Дочь Врага

      Утром Элисон старалась не умереть от смеха за завтраком, обсуждая с Тонкс их ночные похождения. Тонкс бесконечно смеялась, а когда Сириус от своего лица дошел до части, как он втаскивал их в окно, то метаморф буквально взывала от хохота, поймав укоризненный взгляд Молли, брошенный в угол, где сидела троица.       — Я тебе обещаю, мы точно повторим этот поход, когда ты поступишь, — хрипела Тонкс, — только в этот раз возьмем кого-нибудь для подстраховки.       — О да, я уже представляю, — пробормотал Блэк, привычным жестом передавая Элисон кофе, — это будет погром века, я свой выпускной с содроганием вспоминаю.       — Мой будет не таким радужным, — покачала головой блондинка, — мне не с кем праздновать в замке. Я более-менее общаюсь с соседкой по комнате Дейзи, но та с четвертого курса не отлипает от своего дружка, так что разговариваем мы нормально хорошо если пару раз в неделю…       В этот момент на верху что-то взорвалось, а потом раздался крик Снейпа «Это у меня, все в порядке».       — У него всегда было своеобразное чувство порядка, — закатил глаза Блэк.       Днем Элисон решила все-таки сходить за покупками к школе, еле отыскав письмо со списком необходимого в куче вещей, которая была навалена в ее номере в отеле. К счастью, заплатила она до конца лета, и ее не планировали выселять, выкидывая вещи в коридор. Косой переулок был по обыкновению переполнен студентами и их родителями. Элисон нужна была мантия, которая требовалась для аврорских отборов: темно синяя, из прочного материала, которая не развивалась бы на ветру. Считалось, что подобная униформа помогала сделать выбор аврорам не на основании внешнего вида кандидатов, а на их личных качествах. Стоя в лавке Мадам Малкин, Элисон осознала, что необходимы платья: для рождественского бала, на который обязательно приглашались все выпускники перед тем, как в последний раз разъехаться на каникулы по домам, а второе, собственно, на сам выпускной. Девушка поведала об этом портнихе, которая мгновенно вошла в кураж: Элисон предоставили увесистый каталог со всевозможными фасонами и расцветками, из которых нужно было примерно выбрать понравившийся. Блондинка вздохнула, сходила за сливочным пивом, и начала искать что-то, в чем она будет выглядеть не нелепо: предпочитая джинсы, она смутно представляла себя последние веяния моды в этом направлении.       Потом часа два они мерили, подбирали оттенки цветов, подшивали, благо кроме нее клиентов было не так много, а волшебные ножницы и сантиметр сами бегло выполняли работу, пока мадам Малкин подшивала мантии первокурсникам. Так как платья заказывались сильно заранее, то во избежание неловких ситуаций, необходимо было за пару дней до праздника отправить в лавку свои параметры, под которые подгоняли платье и отсылали его в Хогвартс. В случае Элисон ситуация осложнялась наличием метки, которая, в отличие от простых шрамов, не скрывалась маскировочными заклинаниями и не перекрывалась татуировками, да еще и была выпуклой. Так что Элисон смирилась с участью вне дома круглый ход ходить либо с длинными рукавами, либо с длинными перчатками, либо заматывать запястья на манер байкеров. Форма в Хогвартсе и так подразумевала закрытые руки, но Элисон всегда закатывала рукава, так что давно приучилась носить едва заметные, телесного цвета рукава. А вот под платья пришлось отдельно заказывать перчатки.       Вышла из лавки Элисон жутко голодная, уставшая от бесконечной смены тканей, так что еще час просидела в кафе, объевших мороженым, решив последовать совету портнихи и немного поправиться, иначе, по ее словам, «платье не сядет по форме». В итоге на площади Гриммо она была только к вечеру, где ее сразу же выцепил Снейп, решив повторить с ней уроки легилименции и окклюменции.       — Мало ли что может случится, — читал он нотацию, закатывая рукава, — амулет — это чудесно, но он, как и любая часть твоего гардероба, очень легко рвется или снимается в порыве страсти, — он взглянул на удивленно поднятые брови девушки, — вспомни Джима и его методы. Элисон была вынуждена согласиться.       — Так что уметь обеспечить себе полную ментальную защиту хотя бы на пять минут жизненно необходимо, — Снейп резко проник в сознание Элисон, которая городила бесконечные лабиринты в сознание, потому что не могла построить один крепкий барьер, поэтому выбрала тактику запутывания. Свои пять минут она продержалась, а потом лабиринт развалился, и Снейпу открылась картина хаотичных знаний и воспоминаний.       — Это ты продолжаешь меня запутывать, или у тебя действительно в голове такой бардак? — нахмурился Северус.       — Что-то среднее, — промычала Элисон, откусывая кусок от пирога, который захватила с кухни, — но в моей голове действительно мало что могу найти даже я с первого раза.       — Поделись пирогом, что ли, — Снейп уселся рядом на полу ее комнаты, — я бы сказал, что знания следует упорядочить, но так даже лучше — меньше найдут, если все-таки смогут быстро прорваться.       — Иногда мне кажется, что ты учился у Грюма, — улыбнулась Элисон, — «постоянная бдительность» вполне может стать и твои девизом тоже.       — Просто у умных людей мысли сходятся, — едва поднял уголки губ зельевар. Элисон фыркнула, — еще раунд?       Раундов была еще много, под конец футболка была насквозь мокрой от пота, и даже Снейп снял верхний сюртук, оставшись в черной рубашке.       — Всегда удивлялась, как ты способен ходить в этом парадном костюме ежедневно, — прохрипела Элисон, оседая в кресло.       — Зато рубашка — отличный аргумент никогда и нигде не показываться с голыми запястьями, — ответил Снейп, жадно глотая воду, — ты за пару месяцев вся извелась и вынесла мне весь мозг, как тебе сложно скрывать метку. А я так хожу почти двадцать лет.       — Сочувствую. И тебе, и Малфою, — пробормотала Элисон, вставая, — я пойду охлажусь, иначе мой мозг сейчас сварится.       До начала нового учебного года оставалось всего несколько дней, так что в столовой все разговоры были то о квиддиче, то о предстоящих экзаменах, Элисон периодически кивала на какие-то вопросы близнецов, которые обещали в этом году порвать сборную Слизерина.       — Вы взяли кубок только в год, когда Тайную комнату открыли, — начала с набитым ртом спорить Элисон, — до этого выиграл Когтевран, а до этого шесть лет кубок был у Слизерина, так?       — Ну так, — буркнул Фред. Или Джордж.       — В позапрошлом году кубок снова взяли мы, хоть это и стоило мне сломанной лодыжки, которую между прочим сломал мне кто-то из вас, зарядив со всей дури бладжером, — начинала заводиться блондинка, — и в этом году снова кубок будет у нас, потому что Оливера Вуда у вас уже нет, а у нас ушли загонщики, которые не то, чтобы бы блистали.       — Если бы не турнир, то в этом году мы бы точно выиграли, у нас была отличная сборная, — погрустнел Гарри, — кто будет в этом году капитаном?       — Я ставлю на Анжелину, — одновременно закричали близнецы и, дав друг другу пять, рассмеялись.       — У нас точно будет Монтегю, кроме него некому, — хмыкнула Элисон, — там оставались то либо он, либо я, что полное самоубийство для нашей сборной, либо Малфой, который пока маловат.       Потом Гермиона отчитала всех за то, что они вечно разговаривают о квиддиче, и никто не разу не вспомнил про экзамены. Впервые в жизни Элисон была полностью солидарна со всеми Уизли, закатившими глаза.       Последние два дня перед выездом дом на площади Гриммо напоминал улей, потому как куча студентов пытались собрать свои вещи, разбросанные по всему дому, а иногда похищенные домовиком или съеденные шкафом. Элисон была не исключением, курсируя между своей комнатой, комнатами Снейпа и Блэка, номером отеля и библиотекой, то и дело находя какие-то свои книги, браслеты, которые она надевала по утрам, но снимала к вечеру, и так далее. Она не была точно уверена, что вещи, оказавшиеся в итоге в ее чемодане, который она оставила в гостинице, точно принадлежали ей, но она махнула рукой. С собой в Хогвартс она решила не брать ничего провокационного, поэтому оставила фотографии на попечение Блэка. Папка пополнилась их совместными снимками, портретами Люпина, которые то и дело делала Тонкс, фото, на которых тайком был запечатлен Снейп и далее по списку, так как уменьшенную камеру Грюм так и не забрал. Сириус поставил в рамку снимок, сделанный 30 августа, на котором Тонкс, Люпин, Элисон и Сириус улыбались во весь рот, а Снейп не хмурился, разрешив даже Люпину вставь к нему ближе, чем на метр. Элисон три дня уговаривала декана сфотографироваться.       — А то помрете, даже в газете напечатать нечего будет, — этот аргумент стал коронным, и декан факультета змей согласился.       Гарри увозил с собой их с Сириусом фото, а также зачарованное зеркало, по которому Элисон сообщила, что нападает на Азкабан. Значимостью реликвии он проникся, пообещав, что будет отвечать на зовы крестного и не будет делать глупостей.       — Про глупости к тебе тоже относится, — строго сказал Снейп, обращаясь к Элисон вечером 30 августа, собираясь наконец покинуть штаб и отбыть в Хогвартс, — я оставляю тебя на два дня, постарайся не покалечиться.       Элисон проводила последнюю ночь на площади Гриммо, утром отправляясь в отель, чтобы оттуда уже поехать на вокзал. За Уизли и остальными детьми должна была приехать машина из министерства, а блондинка собиралась торжественно трансгрессировать прям к вокзалу, надев парадную мантию старосты. В честь того, что практически для всех это был последний спокойный вечер в этом доме Молли закатила пир, так что все объелись, а потом долго не могли разойтись по комнатам, боясь, что там, за пределами этой гостиной больше никогда не будет такой спокойной и радостной атмосферы.       Постепенно один за другим гости начали расходиться: сотрудникам министерства завтра предстоял тяжелый день подготовки к первому сентябрю: ежегодно сотни волшебников пытались всеми способами выдать себя маглам, появляясь посреди вокзала в мантиях, с совами и волшебными палочками, так что 31 августа был днем масштабной планерки. Тонкс отбыла домой около полуночи, на прощание наказав Элисон писать, и обязательно пригласить ее на выпускной, оттоптала блондинке все ноги и растворилась в темноте. Люпин скромно откланялся, надевая новый свитер, который купил на зарплату: это была большая радость, когда Люпина взяли на работу, зная, что он оборотень.       Элисон нервничала, провожая членов Ордена одного за другим: как будто в темноте растворялась ее защита, а уж без Снейпа она вообще чувствовала себя потерянной. Собрав последние вещи в рюкзак, который она потом собиралась закинуть прям в чемодан, Элисон, пройдя мимо гостиной, где Гарри уже пару часов вел длинный задушевный разговор с Артуром, поднялась в свою комнату. Спать не хотелось, проводить ночь, сидя в одиночестве или читая — тоже, так что она надела куртку, собрала волосы и выскользнула из дома.       — Сбегаем, мисс Кэрроу? — лениво протянул Блэк, который сидел на крыльце, на границе защитного барьера и курил, — на ночь или уже с концами?       — Думала побродить, — ответила блондинка, закутываясь в куртку, туман накрыл Лондон и украл все дневное тепло, — пока хожу, голова не думает, а думать что-то совсем не хочется.       — Давай я с тобой, — аккуратно предложил Сириус, — ноги разомну.       — Тебя заметят все, и потом будет скандал, — засомневалась девушка, оценивая взглядом Блэка: такого легко заметить и узнать.       — Следящее заклинания с двери Грюм снял — это раз, я надену свитер и меня даже мать родная не узнает, не то, что маглы, — закивал мужчина, заходя в дом, — и потом меня уже отпускают на миссии. А твое душевное состояние — важная часть нашей победы, так что не спорь.       Сириус вышел минут через десять, и Элисон действительно далеко не сразу смогла опознать в нем знакомого ей мужчина: Блэк завязал волосы в высокий хвост, на манер самураев, надел магловский дождевик поверх свитера с горлом, нацепил очки. Кроссовки и магловские часы завершали образ, так что Элисон раскрыла рот от удивления.       — Ловкость рук и никакой магии, — широко улыбнулся Сириус, — и высший бал по маскировке в аврорской школе. Тебе тоже не помешает, а то сейчас во мне могут распознать волшебника, только узнав тебя.       Элисон молча кивнула, и потрясенно дойдя снова до своей спальни преобразилась: выпрямила вечно кудрявые волосы, нарисовала другую линию губ помадой, тоже решив надеть фальшивые очки.       — Вот теперь нас не узнают, пока вплотную не подойдут, — кивнул Сириус, оглядывая девушку, — и то вряд ли мы кого увидим в маггловском Лондоне. Блэк взял блондинку за руку, переместившись прямиком в центр Трафальгарской площади.       — Пойдем смотреть Тауэр или Букингемский дворец, миледи? — галантно предложил ей Сириус руку, жадно осматриваясь.       — Букингемский дворец, пожалуйста, — рассмеялась Элисон, беря Блэка за руку.       Они трижды заблудились, потому что решили не использовать магию, так что в конечном итоге оказались в самом неосвещенном месте Гайд-парка, хотя Сириус утверждал, что так и было задумано, аргументируя, что искал лучшее место для поцелуев. Элисон ничего не могла противопоставить, улыбаясь, когда Блэк целовал ее. До дворца они с горем пополам дошли, купили смешную фигурку королевы, а потом двинули в сторону реки и Биг-Бена. Несмотря на то, что была уже глубокая ночь, а туман густо лежал над городом, скрывая верхние шпили башен, людей на мосту было много. Они со смехом продирались сквозь толпу, крепко держа друг друга за руки, залезли на перила, откуда их согнали полицейские, а потом кормили уточек остатками хот-дога. Сириус клялся, что магловские деньги он не крал, а поменял галеоны с помощью Тонкс, так что Элисон перестала коситься на монеты, которыми Блэк расплачивался, покупая еду в уже третьей закусочной, потому что ел он как не в себя.       Устав ходить по улицам, они переместились с охапкой еды в руках на верхнюю кабину огромного колеса обозрения, которое не работало ночью, так что они теперь находились полностью в тумане.       — Я сначала подумал заявиться в какой-нибудь музей и там побродить, но вспомнил о видеонаблюдении, — заявил Блэк, раздумывая с какого оконца начать есть огромную вафлю, — все-таки с каждым годом магам все сложнее скрываться.       — Зато с каждым годом они все чаще сами себя разыгрывают, подделывают видео и шутят про инопланетян, так что даже если ты начнешь колдовать посреди Лондона, все решат, что ты просто фокусник, — приподняла брови Элисон, распуская волосы.       — Ну это если я один начну, а если все разом? — спросил Блэк.       — Тогда скажут, что мы все адепты какой-нибудь секты, и всех упекут в Азкабан за нарушение Статута о Секретности, — хмыкнула блондинка, рассматривая приобретенную королеву.       — Почему мы не открываемся им — это понятно, тогда они захотят либо нас исследовать, как зверушек, либо истребят, потому что будут завидовать, либо поработят ради исполнения желаний. Но почему маги не используют достижения маглов? — рассуждающий с набитым ртом Блэк, на фоне тумана в кабине колеса обозрения — воспоминание, которое Элисон будет потом еще долго использовать для вызывания Патронуса.       — Потому что мы напыщенные аристократы, и считаем, что они изобретают все это, потому что не могут сравниться с нами и пытаются хоть как-то обеспечить себе комфорт без магии? — приподняла брови Элисон, пряча фигурку в карман мужчины.       — Точно, именно поэтому, — рассмеялся Блэк, притягивая девушку к себе, — когда очередная война кончится, я напишу на эту тему книгу. Ты автобиографию, а я роман об альтернативном мире, где маги и маглы живут в мире и гармонии.       — Уверена, что тебя постигнет великая слава.       Потом Блэк решил спуститься и спросил у первого встречного, где можно красиво встретить рассвет. Получив ответ, что в Тауэре есть экскурсии как раз для таких романтиков, Сириус, прикинув, что до рассвета осталось около часа, решил пешком дойти до пункта назначения, хотя у них уже начинали болеть ноги.       — Я куплю тебе все сувениры мира, пойдем, Элисон, — тащил ее Блэк, дорвавшийся до прогулок, — я пятнадцать лет не был в Тауэре.       Она не могла отказать, хитро прищурив глаза поправила волосы, которые от тумана снова начинали виться, бодро зашагала в сторону крепости. Рассвет получился действительно красивым, стоя на самой высокой башне, они, заплатив за ранний вход вместе с такими же безумцами, встречали первые лучи последнего дня лета. В конце какая-то девушка из клуба любителей фотографии вручила им их снимок мгновенной печати на фоне рассвета, где они, щурясь, смеются. Снимок Блэк засунул во внутренний карман дождевика, потянув Элисон к очередному мосту.       — Мне решительно не нравится твое имя, — заявил Сириус внезапно, — слишком долго произносить, надо придумать сокращенное. Буду адресовать тайные письма.       Элисон закашлялась, подавившись воздухом и наглостью, пнув Блэка, чуть не свалив того в воду.       — У тебя у самого-то есть сокращенное имя? — шуточно бушевала ведьма, пихаясь, — у Снейпа тоже нет.       — Лили всю жизнь называла Снейпа «Севом», а меня Бродягой величали, — в очередной раз увернулся Сириус, ловя ладони девушки у своего носа, — Элиза тебе не понравилось, Элли звучит по-деревенски, ну не хмурься, все я пошутил, — примирительно поднял руки Блэк, замечая обиду, а потом сгреб девушку в охапку, приподнимая от земли, утыкаясь носом в волосы.       — Меня в команде называют Лия, — буркнула блондинка, — сокращённое от среднего имени, потому что орать «Элисон» через весь полигон действительно не очень эффективно.       Сириус тормошил девушку, в конце концов добившись от улыбки, и только тогда поставил ее обратно на ноги.       — А полное среднее имя какое тогда?       — Офелия, — закатила глаза блондинка, — не так плохо, как у Тонкс, но все равно.       — Тебе не нравится обращение Лия? — Сириус водил ее какими-то переулками, сам точно не зная, куда идет, прихлебывая кофе, чтобы не уснуть по дороге, — вполне подходит к Элисон, мне кажется.       — Да я не могу сказать, что не нравится, просто меня же не так зовут совсем обычно, не ассоциируется, что это я, вот и все. Меня так мама когда-то давно называла, — поджала губы Элисон, неосознанно ускоряя шаг, — ты тоже можешь так называть, если тебе нужно что-то сокращенное, — резко улыбнулась блондинка, разворачиваясь, — но не факт, что я буду отзываться.       — Договорились, — притянул ее к себе Блэк, — буду орать под твоими окнами, пока не откликнешься, — пробормотал Сириус, медленно целуя, — не знаю уж, под какими, но буду орать точно.       — Ты зальешь кофе и себя и меня, — произнесла Элисон сквозь губы Блэка.       — Я, Моргана побери, волшебник, и как-нибудь справлюсь, — хитро усмехнулся Сириус, утаскивая их в какой-то переулок, где не было людей, заставляя стаканчик парить вслед за ними, полностью посвящая свои руки блондинке.       Они ввалились в дом, пропахнув свободой, за час до завтрака, завалившись спать на этот раз в комнате Элисон, не сняв с себя верхнюю одежду. Домовик бурчал, снимая ботинки и куртку со своего хозяина, разрываясь между стремлением не разбудить и желанием придушить. Потом Вальбурга с пристрастием допросила Кикимера, удовлетворенно отметив проснувшееся желание жить у сына, и совершенно безобразное поведение, что указывало на влюбленность.       — Кикимер, ты с мисс Кэрроу ботинки снял? — гаркнула миссис Блэк, — ТАК СНИМИ! — заверещал портрет, увидев пристыженные уши домового эльфа, — пусть хоть с кем водится, лишь бы не выпивал больше по ящику огневиски в неделю, стремясь выйти в бой только ради того, чтобы умереть, — вздохнула Вальбурга, задергивая шторы своего портрета, отправляясь на другой холст в подвале, где они всей семьей обсуждали наследника рода. Элисон распрощалась со всеми в вечером, обнявшись напоследок с близнецами, которые театрально горевали над долгой разлукой длиной в целые сутки, невинно поцеловала Сириуса в щеку, до этого сделав это более интимно в комнате, пообещала мисси Уизли писать и ей тоже, смирившись, что в этом году, несмотря на конспирацию и просьбы Ордена, Молли все равно пришлет ей рождественский свитер.       Утром она долго укладывала волосы, надела рукав телесного цвета на метку, отгладила белую рубашку, которую надела под дорогущую черную мантию, по краям которой была темно-зеленая окантовка. На воротнике и рукавах был герб Слизерина, галстук она предпочитала не носить, благо это было не обязательно, заменив его серебряной подвеской, которую за секунду до отъезда вручил ей Сириус, который пробормотал что-то вроде того, что он счастливый, приносит удачу, охраняет от бед, вытребовал обещание, что она будет носить его вместе с руной. Теперь под рубашкой у нее была руна, а сверху мантии красовалась тоненькая цепочка с луной на конце, как раз под стать факультету.       Значок старосты был на месте, палочка в кармане мантии, чемодан рядом. Она выдохнула и переместилась в самую толпу людей на вокзал.