Просто любить

      — Какой же ты красивый, Эрни!       Криво усмехаюсь и поправляю рубашку, глядя в зеркало. Всё-таки костюм — явно не моё, он сидит на мне не слишком изящно, будто с чужого плеча, хотя мы с мамой тщательно подбирали размер. Впрочем, недостатки, судя по всему, видны только мне — мамины глаза полны восхищения.       — Думаю, все девочки будут в восторге!       — Вряд ли кто-то, кроме тебя, мам. — По крайней мере, из девочек.       — Ерунда, ты выглядишь отлично! Повернись. — Она поправляет мне рукава и гордо осматривает меня с головы до ног. — Боже, какой ты взрослый… Уже заканчиваешь школу, подумать только! Как жаль, что папа тебя не видит сейчас…       Синхронно вздыхаем. Увы, папа не смог взять выходной и прилететь на мой выпускной, в чём он долго и горестно каялся по телефону пару дней назад. Я не в обиде на него, всё понимаю. Хотя досада, конечно, остаётся.       — В общем, ты будешь прекрасно смотреться на выпускном балу, — находит нужные слова мама. Я улыбаюсь несколько скованно.       Я ведь так и не решился признаться ей, что не иду на выпускной.       Конечно, на вручении аттестатов я не могу не появиться — будет скандал мирового масштаба, если учителя лишатся возможности лишний раз похвастаться хотя бы одним учеником. Да и мама там будет, не разочаровывать же её. А вот на вечер, когда одноклассники соберутся в одну орущую толпу и будут шумно праздновать окончание школьной жизни, у меня свои планы.       С Ральфом мы всё обсудили ещё до начала экзаменов. Началось с того, что он смущённо признался мне:       — Знаешь, какая-то девушка предложила мне пойти с ней на выпускной.       — И что ты ответил?       — А что я мог ответить? — слегка удивился он. — Я сказал, что не могу, потому что занят. Разве я не должен был этого делать?       Его преданность я, разумеется, оценил.       Самое смешное, что через пару дней и я удостоился чести быть приглашённым на бал одной из своих одноклассниц, что удивило меня до крайности. Справившись с потрясением, я отказался.       — Почему? — огорчилась она.       — Ну… я не свободен. И вообще не испытываю особого желания туда идти.       — Как?! Это же такое важное событие!       Я едва удержался от замечания на тему того, что для меня это событие не настолько важно, как для неё, поскольку моим родителям не нужно тратить деньги на тонну косметики, новое платье, туфли и услуги парикмахера. Зато в полной мере осознал, что действительно не хочу идти ни на какой выпускной.       Правда, что мне там делать? Развлечение в компании одноклассников, которые были для меня практически чужими людьми, никак не прельщало, а Ральф… Я честно рассказал ему всё. Немного подумав, он сказал просто:       — Так давай не пойдём туда.       Эта блестящая мысль и легла в основу нашего незамысловатого плана. Я уже предвкушаю его воплощение, потому что от всего остального хочется отделаться побыстрее.       Мама разглаживает складку на моих брюках, а я рассматриваю в зеркале своё круглое лицо, которое отчего-то кажется мне сейчас очень детским, и думаю о том, что бы она сказала, если бы узнала о наших замыслах. Удивилась бы, наверное.       Мысленно желаю самому себе, чтобы этот день прошёл так, как задумано.       Мама очень взволнована, куда больше меня. Она без конца поправляет причёску, мой костюм, нервничает, зачем-то постоянно хватается за телефон.       — Всё нормально, — в тысячный раз повторяю я. — Перестань дёргаться, за нами никто не следит, мам.       — Да-да, я знаю, это я так…       — Хватит, правда. Это… — Хочется сказать, что это того не стоит, но боюсь, это заставит её переживать ещё больше, поэтому выкручиваюсь: — Это миссис Темпл там, впереди?       — Ой, да!       Мама обрадованно бежит навстречу подруге, матери моего одноклассника, с которым я за все годы совместного обучения едва перекинулся парой слов, а я вздыхаю с облегчением. Всё-таки выносить чужое беспокойство куда сложнее, чем своё…       — Эрни?       Оборачиваюсь и окидываю Ральфа таким же несколько недоумённым взглядом, каким он осматривает меня — всё-таки впервые видим друг друга в такой официальной одежде. На нём костюм тоже сидит не идеально, но, по-моему, куда лучше, чем на мне. Хотя если судить по туману в его глазах, его мысли полностью противоположны моим.       Ухмыляемся друг другу, поняв, что думаем об одном и том же.       — Не передумал? — тихо спрашивает он.       — А должен был?       — Нет, я так.       — Всё в порядке. Если, конечно, какая-нибудь красотка не уговорила тебя всё-таки сопровождать её на бал, — хмыкаю я.       — Не, — смеётся он. — А тебя?       — К счастью, нет.       — Вот и хорошо.       Его глаза наполняются тёплыми искрами. Очень хочется обнять его прямо сейчас, но вокруг слишком много людей. Иногда вид держащихся за руки или целующихся счастливых парочек вызывает завистливый укол в сердце, но это едва ощущается — мы больше не завидуем им. У них просто всё иначе.       — О, Ральф, чудесно выглядишь! — подлетает к нам заметно повеселевшая мама и достаёт из сумочки фотоаппарат.       — Только не это! — возмущаюсь я.       — Что за вздор? Выпускной больше не повторится, должна же остаться память о нём!       — Я на память пока не жалуюсь!       — Да ладно тебе, — негромко произносит Ральф и обнимает меня за плечи. — Давай.       Поколебавшись, я сдаюсь, и мама радостно направляет на нас объектив. Как это ни глупо, но я чувствую себя трепетной выпускницей, которая позирует для фото в обнимку со своим ухажёром.       — Что за ухмылка, Эрни? Улыбнись нормально! — командует мама, и я послушно растягиваю губы в менее многозначительной улыбке, ощущая тепло руки Ральфа на своём плече. — Готово! Хотите посмотреть?       На маленьком экране две фигуры — одна долговязая и худая, другая маленькая и пухлая. Странный контраст. Оба парня беззаботно улыбаются. Любой, кто увидит снимок, без колебаний скажет, что перед ним лучшие друзья, вместе покидающие школу, и лишь немногие знают, что это не совсем так. Ну и пусть.       Пока мама убирает фотоаппарат, я встречаюсь глазами с Ральфом, и мы понимающе улыбаемся друг другу.       Разумеется, ничем интересным вручение аттестатов не отличается. Какое счастье, что я отказался от чести произносить речь от имени выпускников и теперь могу просто стоять и улыбаться, пока директор перечисляет мои заслуги перед школой. Меня это мало трогает, но сердце бьётся в горле от того, что я вижу сияющие гордостью за меня глаза мамы и Ральфа, самых дорогих и близких мне людей. Будь здесь папа, моё счастье было бы полным.       Сажусь на место и позже хлопаю в ладоши изо всех сил, наблюдая за тем, как Ральф выходит получать свой аттестат. Ему удалость сдать экзамены вполне прилично — он утверждал, что это исключительно моя заслуга, но это неправда, он сам очень старался и теперь пожинает плоды своих трудов. Вид у него ошарашенный и довольный. Отыскав меня глазами, он машет мне аттестатом, и я смеюсь. Несколько одноклассников опасливо косятся на меня — нас никогда не дразнили «сладкой парочкой», но сплетни живучи и о нашем романе не забыли, хотя нам плевать на чужое мнение.       Что ж, официальная часть мероприятия подходит к концу, а значит, остаётся только галантно проводить маму до машины, и дальше мы вольны делать что хотим.       Мамины напутствия растягиваются надолго — мне стоит немалого труда удерживать на лице улыбку, пока она сосредоточенно повторяет:       — Прошу, веди себя достойно, много не пей, будь умницей, не делай глупости…       — Мам, за кого ты меня принимаешь? Ты семнадцать лет полагалась на моё благоразумие, а теперь вдруг усомнилась в нём?       — Просто день такой, благоразумие обычно выпускные не сопровождает…       — Ну и к чёрту.       — Эрни!       — Всё будет хорошо, я обещаю. — Я прижимаю её к себе. — Никаких опрометчивых поступков.       Просто вечер с любимым человеком. Разве это так уж неблагоразумно?       Она тяжело вздыхает и ворчит:       — Ладно.       — Спасибо за доверие.       — Перестань. — Неожиданно её пальцы украдкой мнут мой живот над ремнём брюк. — За время экзаменов ты совсем исхудал…       — Мам!       — Всё-всё, ухожу! — Мама со смехом отступает. — Удачи.       — Спасибо, и тебе.       Когда машина скрывается за поворотом, возвращаюсь к школе и нахожу Ральфа — он терпеливо переминается с ноги на ногу чуть в стороне от галдящих в предвкушении настоящего веселья одноклассников. При виде меня он расплывается в улыбке.       — Ну что?       — Проводил маму.       — А когда мы… ну…       — Отстанем от толпы, когда все пойдут в ресторан, а то наш уход будет выглядеть слишком демонстративно.       — Ага, — покорно кивает он.       Улыбнувшись, я делаю вид, что стряхиваю что-то с его рукава, но на самом деле жест не несёт никакой практической пользы, кроме того, что я выражаю им свою уверенность. Глаза парня сияют.       Когда группа выпускников валит к воротам, мы идём позади всех, а, покинув территорию школы, просто сворачиваем на другую улицу, будто снова сбегаем с уроков.       В который раз я уже переступаю порог квартиры Ральфа? Не сосчитать… А ведь неизвестно, сколько раз ещё осталось. Впрочем, я выкидываю эти мысли из головы и улыбаюсь парню, сбрасывая ботинки. Разувшись, он шагает ко мне и крепко обнимает, а через некоторое время неторопливо целует — мы оба мечтали об этом с момента встречи. Отстранившись, проходим на кухню. Ральф открывает холодильник.       — Слушай, я тут думал… и решил… Ты не против? — Он смущённо показывает мне бутылку вина. Немного неожиданно, но я киваю:       — Конечно, давай. Всё-таки праздник.       — Ага. — Его лицо украшает облегчённая улыбка. — Тогда ты иди в… в… эту… — Его рука описывает круги в воздухе, потом он смеётся. — Слово забыл!       — В гостиную?       — Вот, да! — Мы смеёмся вместе. — Я щас.       — Тебе помочь?       — Не-не, ты иди. Телевизор там включи…       — Хорошо.       Знаю, он любит готовить всё самостоятельно, чтобы сделать мне приятное, и не смею противиться.       Прохожу в гостиную и вешаю пиджак на спинку кресла, а сам устраиваюсь на диване. В рубашке и брюках немного некомфортно, хочется сменить их на что-то домашнее. Попросить или не стоит?       Ральф вносит угощение — тарелку с фруктами, а также бутылку и пару бокалов. Выглядит это безумно романтично, и я поневоле смущаюсь.       — Здорово, спасибо.       — Да я ничего, — сконфуженно бормочет он. Жаль разрушать момент, но я всё же спрашиваю:       — Слушай, ты не против, если я переоденусь? Мне неудобно во всём этом. А тебе?       — Вообще да, — округляет глаза он, будто только сейчас это заметив. — Ага, давай. Щас я всё принесу.       Он предоставляет мне футболку и брюки, берёт сменную одежду для себя, и мы быстро переодеваемся, не глядя друг на друга — не потому, что стесняемся, а потому, что всему своё время и не хочется ускорять ход вечера.       — Да, так гораздо лучше, — вздыхаю я.       — Ты мне и в костюме нравился.       — Если бы ты попросил, я бы не стал его снимать.       — Да ладно, малыш, я же так. Чего в них дома ходить, только помнём.       — Золотые слова.       Мы снова усаживаемся на диван и придвигаемся друг к другу. Тут Ральф хлопает себя по лбу и уносится за штопором, после чего мы можем наконец откупорить бутылку. Он наполняет бокалы рубиновой жидкостью, и мы обмениваемся нерешительными взглядами.       — Ну… за выпускной? — предлагает парень.       — Как там принято? «За рассвет новой жизни», — важно изрекаю я, и хрусталь звенит о хрусталь.       Вино чуть щиплет язык. Приятный вкус, и внутри разливается тепло. Ральф взволнованно наблюдает за моей реакцией.       — Ну как?       — Вкусно.       — Я не знал, какое взять, я в этом не очень…       — Всё отлично, Ральф. Всё-таки хорошо, что мы не пошли со всеми.       — Ага, — улыбается он и отставляет бокал. Я делаю то же самое, и мы устраиваем себе ещё один долгий поцелуй с терпким винным привкусом. Отстранившись, парень несколько секунд рассматривает моё лицо, потом прижимает меня к себе изо всех сил и выдыхает на ухо: — Обнять бы тебя вот так и никогда в жизни больше не отпускать, ни на секунду…       — Даже в туалет? — не выдерживаю я. Идиот, вырвать бы мне язык за такое! Давно пора отучиться от сарказма, но почему-то привычка оказалась на диво живучей.       — Я бы тебя провожал.       — Романтично… Извини, я случайно.       — Да ладно, малыш. Мне нравится.       — Ты вообще странный.       — Ага.       Вздохнув, закрываю глаза и утыкаюсь носом в его плечо. Боже, как хорошо чувствовать его рядом… и совершенно невозможно сейчас думать о том, что это когда-нибудь закончится.       — Ну что, телик будем включать? — уточняю я. — Надо же глянуть, как другие люди празднуют, ради интереса.       — Ага, давай.       Ральф нашаривает пульт подо мной, а я сдавленно хихикаю, потому что мне щекотно. Наконец экран телевизора вспыхивает, и мы с комфортом устраиваемся на широком диване, спутав ноги. Рука парня обнимает мой пояс, а его плечо под моим затылком удобнее подушки. В такие моменты понимаю, что у нас идеальная разница в росте — по крайней мере, для подобных дел.       В прямом эфире вечерних новостей показывают сюжет о проведении выпускных. Оказывается, в отдельных случаях это куда более масштабное мероприятие, чем мы могли себе представить, — кое-где его празднуют с таким размахом, что любой день города позавидует. Я же не завидую, а только усмехаюсь, имея основания полагать, что мой личный выпускной вмещает в себя куда больше смысла и удовольствия, чем пьянка в компании одноклассников.       — Как тебе это? — киваю я на экран и чувствую, как Ральф пожимает плечами.       — Странно как-то.       — По идее, мы тоже должны быть там.       — Я рад, что мы не там, — бурчит парень и чмокает меня в макушку. — Давай лучше ещё выпьем. Я вспомнил, что я хотел сказать.       — Новый тост?       — Ну, это не совсем… В общем, щас.       Приподнявшись, я беру оба бокала и вручаю один из них Ральфу. К моему удивлению, он отодвигается от меня так, чтобы сидеть напротив, и медленно выдыхает.       — Большую речь приготовил? — улыбаюсь я.       — Не то чтобы… Хм… Конечно, это немного не вовремя, но я подумал, что сегодня такой день, и можно…       «Только не говори, что ты собираешься сделать мне предложение», — так и рвётся у меня с языка, но я сдерживаюсь изо всех сил, не желая портить момент и настрой парня. Нервы, вот и лезет на ум всякая чушь.       Сглотнув, Ральф негромко начинает:       — Знаешь, Эрни, вот… мы уже почти год вместе, а время пролетело так быстро… — Это не совсем то, что я ожидал услышать, но известие шокирует. Надо же, уже год… — И… Я просто хотел сказать, что это был самый лучший год в моей жизни, — улыбается он, а у меня перехватывает дыхание. — Правда. Всё это время, даже когда мы с тобой были не рядом, я знал, что ты есть у меня, и это… делало меня счастливым. Я, конечно, не очень понимаю, почему ты до сих пор со мной, хотя я не такой уж умный и вообще…       — Ральф!       — …но спасибо тебе, малыш. За всё. Вот, — несколько неловко заканчивает он.       А у меня ком в горле и мутная пелена в глазах. Вот умеет же сказать так, что до самого сердца пробирает… Медленно выдыхаю, чувствуя, как горят щёки. Я должен ответить.       — Это был… не самый лёгкий год, я знаю, — запинаясь, бормочу я, рассматривая кромку бокала. — Со мной сложно. Я вечно сам с собой не в ладах и только всё порчу…       — Ну что ты…       — Подожди, я и так слова еле нахожу… Да. На самом деле у меня обратный вопрос: что ты во мне нашёл и почему, несмотря на все мои заморочки, до сих пор не бросил меня.       — Я тебя люблю.       — Вот и я тебя люблю, Ральф. — Наконец мне удаётся поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Люблю так, как умею, и хочу, чтобы ты это знал. Я, чёрт возьми, совершенно не умею говорить об этом, но я… тоже тебе благодарен за всё. Надеюсь… что на этом ничего не заканчивается, — скороговоркой выпаливаю я.       — Малыш… — Парень тянется ко мне, но я отгораживаюсь бокалом.       — Мы ещё не выпили. Так какой тост?       — За нас?       — Мило, давай.       Мы торопливо чокаемся и залпом выпиваем вино, после чего Ральф вырывает бокал у меня из рук, практически бросая хрусталь на столик, и заваливает на диван, целуя до головокружения.       — Конечно, не заканчивается… — выдыхает он мне в губы. — Куда я от тебя…       — Никуда, — на диво собственническим тоном произношу я, вызывая у него улыбку, и тяну его на себя.       Возле моей ноги Ральф не глядя находит пульт, и телевизор выключается с тихим щелчком. Правильно, ни к чему это всё нам теперь…       В голове слегка звенит — то ли от выпитого, то ли от того, что моё ухо оказывается в плену чужих горячих губ. Через несколько секунд парень приподнимается и, тяжело дыша, вглядывается в моё лицо. Его глаза сверкают в полумраке.       — Ты такой красивый, малыш…       — Ну да. Вот найдёшь в своём колледже такого же маленького милого толстячка с большими… мозгами и бросишь меня, — подкалываю я и тут же мысленно проклинаю себя за это. Ральф удивлённо моргает.       — Таких больше нет. А если и есть, так у меня ведь уже есть ты. — Тут до него доходит суть, и по его губам растекается ехидная ухмылка. — Может, ты сам найдёшь себе кого-нибудь… не знаю… длинного и ушастого, как я, и всё.       — Спасибо, мне вполне хватает одного. И всё, — киваю я, чмокая его в подбородок. Он упирается лбом в мой лоб и чуть ли не по слогам выговаривает:       — Как же я люблю тебя…       Мы медленно освобождаем друг друга от футболок — спешить совершенно некуда, у нас впереди целая ночь, и я намерен прочувствовать и запомнить каждую её секунду, прикосновения в любой точке тела, каждое движение, каждый вздох… Всё. Абсолютно всё.       Не знаю, каким образом, но параллельно я умудряюсь вспоминать — в памяти мелькают разрозненные обрывки, накопившиеся за этот год, а когда Ральф, задыхаясь, успевает уточнить, в чём дело, я коротко поясняю. Пару раз мы не выдерживаем и хохочем — ужасная нелепость, но кого нам стыдиться? Точно не друг друга, а на остальных плевать, особенно сейчас, когда тело напрягается и дрожит так, что стучат зубы…       В конце концов не остаётся сил даже поднять голову. Тяжесть Ральфа превращает мои мышцы в кисель, но это приятно, и я вовсе не испытываю желания менять положение в данный момент. Мы больше ничего не произносим — всё, что можно было сказать, витает в воздухе, и мы понимаем друг друга без слов. Наверное, так и должно быть.       С трудом двигаемся только ради того, чтобы удобнее устроиться для сна: парень ложится возле спинки дивана и обнимает меня сзади, а я свешиваю руку на пол, чувствуя пальцами жестковатый ворс ковра, смотрю на пустые бокалы и улыбаюсь, потому что мне хорошо. Я бы не отказался растянуть этот миг спокойствия подольше… например, на вечность.       Из сна меня выдёргивает вибрация телефона — с трудом разлепляю веки и понимаю, что за окном посветлело. Утро. Телефон гудит недолго, наверное, сообщение пришло. Осторожно отодвинувшись от Ральфа, чтобы не разбудить, я тянусь к аппарату, лежащему на столике, и щурюсь на экран.       Папа.       «Не знал, когда тебе лучше написать, но предполагаю, что делать это раньше не было смысла… Зато теперь я могу наконец поздравить тебя с окончанием школы, Эрни! Не знаю, рад ты такому событию или нет, но этот этап пройден — предлагаю смело смотреть в будущее и ожидать перемен с улыбкой, потому что в этом мире нет ничего, с чем бы ты не справился. Очень жаль, что я не смог быть рядом с тобой в этот день, не смог полюбоваться на тебя в костюме… но надеюсь, я когда-нибудь ещё увижу это. А что бы с тобой ни случилось в дальнейшем, просто будь счастлив, договорились?»       По моему лицу расползается широкая улыбка. Я почти вижу добрую усмешку папы, когда он писал это, сидя в кресле в каком-нибудь отеле… Сердце защемляет. Как же я хочу поскорее увидеть его…       Неожиданно приходит второе сообщение.       «Кстати, чуть не забыл: если можно, завтра в 8 утра встретьте меня в аэропорту, идёт? =)»       Не выдержав, я смеюсь в голос. Как же, «чуть не забыл»! Скорее, рассчитывал на эффект — и расчёт оправдался…       Папа приезжает завтра!       — Малыш? — сонно бормочет Ральф, всё-таки разбуженный моей вознёй. Я молча приближаю экран телефона к его лицу. Несколько секунд парень ошарашенно моргает, пытаясь сообразить, что происходит, потом вчитывается и радостно восклицает: — Ничего себе, да это же здорово!       — Здорово… — повторяю я. Сердце стучит как барабан. — О да, здорово. Кстати, доброе утро.       — Доброе утро, малыш.       Растрёпанный, не до конца проснувшийся, с сипловатым голосом и тёплой улыбкой, он вызывает во мне такую бурю эмоций, что я наклоняюсь над ним и целую его, чувствуя себя, как это ни банально звучит, но ни много ни мало самым счастливым существом на свете. Хотя разве это не так? Любимый человек со мной, выпускной прошёл без потерь, завтра приезжает папа, а впереди ещё целое лето…       Да, определённо. Именно это и есть счастье. И неважно, что будет потом — я с этим счастьем расставаться не намерен.