Оказия 20: Воскресение
6 августа 2016 г., 20:51
Люциан тоже отравился ненавистью. И к себе, и к тем, кто пользовался его слабостью.
Проснувшись после афродизиака, генерал всем телом прочувствовал остатки энергии Ваала в себе. Мерзкая и смердящая, совсем не похожая на то, что оставалось в существе Моргенштерна после занятий любовью с Молохом, энергия Ваала отравляла его тело.
Генерал лежал на постели и двигал только руками: рассматривал чернеющие пальцы. Он ощущал пустоту в груди и голове, чувствовал, что должен совершить возмездие. Слайз обеспокоенно рассматривал почерневшие участки и качал головой. Энергия Ваала не предназначалась для слабого тела высшего демона. Если Люциан — городская электростанция, то Ваал — всей страны, а Молох — континента.
Несколько дней Моргенштерн лежал в глубоких раздумьях. Первой мыслью возникло желание размазать Молоха по стене за то, что тот позволил произошедшему случиться. Он древний демон, и его многолетний опыт должен был сыграть свою роль, но вместо этого привёл к худшему из результатов. Второй мыслью стала цель — вернуть Ваалу то, что он ему дал. Моргенштерн решил не избавляться от его энергии до тех пор, пока сторицей не возместит совершённое над ним насилие.
Пусть это может стоить ему материальной оболочки — и привести к смерти, но Люциан сможет в таком случае умереть, отстояв свою честь. Всё равно за неимением Молоха других желающих защищать его честь не нашлось. Генералу было плевать, что в таком случае он станет легитимным главнокомандующим: власть не интересовала его совсем.
— Ты умрёшь, когда повергнешь Ваала и заберёшь его энергию, так что одумайся, — назидательно произнёс Слайз. — А если ты умрёшь, Молох меня не то что прикончит, но воскресит, чтобы опять размазать. Давай без глупостей.
— Ты струсил? — криво улыбнулся Люциан.
Секретарю совсем не понравился цвет глаз Моргенштерна. Белок глаз стал чёрным, и это значило, что разум тоже поражён. Слайз смотрел генералу в глаза и сильнее корил себя за опоздание. Он просто мог прийти раньше, и этого бы не случилось. Хотя как — мог? Его обвели вокруг пальцев и лишили возможности двигаться. Как всегда, всё пошло не по плану. Кто вообще придумал планы? Они хоть когда-нибудь, чёрт побери, работают?
— Я лишь предупреждаю о последствиях, — холодно ответил секретарь. — Ты летишь прямо на огонь, и моя работа — предупредить об этом. Сейчас я — твои глаза, потому что тебя ослепила ярость.
— По-твоему, было бы лучше, если бы я снова поджал хвост? Мне надоело, — Люциан отсутствующим взглядом обвёл комнату и вернулся к своим рукам. — У меня есть шанс постоять за себя. Я слишком привык к тому, что меня кто-то защищает.
— Повторяю: ты умрёшь, — с нажимом произнёс Слайз.
— Подумаешь, — Люциан повёл плечами, — Молоху ничего не стоит вернуть меня к жизни. Он играет мной, как хочет. Мы все пешки в его политической борьбе за власть — вот и всё, — он вздохнул. — И самое паршивое, что я никогда добровольно не покину поле битвы.
— Как и мы все, — кивнул секретарь. — Сам понимаешь, ты Молоху не ровня. Что ему хорошо, тебе — смерть. И вряд ли ради тебя он бы снял полномочия и решил жить в домике неподалёку от моря. Он бог войны.
— А я — паршивенький демон похоти, — усмехнулся Люциан. — Я понял, к чему ты клонишь, Слайз. До сих пор я жил надеясь, что жизнь никогда даже не задумается ставить Молоха перед выбором: платить мной или нет. Я уверен, что сам он это не раз обмозговал.
— Тебе не стоит обижаться на него, — Слайз сел рядом на постели и потрогал холодный лоб Люциана. — Его план был безупречен. Нам помешали. Сожалею, но Ваал не по плечу даже мне. Его друзей я раскидал, но он сам… Прости.
— Простить? Как будто это что-то исправит, — тихо проговорил Моргенштерн. — К тому же зачем обижаться? Ваал сделал ход и, я уверен, ждёт ответа. Я не разочарую его. Но меня волнует другое… Почему ты до сих пор служишь Молоху?
Слайз провёл рукой по чешуйчатой голове и немного помолчал — подумал.
— Его цели благородны. По сути, просто отстаивает своё право на величие. Я не знаю другого демона, достойного такого поста, как главнокомандующий.
— Тогда почему он сделал меня подсадной уткой? — Люциан поднялся и, поморщившись, сел рядом с секретарём. — Разве не было очевидно, что Ваал нападёт?
— Я повторяю, что мы этого ждали, чтобы не получить удара исподтишка, — раздражённо ответил советник. — Но его команда оказалась сильнее, вот и всё. Ты переоцениваешь Молоха и его роль в происходящем.
— Принеси мне что-нибудь закрытое и чёрное, — устало ответил Моргенштерн, подперев голову рукой. — Не хочу сверкать трупными пятнами.
— Чуть не забыл, — озарился Слайз. — Молох оставил тебе кое-что.
Генерал с иронией посмотрел на коричневый плащ главнокомандующего.
— Ты сейчас серьёзно, Слайз? Это должно мне помочь? Это должно как-то облегчить мою участь? Чёртов плащ?
— Он приказал передать — я исполняю приказ, — равнодушно отозвался секретарь и накинул плащ Люциану на плечи.
Моргенштерн почувствовал родной запах, на секунду окутавший его. На контрасте сыграли вонь Ваала и аромат Молоха. Лицо генерала исказила гримаса, и он спрятал его в ладонях. Слайз погладил его по вздрогнувшим плечам.
— Он скоро вернётся, — секретарь попытался утешить его.
— И всё вернётся на круги своя? — издевательски спросил генерал. — Он-то, может, и вернётся, но то, что сделал Ваал, уже не отменить. Я так понял, это работа, которую он мне оставил, чтобы я не соскучился.
— Прекрати, — одёрнул его Слайз. — Мы оба знаем, что это не так.
Люциану было мало.
— Я даже могу очиститься, убив Ваала, но голова, понимаешь, механизм сложный — по щелчку не работает.
Ящер обнял генерала, уткнувшегося ему в плечо.
— Я знаю, — прошептал Слайз. — Делай, что считаешь нужным. Я не буду тебе мешать. Всё равно я уже обречён, — грустно прибавил он.
— Молох действительно убьёт тебя? — поднял голову генерал.
— Думаешь, он простит мне случившееся? Он и за меньшее сносил головы, — вяло улыбнулся ящер. — Может, произойдёт какое-нибудь чудо, но мы оба знаем, что чудес не существует.
Моргенштерн согласно кивнул и вышел в ванную, чтобы умыться. Он не помнил, когда в последний раз так паршиво себя чувствовал. Позволить Ваалу овладеть собой и лишить звания — это ли не жалкое упущение дарованных возможностей? Глаза Люциана не просыхали. Внутри бушевали то обида, то ярость. Хотелось изо всех сил врезать по зеркалу, рисующему ему образ ничтожного и грязного демона.
Люциан перенял энергию Ваала, поскольку являлся демоном похоти, но не приспособленным для такой мощи. Перспектива быть разорванным исполинской силой казалась ему ужасной. Неужели не существовало никакого другого выхода?
И даже если всё получится, то что потом? Захочет ли Молох трогать его после случившегося? А если да, то не будет ли это жалостью или подавленным омерзением?
Сейчас Моргештерн имел подобие связи с Ваалом. Чувствовал, где он находится. Конечно, голова отзывалась страшной болью, когда генерал пытался вычислить, где демон находится, но ещё сильнее ему хотелось отплатить. Заставить Ваала почувствовать себя таким же униженным и грязным, втоптать его в землю и расхохотаться в лицо.
И, пожалуй, доказать себе, что он не хуже Молоха способен расправляться с врагами.
Ваал наслаждался креслом главнокомандующего и дивным видом из окна, когда в кабинет зашёл Люциан Моргенштерн, окутанный тенями. Демон с кривой усмешкой повернулся в сторону двери, раскуривая сигару. Новая униформа главнокомандующего огромного размера ещё пахла стиральным порошком и крахмалом.
— Пришёл поприветствовать нового начальника, крысёныш?
Генерал спокойно улыбнулся Ваалу и подошёл к его столу.
— Мне нравится твой наряд. Чем больше одежды, тем дольше раздевать жертву и слушать её крики, — с вызовом произнёс Ваал и посмотрел на мужчину, чтобы насладиться его реакцией.
Но Люциан не порадовал его нужной реакцией. Он холодно посмотрел на противника и постучал когтями по столу.
— Я не люблю воевать, но не отвечать тебе — глупо, — генерал усмехнулся. — Вдруг ты подумаешь, что можно обо всех безнаказанно вытирать ноги? Я бы этого не хотел. Ненавижу самодуров.
— Кем ты себя возомнил? Ещё члена захотел? — раздражённо отозвался Ваал и поднялся с кресла. — Так я поставлю тебя на место, сучка, — и поднёс к Люциану руку, чтобы потушить об него сигарету.
Моргенштерн сорвал с руки перчатку и коснулся почерневшей ладонью кожи Ваала. Она зашипела, и Люциан тихо посмеялся, когда увидел, как больно демону.
— Тебе не нравится? Я думал, тебе нравится боль, Ваал. Я думал, ты ей наслаждаешься, — с нажимом проговорил Люциан и зубами снял вторую перчатку, чтобы вцепиться другой ладонью демону в лицо.
Ваал отбросил его от себя с грязной руганью и схватился за поражённый заразой участок тела.
— Что за дерьмо ты подцепил?! — трусливо закричал Ваал. — Эта херня смертельна?!
Люциан поднялся с пола и прищурился, победно улыбаясь.
— Мне жаль, что она пугает тебя всё ещё больше, чем я, — тихо ответил генерал.
Ваал не то что бы испугался, но вскоре вызвал охрану. Люциан стиснул зубы, когда в дверь вошли.
«Очередная ненужная помеха», — с отвращением подумал он. Нужно было поторопиться.
— Начнём с той части, где я рассказываю, что я сын Легиона, — недовольно и быстро произнёс генерал, и из окутавшей его тени возникло четыре фигуры, каждая из которых приняла очертания самого Моргенштерна. Силуэты, сформировавшиеся в двойников, схватили Ваала. Генерал же ринулся к охранникам, чтобы оказать им достойный приём. Они оказались лёгкой добычей, поскольку быстро скончались от прикосновения заражёнными ладонями к голове.
Моргенштерн выиграл время, чтобы вырезать на Ваале печать, блокирующую способности. Вырезать глубокую, кровоточащую рану себе на радость. Тихие завывания и яростные проклятия придавали генералу сил. Он почти закончил, но в дверь вломился сам Йенс Гросс.
— Вызывали, господин главнокомандующий? — отчеканил он и присвистнул, когда понял, что происходит.
Люциан обрёл надежду.
— Йенс, помоги! — кинул он, обернувшись в сторону начальника по безопасности.
Гросс с сожалением посмотрел на происходящее и поднял руки.
— Я бы с радостью, но если ты умрёшь, меня казнят как изменника.
Моргенштерн зло зарычал, поняв, что его только что лицемерно предали, и брызнул кровью Ваала в сторону Йенса.
— Ты чёртов трус! — вспылил демон. — Тебя казнят как изменника, когда Молох вновь сюда вернётся!
Ваал улыбнулся кровавыми зубами.
— Бог мёртв, малышка, — с силой рванулся он, и руки почти схлопнулись на голове Люциана.
Но генерал остановился на месте, позволив злости овладеть собой. Ваал увидел перед собой две маленькие чёрные бездны с сияющим кровавым пламенем на дне — глаза Моргенштерна. Тёмные подтёки на раскрасневшихся веках придали генералу устрашающий вид. Заражение пошло стремительнее, и пальцы генерала приобрели длинные когти. Ваал чувствовал головокружение — Люциан с жадностью пил его энергию, и кожа его с каждой секундой становилась всё черней.
— Ты сдохнешь раньше, чем заберёшь всё, — с ненавистью прошипел Ваал и вновь попытался вырваться, но и двойники Люциана становились сильнее.
Йенс Гросс наблюдал за происходящим, решив соблюдать суверенитет и стать свидетелем возможного появления нового начальника.
— Ты сдохнешь раньше, чем я умру, — с издёвкой передразнил его Люциан, лицо которого исказилось презрением, и он запустил когтистые руки в лицо Ваалу. Он взвыл от невероятного жжения и закричал от боли. Волна силы отбросила Люциана, но это не умалило его жажды мести.
Моргенштерн зашипел, и двойники начали раздирать могущественного демона когтями, сдирая с него кожу. Ваал разъярился и начал стремительно атаковать, пытаясь оттолкнуть их, — до сих пор он недооценивал генерала и лишь теперь понял серьёзность ситуации. Однако ему уже не хватало силы — перевес воцарился на стороне Люциана, кожа которого почти вся потемнела.
Ваал неистово орал, истекая кровью, но Моргенштерну и этого было мало — он заставил Гросса отдать фляжку с виски — и стал поливать оголённые от кожи участки тела Ваала алкоголем. Звериный рёв демона служил для Люциана усладой. Страдания наполняли сердце генерала упоением. Ваал зубами цеплялся за двойников — и зубы плавились. Он выл как раненый зверь.
На демоне почти не осталось одежды, и Люциан схватил его за член. Ваал вздёрнул голову с зародившимся в глазах животным страхом, и Моргенштерн оскалился. Он когтями вырвал детородный орган и стал заталкивать Ваалу в рот, чтобы тот наконец заткнулся.
— Могущественный демон, а скулишь, как собака, — шипел Люциан, упиваясь победой. — Хочешь члена? Хочешь?
Йенс Гросс с пониманием смотрел на происходящее. Кто знал, что простой генерал способен превратиться в такого монстра. Знал ли Молох о таком потенциале, когда принимал его к себе в мужья? Кто знает. Вполне вероятно, что это было частью большой игры. Но начальник по безопасности никогда не слышал, чтобы такие демоны, как Ваал, так скулили. Судя по всему, Люциану оставалось недолго. Если он умрёт, что, скорее всего, так и произойдёт, то уйдёт он красиво и с достоинством.
Йенс ушёл раньше, чем всё закончилось. Надо было готовиться к присяге новому военачальнику.
