Держи меня за руку

POV Джейк Гарфилд Крис дает мне написанный на листочке адрес, и я, как только заканчиваются уроки, еду в это место. Желание куда-то ехать напрочь отсутствует. Стараюсь скрасить эту поездку парочкой сигарет, но все равно как-то погано. Крис просто мастер использовать людей, пустит пыль в глаза, а потом и не выкрутиться. Дорога до ужаса знакома, именно по ней мне приходится каждый раз ездить, когда я хочу навестить мать. В голову лезут непонятные мысли, сердце почему-то начинает стучать с бешеной силой, словно вот-вот сломает ребра. Все как в тумане… воспоминания всплывают в памяти подобно раскату грома в яркий солнечный день, также неожиданно и страшно. Перед глазами возникает образ матери. Она все также прекрасна… ее лучезарная улыбка на устах, мягкий, всегда теплый взгляд, слегка растрепанные, небрежно собранные в пучок, волосы. Я вижу ее так ясно, что возникает ощущение, что она сейчас здесь, рядом… Почему-то вспоминается тот день, когда ее не стало. Руки, сами по себе, с огромной силой нервно сжимают руль. Кое-как, собравшись с мыслями, я останавливаю машину. Сейчас я нахожусь не в том состоянии, чтобы спокойно ехать дальше. Опускаю голову на руль и тяжело выдыхаю. Почему это происходит сейчас? По какой причине? Уже слишком давно со мной не случалось подобного. Почему я вижу ее так четко, почему тело не слушается? Становится немного страшно… Судорожно хватаю ртом воздух, но чувства насыщения кислородом так и не наступает. Сердце бьется с неимоверной силой, так быстро, словно отбивает чечетку. Кажется, стук моего сердца слышно даже на соседней улице. Быстрое, но монотонное биение режет слух. Кроме этого ничего не слышно. Страшно. Больно. Грустно.

***

Приезжаю по назначенному адресу. В моих планах поскорее отдать записи и свалить как можно дальше, не хочется лишних разговоров, которых, как я уверен, точно не будет, так как эта больная не особо разговорчива, не хочется лишних действий, хочется просто побыстрее со всем этим закончить. Надавливаю на дверной звонок. Неприятная трель раздается в ушах. Секунд через десять слышу шорохи и топанье за дверью. Она отворяется и я вижу перед собой… Эмили. Ту самую Эмили, которая работает в одном ресторане с Элен! Моему изумлению нет предела. Что эта женщина здесь забыла? — Джейк? — женщина так же удивлена как и я. — Какими судьбами? — Я это… Мелони здесь живет? — Конечно, — Эмили оживленно улыбается, — где же ей еще жить? Вы знакомы? — Учимся в одной школе… — Да?! Надо же! — Я принес ей конспекты. Можешь передать? — Передай их, пожалуйста, сам, — женщина выходит из дома, попутно доставая из сумки ключи от автомобиля, — я уже на работу опаздываю. — Но я… — Второй этаж, первая дверь налево, — кричит Эмили, садясь в машину. Я молча стою и наблюдаю за тем, как машина Эмили постепенно скрывается за углом. В моей голове немного не складывается родство этих двух людей. Как у Эмили может быть такой ребенок? Хотя по сути это бесполезные мысли, которые меня ни в коем разе не касаются. Поднимаясь на второй этаж замечаю, что дверь в нужную мне комнату не заперта. Заглядываю внутрь. Комната очень светлая, все выполнено в пастельных тонах. Около окна стоит двуспальная кровать, напротив компьютерный стол, а на нем соответственно компьютер. В другом углу комнаты стоит мольберт, на нем незаконченная картина, а на полу рядом с этим всем еще несколько. Краска еще совсем свежая, похоже, она совсем недавно рисовала. Стоит признать, что талант у нее есть. Пусть этот рисунок еще не готов, но даже по тому, что есть, уже можно судить о ее умении. Она рисовала чей-то портрет. Возможно это какой-то актер или блогер, или кто там еще может быть… Молодой парень смотрел на меня из этого полотна. Его глаза казались такими живыми, что возникало ощущение, что он вот-вот моргнет. Признаться, это немного пугало, ещё с учетом того, что портрет был выполнен в черно-белом стиле. Четко очерченные линии расходились по всему холсту, переплетаясь между собой, тем самым создавая причудливые узоры, которые выполняли роль не то тени, не то оттенка кожи. На данном этапе больная уделила особое внимание только лицу, а точнее глазам, ведь вся остальная часть фейса была еще только размазанным наброском. — Эй? — услышал я тихий скулеж за спиной. Оторвав внимание от портрета, я поворачиваюсь лицом к этой девчонке. Она явно ожидала увидеть кого-то другого. Словно загнанный в угол щенок, она смотрит на меня большими от испуга глазами. Только сейчас замечаю, что на ней нет ничего кроме полотенца, которое она так сильно сжимала руками в районе груди. Мокрые темно-каштановые волосы прилипли к лицу, плечам, груди. Обычно она всегда ходит в капюшоне или шапке, что создает иллюзию того, что волос у нее практически нет или есть, но слишком короткие. Ее тело слишком маленькое, слишком хрупкое, кажется, что при одном прикосновении она может сломаться, рассыпаться на тысячу кусочков, словно стеклянная ваза. Но при всем этом, стоит отметить, грудь у нее есть, для ее телосложения она кажется даже большой. Помимо закутанной в полотенце груди, в глаза также бросаются огромные темно-фиолетового цвета синяки, бордовые ссадины, этими узорами украшено все ее тело начиная с ног и заканчивая шеей. Лицо единственная часть ее тела, которое выглядит более менее здоровым. Мертвенно-белая кожа завершает весь этот образ нездоровой, но по-своему притягательной куклы. — Крис просила передать тебе конспекты, — сухо говорю я, протягивая тетради. — Спасибо… — бормочет она, забирая записи. — Эмили твоя мать? — Что? — удивляется девчонка, поднимая на меня свои глаза. — Эмили твоя мать? — повторяю я. — Нет. У меня нет матег'и. — Как это нет? — ее ответ немного сбивает с толку. — Ну… она умег'ла, как и мой отец. И тут мне вспоминается день, когда я впервые увидел ее на кладбище, те две могилы, возле которых она сидела, тот рисунок что она там оставила. Значит, я тогда был прав… это ее родители. — А почему ты спг'ашиваешь? — неожиданно интересуется она. — И ты… что знаешь мою тетю? — Просто любопытно стало. А Эмили… она работает вместе с моей мачехой, поэтому… да. Я ее знаю. — Понятно, — тихо говорит она, подходя к рабочему столу и кладя на него конспекты. — Почему ты разревелась? — решаю спросить я. — Что? — Ну, когда я спросил про твоё прозвище, почему ты заплакала? — Я… — она громко выдохнула, оперевшись обеими руками о стол, — не хочу тебе ничего г'ассказывать. Ведь… ведь тебе известна эта истог'ия… з-зачем тогда спг'ашивать? — Мне кажется, что в этой истории есть что-то еще… Весь наш разговор она продолжала щеголять в полотенце, похоже, именно это и стало причиной того, что в штанах стало тесно. В следующую секунду по телу пробежали мурашки, а напряжение в штанах усилилось. Ущербная продолжала стоять ко мне спиной немного нагнувшись, так как облокотилась об стол, тем самым выпячивая зад. Она часто и громко дышала, что только усугубляло ситуацию. — Ладно, — сквозь зубы говорю я, подходя к двери, — мне пора… потом договорим. Твою мать! Сука! Чё за хуйня?! Какого хрена у меня встал на Мелони Уолтер?! Вот кто-кто, а она последний человек, который, как мне казалось, мог бы меня возбудить. Но сейчас это напряжение не дает мне покоя, телу нужна разрядка. Достаю телефон и набираю давно знакомый номер. — Алло? — Блэр. — Джейк? Что тебе нужно? — Я сейчас к тебе подъеду, жди. — Ну… хорошо. Блэр универсальна, когда необходимо она всегда готова предоставить свое тело в безвозмездное пользование. Когда и где угодно, в какой угодно позе. Блэр готова подстраиваться под меня всегда. Я это прекрасно знаю и пользуюсь этим.

***

Несколько минут грубого секса на заднем сидении автомобиля и я как новенький. Блэр стонала, как последняя шлюха, от моих грубых и рваных толчков. Она закидывала голову назад, выгибалась в спине, обхватывая мою шею руками, стараясь поцеловать в губы. Приходилось каждый раз скидывать с себя ее руки. Ненавижу когда телки так делают. Они хотят нежности, а я этого терпеть не могу, а особенно терпеть не могу поцелуи. Во-первых, целовать ее или кого-либо другого мне противно, во-вторых, эта неприязнь к поцелуям связана, скажем так, с небольшой психологической травмой. Схватив Блэр за запястья, я прижимаю их к сидению, попутно ускоряя свой ритм. Я чувствую, что развязка уже совсем близка. Сдавив руки этой шлюхе, я делаю несколько последних толчков и кончаю. Блэр старается восстановить дыхание, ее грудь часто поднимается от бесконечных вздохов. Застегнув джинсы, сажусь за руль. Блэр недовольно смотрит на меня с заднего сидения. Головой киваю в сторону двери, тем самым намекая, чтобы она проваливала как можно быстрее. —Джейк, — шепчет она, — это значит, что мы снова вместе? — Это просто секс, — отвечаю я, — и он ничего не значит, а сейчас, будь добра — вали из моей машины.

***

— Эй, док? Вы здесь? — говорю я, входя в давно знакомый кабинет. — Джейк? — отзывается мужчина. — Давно тебя здесь не было. Что-то случилось? — Да. Опять… приступ паники. Я начал ходить к психологу после того, как умерла мать. Тогда я был еще мал, поэтому моя психика не выдержала такой тяжелой новости. Каждую ночь мне снились кошмары, после которых я с криком просыпался, весь в холодном поту. В те времена отец, практически, каждую ночь дежурил возле моей кровати, я засыпал тогда буквально у него на руках. Но… приступы не прекращались. Помимо кошмарных снов стали происходить приступы паники и они случались гораздо чаще, по несколько раз на дню. Хоть отцу и было тяжело, он продолжал копить свои силы, чтобы оберегать меня. Он понимал, что мне в тысячу раз тяжелее, ведь мать умерла прямо на моих глазах. Старик винил себя за то, что не был рядом, когда это случилось, что не смог ничего сделать, не смог защитить свою жену. Когда папа понял, что так продолжаться не может, он отвел меня к психологу. С тех пор мы с мистером Томсоном, можно сказать, друзья. Этот мужчина помог мне во многом, благодаря ему моя жизнь постепенно вернулась в привычное русло. — Давненько у тебя их не было. — Да, — подтверждаю я. — Расскажи-ка мне все поподробнее.