Просто любить

      Я ничего не имею против учёбы — получать новые знания очень здорово, но всё же в школьном подходе есть что-то… неправильное. По крайней мере, если бы я вёл биологию в нашем классе, я бы попытался объяснить тему, а не распинался бы полчаса о том, какие мы тупые и ленивые, как делает в данную минуту наш учитель. Скорее бы уже эта пытка закончилась…       Я бегло читаю параграф в учебнике, чтобы не тратить на это время потом. Как обычно, ничего особенно интересного. От скуки пробегаю ещё пару глав и убираю всё с парты — скоро звонок, — а потом кошусь на соседний ряд и улыбаюсь Ральфу; он отвечает преданной улыбкой и довольно кивает на часы. Да, скоро свобода!       Для того, чтобы окончить свою проповедь, учитель задерживает нас на перемене, зато забывает о домашнем задании и отпускает без него, что всех несказанно радует. Окрылённые удачей, выбегаем из кабинета и валим в холл. Я спускаюсь по лестнице последним и к концу пути слегка задыхаюсь. Да, нам, толстякам, нелегко живётся…       Ральф суетится вокруг меня: подаёт куртку, рвётся сам её застегивать, чуть ли не шнурки на ботинках мне завязывает, а я ворчу, краснея:       — Хватит, прекрати, я сам справлюсь!       Он смущённо роняет руки и улыбается, глядя на маленького и круглого меня с высоты своего почти двухметрового роста.       Понятия не имею, как нас угораздило влюбиться друг в друга — честно, я даже не помню, с чего всё началось, но факт остаётся фактом. Эта носатая каланча с оттопыренными ушами и сутулой спиной не отходит от меня ни на шаг, окружая заботой и составляя нешуточный контраст с моей расплывшейся фигурой. Особенной остротой ума Ральф не отличается, хотя порой его шутки весьма примечательны. С уроками я ему помогаю, он в ответ носит меня на руках в прямом и в переносном смысле… В общем, мир и гармония, а с тем, что мы оба парни, я смирился.       Правда, иногда Ральф ведёт себя слишком развязно: начинает приставать ко мне на улице или пытается взять за руку — тогда я, конечно, протестую, ибо не хочу, чтобы нашу личную жизнь обсуждали все, кому не лень. Я и так не пользуюсь особой популярностью в классе (разве что во время контрольных), ухудшать ситуацию в разы нежелательно.       Мы выходим из школы. Ральф хочет нести мою сумку, будто мы в начальной школе, но я отказываюсь — это было бы просто смешно. Мы добираемся до метро и вливаемся в толпу, которая течёт по платформе в сторону поезда. В вагон нас вносит потоком — меня вжимает в стену, Ральф врезается в меня сзади, и двери благополучно закрываются.       Чёрт, как же неудобно: прямо перед лицом не особенно чистая стена, сумка сминает живот, руки зажимает непонятно где, а ехать так ещё минут пятнадцать, пока толпа не рассосётся. Ненавижу пятницу…       Ральф уютно сопит над ухом. Мне неловко от столь близкого соседства даже с ним, но я пытаюсь мыслить позитивно и шучу:       — Удобно?       Он не отвечает, зато я чувствую, как от его дыхания нагреваются мои волосы. Немного щекотно, а мне даже деться некуда. Вздыхаю, насколько это позволяет мой сдавленный со всех сторон организм, прижимаюсь лбом к стене и закрываю глаза.       Через некоторое время раздаётся застенчивый шёпот на ухо:       — Эрни…       — А?       — Я хочу тебя.       Дрёма слетает, словно сбитая пулей. Резко открываю глаза и выворачиваю шею, пытаясь увидеть лицо этого странного человека, но вижу только его плечо.       — Чего? — ошарашенно переспрашиваю я, но ответ уже довольно явно упирается в мою поясницу. Вот попал! Я заливаюсь краской. — Ральф, ты, ммм… ну… здесь не слишком…       — Нет, конечно, — поспешно отвечает он, но я не успеваю расслабиться, как он добавляет: — Лучше дома…       Моя кожа покрывается мурашками. Неужели он серьёзно?! У нас этого не было ещё… и не знаю, как у него, а у меня этого не было вообще! И я как-то не планировал…       — Слушай, я не думаю, что это хорошая идея… — бормочу я в полуобморочном состоянии, ощущая руку на своём бедре. — Эй, не надо!       — Прости, — виновато бубнит он и обнимает меня одной рукой за пояс.       — Ты спятил?! Тут полно народу!       — Прости.       — Соображать же надо, ну!       — Прости. — Его пальцы забираются под куртку.       — Ральф! — Испуганно ворочаюсь, пытаясь исправить положение.       — Прости. — Он наконец убирает руку, но отодвинуться от него некуда.       Вздыхаю с облегчением, лишь когда на одной из станций основная толпа покидает вагон и даёт возможность сесть. Устало плюхаюсь на сиденье, Ральф садится рядом и заглядывает мне в лицо. Вид у него немного странный.       — Ты обиделся?       — Пока нет, — выпаливаю я.       — Прости. — Он сжимает моё колено, я вижу круглые от изумления глаза женщины, сидящей напротив, и бью его по руке.       — Хватит!       — Прости.       — Тебя заклинило, что ли?       — Про…       — Всё-всё, замолчи!       Кажется, я схожу с ума.       Чтобы отвлечься, я достаю из сумки первый попавшийся учебник и мрачно утыкаюсь в него — не читаю, только страницы иногда переворачиваю. Ральф обиженно пыхтит рядом, но хотя бы больше не пытается выражать свои желания так недвусмысленно.       Что же мне делать? По идее мы сейчас едем к нему, чтобы сразу сделать всю домашку и освободить тем самым выходные, но с таким настроением… А может, это всего лишь очередная неудачная шутка? Кошусь на его джинсы и краснею, понимая, что всё слишком масштабно для шутки. Вот чёрт…       Стоит лишь на секунду допустить мысль, что Ральф увидит меня без одежды, как становится смешно и противно. Конечно, я не сумоист, нет-нет, но всё равно приятного мало — в лучшем случае я похож на подтаявшее мороженое, такой же белый и рыхлый. Кстати, а это мысль: может, если раздеться при нём, у него отпадёт всё желание? Ой нет, я такого позора не переживу… Но что тогда?       Учебник в моих руках слегка трясётся — я начинаю волноваться. Если Ральф так сильно хочет… того, что он хочет, я с ним не справлюсь. Да нет, о чём я, не станет же он меня насиловать, в самом деле, это глупо!       Затравленно кошусь на парня — он сидит, понурившийся и напряжённый, в глазах вселенская печаль. Но не могу же я… Открываю рот, чтобы начать говорить, но так ничего и не произношу.       В молчании выходим из метро и идём в сторону его дома. Темнеет, камешки зловеще хрустят под ногами. А ещё холодно… или просто в метро было жарко?       Открытая дверь подъезда зияет, словно врата в преисподнюю. У самого порога моё сердце вдруг пропускает удар, и я останавливаюсь.       — Ральф, я тут вспомнил… Я не смогу сегодня с тобой позани… делать уроки, мне нужно быть дома, — мямлю я, пятясь. Он удивлённо хлопает глазами.       — Ты не говорил.       — Я только что вспомнил. Про… Извини. Давай я завтра утром к тебе забегу? — Фальшиво улыбаюсь и медленно делаю шаг назад, чтобы не оступиться.       — Боишься? — вдруг понимает Ральф и идёт ко мне. Я ускоряюсь. — Да не бойся ты, я же не… я же ничего! Ну прости, я не буду…       — Эй, не подходи!       — Эрни…       — Мне правда пора, — бормочу я, сжимая ремень сумки трясущейся рукой.       — Ну хоть поцелуй меня, — просит он грустно. Вот это другое дело.       — Мм… здесь? — нервничаю я.       — Там. — Он тыкает пальцем на дверь.       Скрепя сердце захожу с ним в подъезд и с трудом приподнимаюсь на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Они горячие, сухие и жадные, и уже через секунду кожа вокруг моего рта становится мокрой от его напора. Его руки сминают меня, словно тесто, и по всему помещению гулко разносится шумное дыхание.       Неловко цепляюсь за локти Ральфа и чувствую, как в мою спину вжимается стена. Ого, не припомню, чтобы он раньше целовался с таким пылом… Его колено неожиданно втискивается между моих, я вздрагиваю и отпихиваю Ральфа от себя, украдкой утирая лицо.       — Ну, я пошёл.       — Эрни, малыш…       — Я пошёл, говорю!       — Ты обиделся?       — Нет, — устало выдыхаю я. — Позвоню, как буду дома, ладно? И ты… не обижайся, пожалуйста.       — Нет, я нет, — мотает головой парень, который всё ещё дышит с трудом. Натянуто улыбаюсь и выхожу из подъезда.       Ох, нехорошо вышло. Нет, я нисколько не жалею, что осадил Ральфа, но сама ситуация теперь очень напрягает. Каковы шансы, что он забудет о своей затее или откажется от неё? Правильно, нулевые. Насколько я знаю, «хотение» просто так не отобьёшь… А мне-то что делать? Я пока не готов к такому крутому повороту в моей жизни, и вообще, мы встречаемся всего три месяца, о каком интиме речь? Пусть для многих это уже солидный срок, но я мальчик из приличной семьи — не в смысле, что «только после свадьбы», но всё-таки. Да и опять же, не уверен, что моё тело для этого годится…       Нет, надо прекращать думать. Как-нибудь разберёмся.       Переступаю порог квартиры и едва не вою, услышав громкий смех с кухни — караул, соседи пришли в гости! Значит, целый вечер придётся сидеть за столом и слушать бредни тётушки Саманты, а её четырнадцатилетняя дочь будет строить мне глазки и украдкой тыкать в бок… Неожиданно идея Ральфа теряет половину непривлекательных свойств и начинает казаться вполне приемлемым вариантом.       — Эрни, ты пришёл! — Изрядно выпившая мама с громким чмоком слюнявит мою щёку. — Угадай, кто у нас…       — Да я отсюда слышу, — бормочу я, сбрасывая ботинки.       — А где ты был?       — В школе.       — А чего так поздно?       — Сегодня пятница.       — Ааа… — Не уверен, что она поняла, но всё же кивает. — Ну проходи, я тебе сейчас котлеток положу.       О, котлетки! Что ж, ради котлеток можно и потерпеть. Но недолго.       Входя на кухню, без особого энтузиазма натягиваю на лицо кислую улыбку, хотя до этого мало кому есть дело. Тётя Саманта шумно приветствует:       — О, смотрите, кто пришёл! Дай я на тебя взгляну…       — С прошлой пятницы ничего не изменилось, — отвечаю я и усаживаюсь на ближайший стул. Кривозубая Бритни тут же включает кокетку и подмигивает мне ярко накрашенным глазом, отчего меня передёргивает. Какое счастье, что мой парень не красится, весь этот марафет выглядит довольно жутко.       Начинается бессмысленный разговор о повседневных заботах — как будто недостаточно самих повседневных забот, чтобы набить оскомину. Тётя Саманта жалуется на печень, запивая душещипательный рассказ очередной порцией виски, её дочь приторно улыбается и расспрашивает меня о школе, а мы с мамой больше молчим: я стараюсь отвечать как можно суше и короче, мама просто не имеет возможности прервать словесный поток соседки.       В какой-то момент я с ужасом осознаю, что не позвонил Ральфу, выскакиваю из-за стола под возмущённый писк Бритни и топаю в комнату. Кошмар, три пропущенных звонка!       — Алло?       — Ты почему трубку не берёшь? — тут же выпаливают на том конце. — Куда ты пропал? Где ты? Я уже на улицу вышел тебя искать…       Мои уши начинают нагреваться.       — Прости, всё в порядке, я дома.       Вместо того, чтобы покрыть меня отборным матом, он облегчённо выдыхает:       — Слава богу, тогда всё хорошо…       — Ты извини, я просто… Тут соседи нагрянули, запарили весь мозг, и я… Извини.       — Да ничего, — радостно отвечает Ральф, и мне хочется огреть себя по голове чем-нибудь тяжёлым. — А ты завтра придёшь?       — Да, конечно. Во сколько?       — Хоть щас!       — «Щас» — это пока ещё сегодня, Ральф, — хмыкаю я.       — Ой, точно… Ну тогда утром. Как… да. Как встанешь, так и приходи. Вернее, позвони и приходи.       — Да, я понял.       — Ну… пока? — неуверенно спросил он. — Ой, кстати, ты всё-таки не обиделся?       — Всё-таки не обиделся.       — Ну тогда пока. Я люблю тебя, малыш.       Сердце ёкает. Выдыхаю через рот.       — И я тебя люблю, — почти шёпотом отвечаю я. Чуть ли не каждый день произношу эти слова, а волнуюсь всегда, как в первый раз.       Скучаю по своей лопоухой каланче… Ну ничего, завтра опять увидимся. Или… чёрт, зачем я вспомнил?! Я не хотел думать о его домогательствах, это же всё испортит! Так, хватит, срочно выкидываем это из головы и возвращаемся к гостям.       — С кем ты разговаривал? — ревниво уточняет Бритни.       — Неважно.       — Почему? Ты что-то скрываешь?       — Если ты не в курсе, «неважно» означает «не твоё дело», — в меру вежливо сообщаю я.       — Подумаешь! — фыркает назойливая собеседница и как бы между делом роняет, возведя глаза к потолку: — А у тебя есть девушка?       — Есть, — хмыкаю я. — У неё рост под два метра, и она очень заботливая, в обиду меня не даёт.       И вот надо же такому случиться: именно в тот момент, когда я это произношу, за столом воцаряется тишина. Мама ошарашенно смотрит на меня.       — У тебя есть подруга? И ты молчал?!       — Да я же пошутил! — краснею я, но сказанного не вернёшь.       Бритни уже готова упасть в обморок от разочарования, мама взволнованно машет руками, а тётя Саманта гудит:       — Растёт мальчик, молодец! Так держать!       — Да я же…       — Почему ты не рассказал мне? — допытывается мама. — Неужели ты думал, что я буду против?       Да, мам, думаю, ты всё-таки была бы против, если бы я привёл к тебе Ральфа вместо «девушки»… Пытаюсь сохранять спокойствие.       — Нет у меня никого, успокойтесь. Это был сарказм.       — Почему? — ахает мама.       — А ты серьёзно можешь представить меня с девушкой?       — Я могу! — вклинивается вновь окрылённая надеждой Бритни. Бедная девочка, неужели в её окружении так мало парней, что она предпочитает вешаться на меня?       — А я нет! — огрызаюсь я и снова поворачиваюсь к маме. — Расслабься, это правда была шутка. Ты же сама говорила, что нужно сосредотачиваться на учёбе.       Стараюсь говорить с улыбкой, но оттого, что в это же время вспоминаю сегодняшний страстный поцелуй Ральфа в подъезде, улыбка выходит несколько нервной.       — Чушь! — фыркает тётя Саманта. — Учёба учёбой, но и отдыхать тоже надо! Молодому человеку в твоём возрасте просто необходимо…       — Боже, только не надо читать мне лекцию о половом созревании, умоляю! — мгновенно перебиваю я, морщась от её хохота. Нарочно, что ли?       — Ладно-ладно, скромник! Между прочим, я говорю о твоём здоровье.       — Со здоровьем у меня всё более-менее в порядке, — бормочу я и поднимаюсь с места. — Если позволите, я удалюсь к себе. Уже поздно, я устал.       — Ещё восьми нет, Эрни! — заметила мама.       — Это никак не мешает моей усталости. В общем, спокойной ночи, рад был пообщаться, — ядовито бросаю я и покидаю кухню.       У себя в комнате растекаюсь по дивану и слушаю, как мама шумно прощается с гостями в коридоре. На душе немного тоскливо. Эти вечерние посиделки с соседями происходят, к счастью, не каждую пятницу, но после них всегда возникает ощущение, будто меня вывернули, поковыряли изнанку и снова вывернули.       Вспомнив преданные глаза Ральфа, я уныло тыкаю себя в бок — палец легко сминает рыхлую кожу. М-да, красавец тот ещё. Собираю кожу в толстую складку на животе и вздыхаю: ну как в это можно было влюбиться? Такое придёт на ум только мазохисту или идиоту, а Ральф вроде ни то, ни другое, несмотря на некоторую отсталость… или я чего-то не знаю?       Продолжив обследование своего неподражаемого тела, ощупываю бёдра — творог и то более упругий, чем они. Думаю, проверять остальное не имеет смысла, везде одно и то же. А Ральф ведь обнимает меня, и ему вроде нравится… Честно, не понимаю. Конечно, у него тело на ощупь как доска, зато он худой. Мы просто идеальная парочка.       «Я хочу тебя», — звучит в подсознании хрипловатый голос, и я сглатываю. Зачем опять вспомнил? Это даже представить трудно…       — Ты не спишь? — Мама заглядывает в комнату.       — Пока нет.       — Слушай, а ты точно пошутил насчёт…       — Точно, мам, даже не сомневайся, — хмыкаю я, радуясь, что темнота позволяет скрыть яркий румянец на щеках.