Просто любить

      Утром просыпаюсь без будильника ровно в восемь. Ладно, сойдёт, чем скорее я уйду из дома, тем меньше нервов потрачу зря.       На всякий случай Ральфу звоню сразу.       — Алло, привет, ты спишь?       — Не… — сипит он, из чего я заключаю, что этот разговор, скорее всего, он воспринимает как часть сна.       — Мне можно прийти?       — Ага, конечно, иди… Жду.       — До скорого.       Умывшись, плетусь на кухню, открываю холодильник и обнаруживаю, что ничего, годного для завтрака, там нет: вчерашняя вечеринка оказала на продуктовые запасы самое губительное влияние. Поборов в себе раздражение, я возвращаюсь в комнату, кидаю в сумку учебные принадлежности, одеваюсь и после этого приоткрываю дверь в мамину спальню.       — Мам, я ушёл к Ральфу, позавтракаю у него.       Дождавшись сонного мычания, считаю свой долг выполненным и покидаю квартиру.       Настроение хорошее, иду пружинисто, бодро колыхая своими объёмами, и добираюсь до дома Ральфа довольно быстро. Без задней мысли нажимаю на кнопку звонка и едва не теряю глаза, увидев перед собой бледный обнажённый торс. Ральф, одетый исключительно в просторные клетчатые трусы, зевает во всю челюсть, смотрит на меня мутным взглядом из-под полуприкрытых век и растягивает губы в сонной улыбке.       — Привет, малыш.       — Ммм… — тяну я, смущённо косясь в сторону. Начав просыпаться, он вздрагивает и осознаёт неловкость ситуации.       — Ой, извини, я это… Я щас, ты проходи.       Я вхожу вслед за ним в прихожую, невольно задерживая взгляд на его худых волосатых ногах, и меня отчего-то тянет на истерический хохот, от которого я еле себя удерживаю. Ральф топает в ванную и включает воду, а я тем временем разуваюсь, иду на кухню и колдую над кофемашиной.       Кроме Ральфа я в этой квартире обитателей не знаю — его родители вечно в каких-то командировках, как и мой отец, так что живёт парень на правах холостяка. Иногда я ему тихо завидую: никто не зудит над ухом по утрам, не проверяет, какие носки ты надел, не запрещает сидеть допоздна в интернете… Мама, конечно, тоже не особенно строга со мной, но иногда материнский инстинкт работает у неё слишком активно, и это немного утомляет.       — Привет. — Уже одетый и проснувшийся Ральф с улыбкой подходит ко мне.       — Виделись, — хмыкаю я и раскрываю губы навстречу поцелую. Мм, он ещё и зубы успел почистить? Мятная прохлада обволакивает язык, так приятно. Довольно вздыхаю и отстраняюсь. — Слушай, ты не против, если я у тебя позавтракаю? У меня дома дефицит…       Он подскакивает с испуганным видом и бросается к навесному шкафу.       — Ой, да, конечно! Я щас… Щас я всё сделаю, ты садись…       — Да ты успокойся, мне бутербродов с маслом хватит!       Но, на взгляд Ральфа, мне может хватить только мешка печенья, кренделей, двух булочек с изюмом, упаковки глазированных пончиков и пакета хлебных палочек. Глядя на суетящегося парня, методично заваливающего стол едой, я только хлопаю глазами, держа в обеих руках по чашке с медленно остывающим кофе.       — Ральф…       — Вот! — гордо восклицает он и заботливо выдвигает мне стул.       — Спасибо… — Я несмело сажусь и ставлю на стол чашки. Парень устраивается рядом, улыбаясь во весь рот. — Не стоило так много…       — Ну что ты, мне нетрудно!       — Откуда у тебя столько сладостей, ты же их вроде не ешь? — замечаю я, надкусывая свежий пончик.       — Это я для тебя вчера купил! — радостно сообщает он. — Ты же сказал, что с утра придёшь, вот я и решил взять всего побольше… Нравится?       — Для меня? — поражаюсь я. — Ты хочешь, чтобы я обожрался и лопнул?       — Не лопнешь, — уверенно отвечает Ральф.       — Хм… спасибо.       — Да ладно, чего там.       Не люблю такие вещи, честно. Точнее, меня они, разумеется, не могут не трогать, но остаётся неловкое чувство, что мне нечем ответить на его заботу. Может, я не умею любить правильно?       — Невкусно? — огорчается Ральф, заметив, что я прекратил жевать.       — Вкусно, — улыбаюсь я, но улыбка выходит грустной.       — А чего ты тогда… такой?       — Ничего. Всё нормально.       — Я тебя чем-то обидел? Прости.       — Да хватит извиняться, ты ничего мне не сделал, — как можно мягче произношу я и протягиваю ему пончик. — Попробуй.       Он вновь сияет и слизывает глазурь сначала с пончика, потом с моих губ, после чего хитро усмехается:       — Сладкий.       — Ну, это ведь пончик, а не копчёная сельдь, — смущённо отшучиваюсь я, внезапно разволновавшись. Напрягает немного… Ральф накрывает мою руку своей горячей ладонью и слегка поглаживает пальцем запястье — отдёргиваю руку машинально, не успев сообразить, что делаю, но тут же возвращаю на место, не желая обижать парня.       — Ты чего? — удивляется он.       — Ничего. И нет, ты меня не обидел.       Он смеётся и одним глотком допивает свой кофе.       — Ну что, пойдём заниматься?       — Пойдём, — отвечаю я, стараясь игнорировать пошлый голос подсознания, ехидно продолживший фразу Ральфа. Ну и кто из нас после этого озабоченный?       В его комнате я привычно усаживаюсь за стол, и парень располагается рядом, придвинув стул так, чтобы наши ноги соприкасались. Он, как обычно, сидит боком к столу и расслабленно пишет, в то время как я низко сгибаюсь над тетрадями, занимая локтями всё свободное пространство. Поначалу мне было неловко так теснить хозяина комнаты, но Ральф утверждал, что ему удобно, и, понаблюдав за ним на уроках, я убедился в его искренности — он и в школе так сидит.       Мы не торопимся: во-первых, некуда, а во-вторых, на то, чтобы объяснить Ральфу, что от него требует задание, уходит довольно много времени. Это не из-за того, что он такой тупой, просто у него мозги, как говорится, не под это заточены, а мне совсем нетрудно повторить десять раз, лишь бы он в конце концов понял; а если не понимает с десятого раза, то я просто делаю за него.       О том, что усердные занятия иногда прерываются невинным переплетением пальцев или поцелуями, я вообще не говорю, это и так очевидно.       Часа через два я устало откидываюсь на спинку стула и потягиваюсь.       — Я всё, а ты?       — Ага, — улыбается Ральф и тянется ко мне. Я с готовностью окунаюсь в его объятия и поцелуи.       Поначалу всё привычно и спокойно, губы движутся размеренно и в такт, но постепенно руки парня сжимают меня всё крепче, а его язык проникает всё глубже в мой рот. Недовольно мычу, ибо на проверку горла не записывался, а меня игнорируют: Ральф, тяжело дыша, тянет меня к себе на колени, но безуспешно — мои ноги остаются где-то позади, а тело неудобно выворачивается. Как будто карамель растягивают… Пальцы парня беспощадно сминают кожу на моей спине, а губы внезапно смещаются и прихватывают мочку моего уха.       — Ральф! — На оклик он не реагирует, но когда его ладони забираются под футболку, я решительно отталкиваю его и вскакиваю на ноги. — Что ты творишь, чёрт возьми?!       Он растерянно моргает, весь какой-то напряжённый и помятый (хотя я вряд ли выгляжу лучше). Моё сердце бьётся тяжело и сильно, лицо пылает, но я скорее удивлён, чем смущён.       — Прости, — лепечет Ральф и тоже встаёт. Когда он делает шаг ко мне, я отступаю, и его глаза становятся жутко виноватыми. — Эрни, ты… прости, ладно? Просто я… Ты такой красивый, в общем.       У меня перехватывает дыхание — тоже больше от изумления.       — Ээ… послушай… — Он приближается, я выставляю ладони, упираясь ими в его твёрдую впалую грудь. — Я же просил послушать, а не подходить!       — Я только обнять…       — Ральф, я понимаю. Серьёзно. То есть… Ничего плохого ты не сделал, но… я не готов, — бормочу я, глядя в сторону, а его ладони робко ложатся на мои плечи. — Слишком всё быстро… Я не привык к такому.       — Прости. А когда привыкнешь, скажешь мне? — просит парень осторожно. Интересно, как он себе это представляет? Что я в один прекрасный день заявлюсь к нему со словами: «Слушай, я готов, где тут у тебя кровать?» Это вряд ли… да и глупо как-то.       Конечно, я не могу знать наверняка, но мне кажется, что для таких дел просто должен наступить момент, когда оба будут испытывать влечение друг к другу и поймут: пора… Но как объяснить это Ральфу, для которого «момент», судя по всему, намного опередил мой?       Я прижимаюсь к нему и говорю:       — Просто мне нужно чуть больше времени, чем тебе. Извини.       — Ладно, — отвечает он. — Я понял. Всё хорошо будет, малыш. Обещаю, я никогда тебя не изнасилую без твоего разрешения!       — Это самая романтичная фраза в истории человечества, — не сдерживаю смешка я. А с моего согласия, значит, нормально…       — Да? — наивно переспрашивает он.       — Да.       Шумно выдохнув, Ральф, слегка оттянув ворот моей футболки, целует меня в плечо, ближе к лопатке. Вспоминая о буйном цветении прыщей где-то в той местности моего тела, дёргаюсь и отстраняюсь.       — Что? — недоумевает он.       — Так… Ты лучше не лезь туда, не разочаровывайся раньше времени, — бормочу я и краснею. Он улыбается и целует в губы, после чего шепчет застенчиво:       — Ты… мне нравишься.       — Ух ты, а я думал, что ты меня любишь, — автоматически выдаю я и начинаю себя ненавидеть — сейчас совсем неподходящее время для шуток! К сожалению, защитную реакцию организма так просто не выключить… Впрочем, его это не смущает.       — Да… люблю… Но ещё ты мне нравишься…       Я могу в ответ забросать его целым ворохом колкостей, но не хочу повторять своей ошибки и молчу, потому что интуитивно понимаю, что под словом «нравиться» он подразумевает физическую привлекательность. И пусть мне кажется странным такое отношение к себе, но парень говорит искренне. Этому и мне не мешало бы поучиться.       — Я тебя люблю, — вот и всё, что я могу ответить. Надеюсь, звучит не слишком беспомощно. — Не обижайся.       — Я не обижаюсь. — Ральф зарывается носом в мои волосы. — Я ведь тебя тоже люблю.       Мы стоим в обнимку ещё пару минут, потом он без предупреждения подхватывает меня под колени и приподнимает над полом.       — А теперь идём обед готовить.       — Отпусти, я тяжёлый! — паникую я, цепляясь за его шею, но он со смехом транспортирует меня до кухни. Лишний повод задуматься о скрытых возможностях человеческого организма — между прочим, вес у нас почти равный, хотя он всё же тяжелее.       На кухне меня всё же опускают на пол. Ладони Ральфа поднимаются вверх по моим бёдрам, и его пальцы внезапно сжимаются на моих ягодицах, заставляя меня густо покраснеть.       — Мягко, — задумчиво произносит парень.       — Иди ты! — возмущаюсь я и отпихиваю его, а он смущённо хихикает.       — Ты не обиделся, малыш?       — Пока нет.       — Понял…       Нарезание колбасы и её красивое размещение на тарелке — верх моих кулинарных способностей, которого я и достигаю, пока Ральф варит картофель в мундире. Взглянув на дело моих рук, он улыбается и чмокает меня в висок, после чего ставит на стол тарелки с дымящейся пищей. От голода у меня уже сводит живот, поэтому я тут же сую в рот картофель и, естественно, обжигаю язык, едва не доведя Ральфа до инфаркта.       — Малыш! Ты в порядке? Очень больно?! — суетится он вокруг мычащего меня. — Вот, выпей воды, скорее!       Запиваю боль холодной водой, и становится чуть легче, хотя язык ещё покалывает. Вымученно улыбаюсь.       — Всё нормально. Я сам идиот, нечего было…       — Покажи! Точно всё хорошо? — Я покорно показываю ему язык, который тут же оказывается во рту парня — видимо, на сохранность решил проверить. Отстранившись, он облегчённо вздыхает. — Да, кажется, всё в порядке. Давай я тебе помогу.       Придвинув стул ближе ко мне, Ральф садится рядом, накалывает кусок картофеля на вилку и дует на него.       — Ральф! — розовею я. — Я же не маленький ребёнок…       — Это чтобы ты не обжёгся, — с нежностью отвечает он и подносит пищу к моим губам. Чувствуя себя до крайности неловко, склёвываю картофель и осторожно жую. — Нормально?       — Да. Давай, дальше я сам справлюсь.       — Ну нет, — с хитрой улыбкой отвечает парень. — Я должен убедиться, что с тобой ничего не случится.       — Ну хватит, это несерьёзно…       — Очень серьёзно. — Следующий кусочек он зажимает между своих губ и невнятно произносит: — Ешли хошешь, можно так.       — Если хочешь целоваться, это можно сделать и после обеда, — бормочу я. — Отдай вилку!       — Я же шушу, малыш, — расстроенно шепелявит Ральф и проглатывает еду. А я только собирался согласиться… — Я опять что-то не так сделал? Ты оби…       — Нет, но если ещё раз спросишь, могу и обидеться.       Грустно вздохнув, парень отдаёт мне столовый прибор, роняет голову на моё плечо и вяло поглощает свою порцию. Мне немного стыдно за свою чёрствость, но я всё-таки предпочитаю разделять еду и личную жизнь. Чтобы хоть как-то оправдать себя, я торопливо доедаю и целую Ральфа в стриженую макушку — он тут же распрямляется, будто пружина, на лице снова появляется широкая улыбка.       — Ты меня простил?       — А ты меня? — усмехаюсь я.       — Я на тебя и не обижался! — возмущается он.       — Аналогично.       Парень ласково трётся о мою щёку длинным твёрдым носом и поднимается.       — Щас посуду помою, и пойдём телик смотреть.       — Давай я помою.       — Нет-нет, иди, я щас.       Не переспоришь. Пожав плечами, я иду в гостиную и занимаю широкий диван. По телику, скорее всего, ничего интересного, но в порядке эксперимента щёлкаю пультом и натыкаюсь на какой-то ужастик, с виду вполне приличный. Оставим.       Вода на кухне перестаёт шуметь, и Ральф вскоре показывается на пороге комнаты. Он с улыбкой садится рядом со мной, согнув одну ногу в колене, и обнимает за плечи. Я молча киваю на экран, он отвечает тем же, но смотрит не на телевизор, а на меня, причём с таким видом, будто чего-то ждёт.       — Что? — решаю уточнить я.       — Ну… ты сказал… после обеда целоваться будем, — неуверенно отвечает парень.       — Я так сказал?       — Ага.       — Вообще-то я не совсем это имел в виду, но раз ты настаиваешь…       Просияв, Ральф набрасывается на меня. Не ожидая такого напора, я практически заваливаюсь на диван спиной, удерживаясь на локтях, пока чужой настойчивый язык ловит мой и оглаживает дёсны. Шея немного затекает от неудобного положения, но подняться сил не хватает, тем более, что громко пыхтящий парень нависает надо мной, словно Пизанская башня, и мнёт пальцами мой живот.       — Ты… полегче! — выдыхаю я, когда его губы перемещаются за моё ухо.       — А что? Я ничего… — хрипит он, прикусывая кожу, и я вздрагиваю.       — Эй! — Чувствую его ладонь, скользящую по внутренней стороне моего бедра, и не выдерживаю. — Хватит! Мы с тобой только сегодня говорили об этом! РАЛЬФ!       — А? — рассеянно приподнимает голову он.       — Руку. Оттуда. Убери. Пожалуйста.       — Ой, прости… — Парень смущённо отодвигается и убирает руки за спину, наконец давая мне возможность сесть. Его лицо темнеет от смущения. — Я это… Я нечаянно…       — От твоего «нечаянно» залететь недолго! — бурчу я, сжимаясь в комок. Нервная дрожь карабкается вверх по спине.       — Прости… — Кажется, что Ральф вот-вот расплачется от стыда, у него даже губы дёргаются. Меня охватывает чувство вины.       — Ральф, я просто… Я же объяснял, что…       — Да, я помню, просто…       — Ты ни в чём не виноват, правда…       — Прости меня, Эрни…       — Перестань! — Мне уже самому хочется рыдать при виде этого страдальца. Позабыв о стеснении, я подползаю к нему и обнимаю за шею. — Просто постарайся не забывать о том, что я тебе говорил. Ладно?       — Ладно, — глухо отвечает он и по-детски утыкается носом в моё плечо, пока я глажу его по волосам. Вот горе… Стиснув меня в объятиях, он сбивчиво бормочет: — Малыш, ты не думай, что я… Я же ничего… Я никогда… Я так тебя люблю, малыш, честно…       Не знаю, чего мне в данную минуту хочется больше: ударить его, накричать, поцеловать, прочитать проповедь, сбежать, надрать ему уши, утешить, налить кофе, выполнить любое желание…       — Не страдай, я тебя тоже люблю, — в конце концов говорю я. — А… остальное успеется.       Ральф поднимает голову и смотрит на меня с робкой улыбкой. В подтверждение своих слов целую его горячие губы, но на всякий случай тут же отстраняюсь. Вроде конфликт исчерпан, хотя тяжесть на сердце никуда не исчезает.       Возвращаемся в прежнее положение и досматриваем фильм без особого энтузиазма, так как большую его часть мы благополучно пропустили и теперь можем лишь гадать, сколько главных героев пало жертвами безжалостного монстра, выращенного нелегально в подземных лабораториях.       Уже после того, как мы закончили обсуждение, раздаётся телефонный звонок от мамы.       — Ты собираешься домой?       — Уже почти собрался.       — Отлично, жду, — подозрительно радостно сообщает она и отключается. Надеюсь, она не затеяла генеральную уборку на ночь глядя и не жаждет обрести помощника в моём лице?       — Мне пора. — Виновато кошусь на Ральфа. Он поднимается.       — Я провожу.       — Да не надо, тебе ещё переодеваться. Я дойду.       — Точно? — волнуется он.       — Да уж, наверное, не в первый раз.       — Не забудь позвонить, как придёшь.       — Ладно.       Парень всё-таки провожает — до прихожей, где, невзирая на протесты с моей стороны, завязывает мне шнурки, сам надевает на меня куртку и застёгивает её.       — Слушай, Эрни, я тут подумал… Может, завтра в кино сходим? — несмело предлагает он.       — Давай, — киваю я. Ральф смущённо топчется на месте.       — Нет, ты это… Если там не хочешь, можем ещё куда-нибудь…       — Да нет, я хочу.       — Я тебя заставлять не буду…       — Я хочу в кино! — отрезаю я. Умеет ведь человек из всего сделать проблему! Чтобы смягчить свою грубость, тут же целую его в губы. — Созвонимся завтра и решим тогда.       — Хорошо. — Судя по всему, его так и подмывает спросить, не обиделся ли я, но мой красноречивый взгляд вынуждает его промолчать. — Люблю тебя, малыш.       — И я тебя.       До дома добираюсь быстро — на улице похолодало к вечеру, а я без шапки. К счастью, мама, открывшая мне дверь, этого не замечает — она буквально сияет от радости и бросается мне на шею, едва я переступаю порог.       — У меня для тебя отличная новость! — восклицает она.       — Если соседи решили переехать к нам, я лучше сразу уйду из дома.       — Да нет же! Отец завтра возвращается!       Сердце пропускает удар. Я едва верю своим ушам.       — Не может быть! Ты шутишь?       — Нет! Он позвонил и сообщил, что завтра прилетает!       — Классно!       Теперь уже я обнимаю маму, и мы топчемся в прихожей, деля одну радость на двоих. Папа возвращается завтра! Такое даже представить себе трудно! Неужели я наконец-то его увижу?       — Завтра в десять будем выезжать в аэропорт, — улыбается мама.       — Да хоть в пять! Чёрт возьми, это самая прекрасная новость за последнее время!       — Не ругайся.       — Ладно-ладно…       Всё ещё пребывая в эйфории, я направляюсь в свою комнату. От радости хочется запрыгать на месте, словно мальчишке, но так как столь бурное проявление эмоций с моей стороны может повлечь за собой неприятные последствия для соседей снизу, я просто улыбаюсь во весь рот. Я так соскучился по папе… Единственный минус его завтрашнего приезда — поход в кино с Ральфом придётся отменить.       Кстати…       — Алло.       — Привет, малыш, добрался?       — Да. Слушай, Ральф… боюсь, мы не сможем завтра пойти в кино. Папа возвращается, представляешь? — выпаливаю я, не сдерживая восторга в голосе.       — Ух ты, здорово! — искренне отвечает он. — Конечно, я понимаю всё. Ты там хорошо день проведи.       — Да… Извини, я не знал, что так получится.       — Ладно, чего там. Рад за тебя. В школе тогда увидимся?       — Конечно. Спасибо, — понижаю голос я, отчего-то испытав лёгкий укол совести.       — Да я ж ничего, — весело отвечает парень. — Люблю тебя. Спокойной ночи.       — И я тебя люблю, — шепчу я и вешаю трубку.       Непонятная смутная тоска длится ещё несколько минут, но потом её сметает беспредельное счастье: папа приезжает завтра!