Мокрые спички

      Дни проходят быстрее, когда график заставляет тебя гнаться вперед за славой и рейтингом. Странно, но эти времена оказались не такими сложными, какими я их помню. Возможно, здесь работает простая народная истина «все познаётся в сравнении», ведь в эти дни я и не подозревал, что расписание может быть еще более загруженным, когда ты вынужден работать не только в течение всего дня, но и большую часть ночи, отдаваясь в объятия здорового сна лишь в машине, перемещаясь с одной локации на другую, и то, если так скажут звезды — как правило, это время уходит на чтение сценариев, заучивания реплик и слов песен.       Когда ты становишься звездой, ты перестаешь принадлежать самому себе. Ты являешься собственностью компании, которая считает, что тебе априори не известно о человеческих нуждах, собственностью фанатов, кто за тебя решает твою личную жизнь, собственностью различных компаний, превращающих тебя в дорогую рекламу. Мы стираем с себя звание простых людей и становимся айдолами — существами, которые обязаны делать то, что от них ждут. Показывать эмоции, которые от них хотят видеть. И отыгрывать чувства друг к другу, которых в действительно никогда не было…       Я наблюдал за тем как мучаются еще не привыкшие к подобному расписанию парни, и пытался взбодрить их. В общем-то, все мы оказывали друг другу необходимую поддержку, с каждым днем становясь все ближе, как братья. Я не мог не ценить эти моменты в прошлом, но особенно был счастлив пережить все вновь.       Первый шоукейс прошел весьма гладко. Самое интересное, что перед выступлением волновались даже те, кто практически родился на сцене. Чанель ходил кругами по гримерке и бормотал себе что-то под нос. Лэй повторял движения танца, поглядывая в зеркало и поправляя прическу. Все были взвинчены и боялись разговаривать друг с другом, ведь тем самым могли выдать свой дрожащий голос.       Но все прошло как по маслу. Фанаты создали собой целое море и, насколько мне известно, далеко не все смогли попасть на концерт. Мы обсуждали это с ребятами всю ночь напролёт, абсолютно не внимая усталости. Все светились от счастья так, что нам даже не понадобился свет ночника. Мы просто делились впечатлениями, не замечая как время несет нас к очередному шоукейсу. Несет нас на рейс до Пекина.       В те дни, несмотря на боязнь высоты, я безумно радовался полету, ведь я так давно не видел родные края, друзей, семью… Сейчас же я шел к зоне досмотра нерешительно. Скорее, я просто боялся, что едва только моя нога ступит на земли Китая — и сон развеется. Исчезнет во мраке ночи и забудется навечно. А я снова окажусь одиноким и уставшим от славы айдолом.       Однако все мои теории о происходящем оказались в корне неверны.       Ничего не произошло.       Нас встречали толпы фанатов прямо в аэропорту, и настроение ребят снова взлетело в гору — это было так ново для них. Мне нравилось наблюдать за их лицами, ведь в их глазах сияло само счастье, а улыбки становились все шире, несмотря даже на то, что они не сомкнули глаз ночью и слишком нервничали в самолете.       Для большинства из нас это был первый вылет в другую страну. Они с интересом оглядывались по сторонам, нараспашку открывая окно в машине. Все упрашивали меня показать лучшие части родного города, и я даже пообещал угостить их настоящей пекинской уткой.       Когда нас заселили в гостиницу, нам как обычно пришлось выбирать себе соседей по комнате путем жребия, однако долго разлеживаться нам не позволили. Вскоре нас снова затолкали в машины и привезли в университет бизнеса и экономики. Пусть ребята и выглядели измотанными, на репетиции старались изо всех сил. Были пропитаны такой серьезностью, что их едва ли можно было узнать.       Время шло, концертный зал медленно заполнялся людьми, а мы уже были атакованы стилистами, маскирующими все следы усталости на наших лицах. До сих пор не понимаю, как им это удается, но они придают нам свежий и привлекательный вид, что заставляет даже нас самих поверить в собственную сексуальность.       Вскоре, причесанный и накрашенный, я выглядывал из-за двери, ведущей в закулисье, вздрагивая и прячась от появления любого женского пола в коридоре.       — Очуметь можно! — появился в поле видимости тот, с кем я незадолго до этого договорился о встрече, — Мой лучший друг — супер звезда! Охренеть! — Лао Гао кричал на весь университет, становясь все ближе ко мне, — Да ты еще и накрашен, как педик! Это просто… Вау-вау-вау!       Я нервно поднес палец к губам:       — Тсс! Тише! Не ори!       — Да ладно тебе! Я же шучу! Ты просто бомбичен! Иди сюда, я тебя обниму! — В эту же секунду я угодил в крепкие дружеские объятья, — Миллион лет тебя не видел! Кошмар, тебя там вообще не кормят?! Одни кости!       — Я сам кормлюсь, — я затащил парня за кулисы, — Гао, будь потише. Если фанаты услышат тебя…       — До сих пор поверить не могу, что у тебя теперь есть фанаты! — похоже, друг был действительно в восторге, — Ух! Ты утер этой выскочке Лю Мин нос! Готов поспорить, девчонка сейчас сидит в слезах и кусает локти! Теперь у тебя есть вариантики получше, правда?       Своими криками Лао Гао заставил меня вспомнить о девушке, к которой когда-то я питал самые теплые в мире чувства, и которой я был жестоко отвергнут. Возможно, это стало моей травмой детства, и именно поэтому я больше не могу признаваться в своих чувствах людям, без которых, действительно, слабо представляю свое существование. Ты открываешь человеку душу, а он просто плюет в нее. Говорит, что ему это не нужно.       Однажды мне уже делали больно.       Я боюсь, что это может повториться…       — Лухан! — раздалось за спиной, — Готовность 10 минут. Поспеши, если тебе нужно что-то от стилистов или хочешь перекусить…       Когда-то я думал, что уже не смогу полюбить, потому что мне просто разбили сердце на миллионы сверкающих осколков. Но оно срослось и забилось вновь. Кажется, оно просто хочет познать боль снова.       — Да, спасибо. Ничего не нужно, — ответил я девушке-стаффу, и она скрылась из виду.       — Офигеть, ты и корейский подкачал, — продолжал восхищаться Гао, — Раньше ни «бе», ни «ме», а сейчас вон как шпаришь!       — Перестань, я просто поблагодарил ее, — я смущенно отмахнулся, — Я тебя позвал сюда не для того, чтобы хвалиться… Я… — я застенчиво мял шею, глазами бегая по полу, — Слушай, я знаю, что мы это уже обсуждали, и ты посчитал меня психом, но я уверен, что не сошел с ума...       — О, небо! — Гао закатил глаза, — Ты снова эту песню запел.       Я не обращал внимание на возмущения друга, набирая в легкие воздух:       — Просто скажи мне, чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы я во всем признался Сехуну, так ведь? Но я просто не могу. Я боюсь, что он отвергнет меня. Но еще больше боюсь того, что если это произойдет, я снова вернусь в будущее. В тот день, когда ты дал мне этот шанс.       Брови Лао Гао с каждым моим словом ползли вниз. Он смотрел на меня с подозрением.       — Ты что-то употребляешь, да? — прошептал он, наклонившись ко мне поближе, — Я сейчас закрою глаза на весь этот бред про какой-то данный мной шанс попутешествовать во времени и прочую ахинею… Сейчас меня больше интересует другой вопрос… Сехун — это тот парень, про которого у тебя рот не закрывается, да? Ты совсем одурел?! Тебя на парней уже потянуло?! — он встряхнул меня за плечи, — Что с тобой творится, Лухан?! Не думал показаться врачу? Кажется, что-то серьезное…       — То есть, хочешь сказать, что не причастен к этому?       — Конечно, нет! Лухан! Люди не умеют путешествовать во времени! Смирись уже!       — Но откуда тогда я знаю, что произойдет на шоукейсе? — я махнул рукой в сторону сцены, — Нас выстроят вряд, и фанаты со всего мира по большому экрану будут задавать всякие дурацкие вопросы. Но аппаратура не будет настроена, поэтому никто из сидящих в зале ни слова не поймет.       — Ты об этом знаешь потому, что вам раздали сценарии. Заранее попросили подготовить ответы на вопросы фанатов, чтобы вы не тупили по двадцать минут. И это не аппаратура не настроена, а просто техника сломана — об этом вам тоже, наверняка, сказали.       — Ничего нам не сказали! Нам просто дали указания после выступления выстроиться вряд и улыбаться, пока МС будет с нами общаться! Никто из ребят не знает, чего ожидать от этого шоукейса!       Лао Гао вздохнул едва слышно:       — Лухан, займись концертом, пожалуйста.       Я нервно поджал губы, злобно рассматривая парня. Пусть он отнекивался и отшучивался, но я на сто процентов был уверен, что это все — его рук дело. Гао хотел что-то добавить, но в наш разговор снова вмешались:       — Хен! — послышался голос Сехуна издалека, — Да где ты потерялся, блин?!       Одним прыжком макнэ оказался рядом со мной, закрывая своей рукой обзор:       — Смотри как трясутся! — голос парня тоже вибрировал, — Господи, я сейчас с ума сойду! — он переступал с ноги на ноги и разминал дрожащие пальцы.       — Познакомься, Се, — я указал на Гао, — Это мой лучший друг — Лао Гао. Пришел поддержать нас. Гао, это Сехун.       Сехун взглянул на парня с высоты своего роста и его лицо в мгновение изменилось. Казалось, только в эту секунду он заметил присутствие еще одного человека в помещении. Он вновь превратился в серьезного парня со сцены. Весь образ испуганного мальчишки как рукой сняло. И он произнес ту единственную фразу на китайском, какую успел выучить:       — Здравствуйте, Я макнэ Exo — Сехун.       Выражение лица Гао тоже сменилось. Теперь он улыбался издевательски:       — Сехун, говоришь? — пусть он и поклонился парню в приветствии, но продолжал разговор именно со мной, — Так вот, она, проблема? Ну да, симпатичная.       Я фыркнул:       — Он говорит, что рад встрече, — сказал я Сехуну и развернул его спиной, подталкивая, — Нам на сцену надо. И ты иди в зал. От тебя все равно не дождешься правды.       — Китайское имя ты ему придумал*? — крикнул он мне в след, и я сжал плечи, не отвечая.       Стоя за кулисами, почти освещенный светом софита, я вслушивался в стук зубов ребят, несмотря на царивший в зале шум. Но в какой-то момент я осознал, что это вовсе не ребята выдают свое волнение, а я сам. Я испуганно наблюдал за МС на сцене, до конца не понимая, почему же меня пугает то, к чему я уже давно привык. Сцена стала моим вторым домом, но теперь я почему-то боюсь ступить на нее.       Я взглянул на Сехуна, чьи зрачки суетливо бегали по полу.       Во время построения мы будем стоять так далеко друг от друга…       — Спокойно, Се, — подбадривал парня Чен, — Мы проделывали это миллионы раз. Не стоит переживать только потому, что в этот раз мы споем перед толпой без фонограммы.       — Да, — поддержал его Дио, — Все равно мы берем на себя основной удар, — и взглядом указал на всех вокалистов группы, — Бояться нечего.       Хотя я видел страх и ужас в глазах каждого из ребят.       — Сехунни, — я подошел ближе к нему, снимая перчатку и протягивая ее парню, — Просто представляй, что я держу тебя за руку.       Макнэ неуверенно кивнул, быстро натягивая ее на ладонь. В это же мгновение кто-то из стаффа дал команду «вперед» — и концерт начался.       Несмотря на то, что мы только начали свою звездную деятельность, зал визжал так, словно мы были айдолами уже многие-многие годы. Фанаты выкрикивали слова песен, кричали наши имена, ослепляли вспышками камер и махали баннерами. Вся эта картина перед моими глазами ничем не отличалась от будущего, из которого я имел удовольствие сбежать, за исключением того небольшого факта, что не все взгляды фанатов были заострены на мне, ведь рядом плясали вовсе не нанятые танцоры, а члены моей группы. Кроме того… песни, которые мы пели, вызывали у меня мощнейшее чувство ностальгии, отчего в груди полыхало настоящее пламя.       В моменты, когда мне приходилось прятаться за сценой, вместе с другими ребятами мы неотрывно следили за остальной частью группы, продолжающей концерт. Мы волновались так, будто и сами оставались под светом прожекторов. Особенно сердце замирало, когда я наблюдал за танцующим Сехуном. Даже издалека я видел, как он сжимал кулак правой руки, на которой красовалась моя перчатка, и мне казалось, что я чувствую в своей ладони необъяснимое тепло, словно он действительно держал меня за руку.       Вскоре нас выстроили за сценой в привычном порядке, в очередной раз поправляя на нас макияж и раздавая поручения. Сейчас мы выйдем и начнется интервью, которое в будущем будет повторяться из раза в раз, лишь изредка дополняясь другими каверзными вопросами.       Мы вышли за сцену и по очереди стали представляться, стараясь скрыть страх в глазах и дрожащие колени за улыбкой айдола. Как я уже предсказывал Лао Гао, вопросы звучали не от самого МС, а от фанатов по большому экрану, но звук был настолько плох, что ведущему пришлось повторять их по несколько раз. Зал кричал мое имя, и я чувствовал на себе не только взгляды фанаток, но и одногруппников, а потому смущался сильнее обычного, опуская взгляд в пол и желая провалиться сквозь него. Но вскоре заметил, что не я один сверлю пол глазами — все были смущены настолько, что не могли поднять головы. В какой-то момент МС даже был вынужден попросить фанатов быть потише. Одна из фанаток по экрану попросила нас рассказать, кто из ребят производит разные впечатления на нас, но МС решил, что ответы на вопрос будут интереснее, если каждый из нас расскажет о рядом стоящем, чем так же очень обрадовал фанаток, и, кажется, в зале стало немного оживленнее.       Конечно, мы осыпали друг друга лестными словцами — иначе нельзя. Но выключи камеры — и наши дружелюбные маски спадут. Каждому из нас есть, что сказать. Каждый из нас чем-то недоволен.       — КайЛу! КайЛу! КайЛу! — кричали фанатки, обезумев, когда очередь дошла и до нас.       Это странно, ведь я никогда и повода не давал для создания подобного пейринга.       — Он красотка**! [他很漂亮!] — весело добавил парень в конце, решив блеснуть своими широкими познаниями китайского. И лучше бы он не делал этого…       Зал заверещал, а я старался сдержать свое негодование.       Так вот, откуда все это пошло…       Нет, я не должен злиться на него, он просто не знал. Тао когда-то Бэкхена говядиной по своему незнанию называл и ничего. А значит, и я должен относиться к этому проще.       Когда очередь говорить приятности дошла до Дио, зал снова всполошился. Конечно, Сехун как и я стал любимцем публики практически сразу. Но от этих криков я почувствовал гордость, словно комплиментами одаривали вовсе не его, а меня самого.       И вот, казалось бы, этот опрос позади, но…       Фанаты вновь принялись драть глотки дикими возгласами «СеЛу», и на удивление МС решил поддаться этому гипнозу, давая мне указание сказать пару слов о нашем макнэ. Я совершенно забыл об этом моменте в своем прошлом, отчего и почувствовал напряжение в животе, наблюдая за тем, как медленно плывет ко мне микрофон. Я кусал губы, стараясь прописать в голове текст, но слова не давались. А зал продолжал пищать.       — СеЛу! СеЛу! СеЛу!       Прекратите…       Пожалуйста…       Мои щеки горели.       Я взглянул на малыша, который не до конца понимал, что творится в зале. Переводчица стояла слишком далеко от него, но он четко слышал свое китайское имя.       Он смотрел на меня, и я начинал нервно улыбаться.       — Сехун, ах… — я продолжал кусать губы, — Когда я впервые с ним познакомился, то почувствовал, будто он мой младший брат. Он был маленьким ребенком. Очень замкнутым. Но после того, как я лучше узнал его, я понял, что он очень озорной.       — Постоянно валяет дурака? — влез в мой монолог ведущий.       Я кивал, соглашаясь с МС и тревожно потирая свой живот, чтобы хоть как-то занять руки. Я боялся, что фанаты увидят, как трясутся пальцы.       — Дефицит внимания? — продолжал мужчина поддерживать разговор, дабы я не молчал.       — Нет! Не до такой степени, — я лихорадочно похихикал, — Он очень милый младший брат, поэтому я всегда хочу о нем заботиться.       Я и сам заметил, как мой голос с каждым словом становился все тише и все менее разборчивым, особенно, когда фанатки вновь встали на уши.       Когда включили очередное видео и группа повернулась к залу спиной, я взглянул на довольно улыбающегося макнэ.       — Мне все перевели, — Сехун был похож на сытого кота, но именно этим он и смущал.       — Мне просто надо было что-то сказать! — посмеялся я, в очередной раз пряча ото всех глаза.