враждебно.       — Господин Энобус, вы так надулись, что сейчас лопнете! В чём конкретно он обвиняется? Хм… — он взглянул на Рена с подозрением. — Только не говори, что у тебя дома собака.       — Да, а я разве не говорил? — даже удивился Рен такой смене темы, подтягиваясь на подушке, чтобы принять сидячее положение. — Обычно про Генри я рассказываю сразу же… На редкость бесполезная скотина: большие уши, приплюснутая морда, жуткий храп и вообще он самая ленивая задница на свете. Но в остальном — хороший парень.       — Прелестно, — ну да, с кислой миной Кая это словечко не вязалось. А в пронзительном взгляде Энобуса и вовсе читался немой вопрос. — Чего пыришься? Не знал я… Нет, мой господин, вы не можете сожрать Рена, он мне самому пригодится. Ну, подумаешь, собака… ты тоже не воплощение Пресветлой богини, знаешь ли.       Бусик взглянул на него как на предателя, спрыгнул на пол и, махнув на прощание своим роскошным хвостом, гордо прошествовал к дверям — вероятно, отправился на кухню, заедать горечь измены.       Рен проводил его взглядом, а потом вдруг резко повернулся к Каю и подозрительно сощурился:       — Эм-м, Кай… Твои волосы… — и словно не зная, что еще добавить, снова протянул руку, чтобы подцепить светлый локон. Кай отчего-то смутился и тут же недовольно наморщил нос.       — Да, я в курсе, без грима я выгляжу как третьекурсник Академии. Веснушки, локоны эти девчачьи…       — Мне нравится! — не дав договорить, остановил его Рен. Правда, он не смог при этом не покраснеть. Еще бы — признаваться в своей симпатии мужику, с которым валяешься в одной кровати. По мнению самого Кая, во всём этом было что-то абсурдное и забавное одновременно. — Мне нравится, — повторил он более уверенно, всё же заставив себя собраться. — И локоны, и веснушки. Тебе даже колдовать не пришлось, чтобы я это сказал!       — Я, конечно, понимаю, что тебя от моей силы кроет, — протянул Кай, когда всё же удалось вернуть себе дар речи от подобного — весьма сомнительного, между прочим! — комплимента. — Но не настолько же, чтобы злого страшного некроса попутать с девочкой-цветочком из целительской дежурки. Или кого там боевке положено кадрить?..       Судя по всему, его слова задели Рена. Он резко отдернул руку, прищурился зло и опустил ноги с кровати.       — Действительно, о чём это я — запасть на некроманта, какой абсурд! — он замолчал на несколько секунд, видимо, стараясь справиться с эмоциями. — Но вы правы, сержант Макнейр, меня кроет от вашей силы! И что делать с этим я в душе не разумею, так что прошу прощения за неуместный флирт!       Мало кто мог похвастаться тем, что лишил Кайлина Макнейра дара речи. Да еще и многократно. Да еще и так, чтобы из головы напрочь вымело все мысли, кроме как «валить и трахать».       Честно сказать, ему вовсе не хотелось связываться с кем-то, кто в состоянии проделывать такие фокусы с его мозгами: одноразовым перепихом подобное уж никак не ограничится. И это сулит чересчур много проблем. Ради собственного же спокойствия следовало отшить Рена прямо сейчас. Окончательно и бесповоротно.       Только вот Кай попросту не мог отшить кого-то настолько привлекательного и милого. Надо сказать, он до этого знаменательного дня вообще ничего и никого не считал милым, даже собственного кота… нет, особенно собственного кота.       «И всё же я об этом пожалею, — снова констатировал Кай, созерцая обиженную сучку в виртуозном исполнении боевика. — Впрочем, по-прежнему пофиг».       Сделав для себя все нужные выводы, Кай решительно потянул Рена за запястье, опрокидывая обратно на кровать, и прижался губами к приоткрывшемуся от удивления рту. Некоторое время тот не шевелился, а потом вдруг зарылся пальцами в его волосы на затылке притягивая ближе к себе, и отвечая так, что всякая ерунда вроде неправильных рун и наличия собаки, которую вряд ли одобрит Бусик, напрочь вылетела из головы в считанный миг. Вскоре его интересовал лишь один вопрос: какого такого рогатого демона они до сих пор одеты? Впрочем, таковыми они вряд ли останутся надолго — Ренделл уже вовсю расстегивал на нём рубашку, не прекращая целовать. И о Хладная, как он это делал! Так в поцелуе ему никогда еще не отдавались. Когда Кай уже был готов кончить от одних только губ на своих губах, шее, ключицах и вообще всём, что обнажила сброшенная рубашка, Рен вдруг отстранил его, смотря прямо в глаза абсолютно шальным взглядом.       Он хотел что-то сказать, но пока собрался с мыслями (ну или с духом, кто его разберет), Кай его опередил и поинтересовался со смешком, не забыв на всякий случай прижать к кровати посильнее:       — Снова собираешься сообщить, что не путаешь работу с не-работой?       Для приличия тот всё-таки смутился, покачал головой и тихо ответил спустя несколько секунд:       — Не собираюсь. К тебе трудно оставаться равнодушным.