Дочь Врага

      Остатки ее хрупкого ментального равновесия рухнули. Едва уснув, блондинка начала кричать, чем до смерти напугала Северуса и Сириуса, которые устроились в двух креслах, надеясь провести в них несколько часов до утра. Успокоить ее было практически невозможно, потому что чужие слова она вообще не воспринимала, без конца рассказывая о записке на своей двери, о странном парне на балу и всех своих страхах по очереди.       Копившийся неделями адреналин и страх дали о себе знать, и Элисон не контролировала уже ничего: ни свои слова, ни тело, ни магию. Как только она засыпала, ей тут же снился какой-то ужас, и все начиналось сначала, несмотря на нереальное количество успокоительного, которое растворялось в ее организме под действием клокочущей магии, оставшейся без контроля. Предметы летали по комнате, мужчины были в смятении, опасаясь, что от таких криков проснутся все, так как заклинание не выдержит.       — Надо что-то срочно делать, Снейп — прошептал Блэк, неотрывно глядя на блондинку, лежащую на кровати, раздирающую во сне себе руки в кровь, — рано или поздно она неосознанно навредит или нам или себе. Пора вмешаться…       — Нет! — палочка зельевара вновь оказалась у носа Сириуса, — это только ухудшит все, ай — взмах палочкой уводит в сторону хаотично летающую книгу, — слишком много вмешательств в ее мозг за последнее время: то отравление, то твой этот странный старик, теперь вот Лорд, и все это на фоне непрекращающегося страха и вранья. Если я сейчас вмешаюсь, то, во-первых, он может меня увидеть в ее голове, а во-вторых, я, скорее всего, уже навсегда сломаю все ее барьеры, которые потом не восстановятся.       — Подожди, подожди, то есть этот… этот…сейчас в ее голове?       — А ты думал, она сама такая истеричка, что после одного бала ее так крутит? — устало усмехнулся Снейп, — он читает ее, а она сопротивляется с помощью твоего кулона. То, что она нам тут неосознанно вещает — эта та информация, до которой он едва не добрался, но она смогла рассказать ее нам, а не ему, своеобразное замещение.       — Зато мы теперь знаем, что она сильна не только в интригах и побегах, но и в магии тоже, — просипел Блэк, ловко обходя все, что летало по комнате, садясь на кровать, — а если ее напоить?       Задумавшись на секунду, Северус кивнул, понимая, что других идей все равно нет, и кинул Сириусу полную бутылку огневиски, сам устало садясь в кресло, пытаясь унять сердцебиение — он ненавидел, когда не мог ничем помочь. Закрыл глаза и попытался хоть немного вздремнуть, чтобы не видеть и слышать больше этих криков, каждый из которых доставлял ему физическую боль. Ее боль и страх превращал всю ее, как оказалось, немалую силу в орудие пыток для такого чуткого окклюмента, как Снейп, который кривился от каждой волны ее магии, растекающейся по комнате. Удивительно сильна, умеет постоять за себя, но совершенно беспомощна в вопросах ментальной защиты и самоконтроля. «Надо срочно начать учить ее азам» — с такой мыслью зельевар проваливался в забытье.       Тем временем Сириус решил применять крайние меры: облил блондинку с ног до головы ледяной водой, наплевав на промокшую кровать, и, пока она глотала ртом воздух, начал вливать в нее алкоголь. Сделав пару глотков, Элисон открыла помутневшие от боли глаза, в которых на секунду Блэк увидел отражение самого Темного Лорда, а потом снова съежилась, обхватывая голову руками.       — Нет уж, дорогая, — стараясь не причинять боль, Сириус начал убирать ее руки, пытаясь посадить ее хоть как-нибудь вертикально, — у нас терапия по методу Сириуса Блэка, — еще два глотка достигли цели до того, как Элисон вновь не начала пересказывать какую-то историю про кладбище и черную метку, вокруг которой уже бежали струйки крови — коротко остриженные ногти все равно смогли разодрать нежную кожу.       В какой-то момент он победил, не столько ее, сколько Лорда, сидящего в ее голове — сумел докричаться до блондинки, взгляд которой снова обрел ясность, сумел в трех словах объяснить, что надо просто пить эту гадость и все, потому что это точно облегчит боль.       На рассвете все кончилось: летающие вокруг предметы разом рухнули на пол, Элисон прекратила ворочаться и стонать, а воздух перестал звенеть от напряжения: то ли огневиски подействовало, то ли Лорду надоело с ней играться, но Сириусу было все равно.       Он аккуратно перенес девушку во второе кресло, потом, взглянув на мокрую кровать и оценив свои силы на ее сушку как ничтожные, взял девушку на руки и сам сел в зеленый предмет мебели, сложив ноги на стол. Три движения, Сириус нашел точку опоры, так чтобы точно не уронить блондинку, и уснул, молясь, чтобы сегодня Молли забыла позвать его к завтраку…       Он точно никогда в жизни не ощущал себя таким идиотом. Он стоял, окруженный Пожирателями Смерти, на краю обрыва и совершенно не знал, что делать, поскольку не мог достать палочку. Его руки были заняты какой-то незнакомой фарфоровой вазой, которую он точно до этого не видел, но почему-то точно знал, что ее ни в коем случае нельзя уронить или даже просто поставить на пол. Одна мысль об этом причиняла ему почти физическую боль, так как в голове сразу возникали картины того, что бездушные варвары растопчут его странное сокровище. Вот и стоял он, прижимая фарфор к груди, и смотрел как на него идет его горячо любимая сестрица Беллатриса, медленно достающая свою палочку. Сириус уже знал, что будет дальше — пытки, ее отвратительный смех, дементоры. Уже почувствовал палочку у своей шеи, приготовился к жуткому холоду — и ничего. Вернее теплый, такой родной и летний ветер с цветочным запахом за секунду окружил его, не давая смертельному заклятию пробиться к венам. Сириус практически ощущал безграничное счастье — ваза цела, он жив, его враги смертельно напуганы, как вдруг ветер чихнул в районе его ключицы.       — Разве может южный ветер простудиться? — последняя мысль пронеслась в голове Блэка, его защитный барьер пал, а зеленый луч Пожирательницы Смерти пронзил насквозь его тело, заставляя отпустить вазу, рассыпавшуюся на тысячи осколков…       -Ээээй, вы что тут все с ума сошли? С каких пор кошмары стали заразными?! — возмущенно шипел над его ухом Снейп, тряся его за плечо, — давай просыпайся, иначе своими криками ты разбудишь Элисон, она опять начнет орать, и я точно вас обоих убью.       Снейп действительно выглядел неважно — черные синяки под глазами хоть и сочетались с цветом глаз и мантии, но придавали вид покойника профессору зельеварения, от которого просто за метр…       Ветер опять чихнул.       — Что за черт?!       — Ты бы ее еще на морозе водой облил, а потом бы удивлялся, с чего вдруг она чихает, — огрызнулся Снейп, демонстративно высушивая кровать свой палочкой, — так, собрание Ордена через два дня, у Лорда меня тоже пока не ждут. Можешь меня не будить, пожалуйста, — пробормотал Северус, — попробуй справиться с Элисон сам, твой метод с огневиски — просто фантастика.       Сириус не знал, чему он больше удивлялся — сонному и уставшему Снейпу, который забавно заворачивался в его одеяла, «пожалуйста» из его уст или своему дурацкому сну.       Ветер по имени Элисон трогательно сопел, уткнувшись носом в его ключицу, изредка морщась, когда чихал, или когда волосы попадали в рот. А он прижимал ее к себе, хоть и понимал, что им обоим страшно неудобно, и блондинка до сих пор не возмутилась лишь потому, что спит.       — Ну, не выгонять же Снейпа с кровати, это неприлично, он первый раз в жизни меня о чем-то по-человечески попросил, — мысленно убедил себя Сириус, пытаясь судорожно понять, во что бы завернуть себя и свою «вазу».       — Сириус, завтрак!       — Материться на горячо любимого крестника, хоть и мысленно, это непростительно, — думал мужчина, спускаясь по лестнице, действительно ощущая себя словно во сне, когда его фарфор разбился. Он секунд десять не мог опустить ее в кресло перед свои уходом, снова утешая себя мыслью, что просто обещал Снейпу за ней приглядеть, пока он спит.       За завтраком он уже начал анализировать всю ту кипу информации, которую всю ночь на него выливала Элисон, особенно про записку на двери. Стало понятно, что появилась еще одна сторона в этой странной игре, сторона, которая поставила следящее заклинание в доме зельевара и следит за Элисон. Надо было как можно быстрее выяснять, кто это и как много они знают, иначе все это очень быстро может привести к катастрофе. И надо бы снова задать вопрос Снейпу, почему они не могут все это спокойно рассказать ордену, вместо какой-то сложной игры на 15 сторон.       Люпин никак не мог понять, кто из них двоих не в себе: он или Сириус, который жевал уже пятый по счету бутерброд, что-то бормоча себе под нос с видом человека, который задумал украсть Биг-Бэн.       — Сириус! — прошипел Люпин, когда к завтраку спустился Гарри и громко поздоровался со всеми присутствующими. Блэк мгновенно оттаял, улыбнулся и стал по-мальчишески дурачиться с крестником, который с каждым днем становился все счастливее в окружении друзей и заботливых взрослых, которые не пинают его каждую секунду.       А потом настал август, начало которого сильно обрадовало многих членов Ордена: все понимали, что это будет тяжелый месяц. Последний шанс добраться до многих, пока те не уехали в Хогвартс, самый удачный месяц для атаки на Министерство, так как многие из работников уходят в отпуска и еще множество причин и проблем, которые надо решить до начала нового учебного года. И все начали судорожно закрывать свои пробелы, и Северус Снейп не стал исключением — его главный пробелом сейчас была его новоиспеченная староста. Именно поэтому утро первого августа для блондинки началось с занятия по окклюменции.       — Итак, еще раз. Мысленно выстраиваешь стеклянную стену, за которой быстро меняешь воспоминания на те, которые хочешь показать, — терпеливо объяснял Снейп, снова войдя в роль декана и преподавателя. Он шаг за шагом передавал свои знания, стараясь не терять концентрацию и не отвлекаться на жующего в углу Сириуса, которому велено было даже не дышать, чтобы не отвлекать итак несобранную Элисон. Надо отдать должное, проникшись всем ужасом нахождения Лорда в своей голове, блондинка упорно сопела, представляя самые различные варианты стен и заборов в своем сознании.       — Нет, Элисон, это не прозрачная стена, я не должен ее видеть, иначе мне станет очевидно, что ты пытаешься хитрить. Что за ужасный желтые кирпичи?       — Нет, Элисон, не надо менять воспоминания на ложь, любой опытный окклюмент это сразу почувствует, ложь тонкая, как ткань, под ней нет фундамента эмоций и прошлого, она не имеет деталей. Надо либо показывать другую правду, либо чуть-чуть редактировать эту.       — Нет, Элисон, я вижу твои усилия, легче, легче. Практически невесомое, быстрое решение — и готово. У тебя не будет времени, особенно если это будет во время боя.       — Нет, Элисон, теперь тебе надо мысленно очертить круг воспоминаний и тем, которые ты сама собой, уже на уровне инстинкта будут прятаться в тень. Они должны это делать быстрее, чем ты успеешь понять, что в твоей голове кто-то есть.       — Да, Элисон, пока сойдет и так, пока медальон сделает то, что еще не можешь ты. Неплохо для начала.       Почему-то самые сомнительные вещи за последний месяц проходили именно по ночам. Вот и сейчас, проснувшись около полуночи с раскалывающейся от ментальных занятий головой, Элисон оказалась около заговора. Очередная серия шпионского триллера была в самом разгаре на другом конце комнаты.       — Слушай, я все понимаю, что может уже будем честны друг с другом. Зачем, Мерлин дери нас всех, мы вообще все это делаем? Давай четко и по делу.       — Ты же сам прекрасно видишь, что мы чего-то не видим, мы вообще не знаем, кто следит за мной и Элисон, и пока мы это не узнаем, то должны обезопаситься. Нас на раз-два могут раскрыть и сдать Волан-де-Морту. И тогда мало того, что нам конец — у нас не останется шпионов там, что грозит провалом всего Ордена.       — Это-то понятно, но почему мы не можем рассказать еще хоть кому-то?       — Потому что я подозреваю всех!       — Прям всех?       — Всех, начиная от Дамблдора и Кингсли, заканчивая Джинни Уизли. Я замечаю, что некоторые Пожиратели Смерти владеют информацией, которую не могли получить никак, кроме как от человека изнутри Ордена.       — И ты серьезно считаешь, что это может быть Дамблдор?!       — Кто его знает, может у него очередная тактика такая?       — Зашибись.       — Я тоже в восторге.