Бег по лезвию

      Время неумолимо бежит вперед. Нам кажется, что еще вчера мы впервые сделали сами шаг, а сегодня – уже смотрим, как эти самые несчастные сантименты преодолевает собственный ребенок. Бег подчиненного Хроноса нельзя замедлить, нельзя взять «отсрочку». И уж тем более строжайше запрещено прибавить хотя бы несколько секунд к тому сроку, который отмерен человеку. Если его жизнь обрывается, значит так нужно, значит больше ничего хорошего не сможет совершить этот человек или, может быть, на его душе тяжкий грех, который можно искупить только смертью. Смерть – загадка для всего человечества. Что там, за чертой? Рай и спасение от земных тягот или вечное небытие, полное исчезновение человека? Ответов на эти вопросы не знает никто.       Таня не замечала бега стрелок на часах. Она, словно та Попрыгунья-Стрекоза из басни, наслаждалась жизнью, представляла в воображении скорейшую свадьбу. Её всего лишь на миг опечалил уход из дома Виктора – скоро позвонила Лида и с явной гордостью заявила о том, что теперь он живет вместе с ней (на это заявление супружеская пара Марченко облегченно выдохнула), она радовалась за счастье Ани – кассета получилась просто чудесной, пыталась наладить связь с Верой – девушка дичилась её, избегала. Но самым дорогим человеком для неё был Володя. Он стал для нее Вселенной – даже мысли о родителях отошли на задний план.       Но что-то с Володей было не так в последнее время. Особенно когда Таня рассказала о том, что вспомнила, как попала в детский дом. Ей совсем недавно приснилось: она сидит на маленьком диванчике в кабинете Марии Степановны, со страхом держится за большую теплую и шершавую ладонь. Она принадлежит старому и седому мужчине, который сидит рядом с маленьким ребенком (наверное, это был её дед). Он огромен, как гора – заслоняет её от всех бед. Маленькая Танюшка вертит головой, ловит недовольные взгляды начальницы детдома (она ещё что-то там лепетала, что не будет держать у себя «отродье, в жилах которого течет кровь Инги»). Наверное, дедушка уговорил привередливую женщину, ибо потом в памяти рыжеволосой всплывает эпизод, как её маленькую ладошку уже держит жесткая властная узкая ладонь Марии Степановны. Директор ведет девчушку по лестнице, на второй этаж в спальни, и приговаривает: «Только ради твоего деда Васи я согласилась на это дело!».       После этой истории младший Марченко стал сам не свой: весь дерганный, как на иголках. Везде таскал с собой Таню, даже в гости к Антону. А вот Шамшур, наоборот, стал мягким и покладистым, больше молчал, меньше разговаривал. Только головой кивал, подтверждал какие-то мысли у себя в голове. Особенно Володя начал пристально следить за невестой, когда к нему стали приходить какие-то письма. Осколкина пыталась парочку раз заглянуть через плечо любимого в текст послания, но каждый раз грубо выпроваживалась из комнаты. А получив вчерашнее письмо, парень встрепенулся и, даже немного посерев в лице, заикаясь, проговорил: - Таня, давай завтра утром, часиков в пять, уедем на электричке на дачу? Завтра суббота, учебы нет. Порепетируем совместный быт, так сказать, - он попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то натянутой, бледной. - Давай. Только я позвоню… - Не надо никому звонить! – рявкнул Володя, чем напугал девушку не на шутку. – Прости. Прости пожалуйста. Успокойся, всё хорошо, - он притянул её к себе, погладил по спине. - Милый, что это всё значит? – прошептала испуганная Таня, прижимаясь сильнее к широкой груди любимого человека. - Завтра всё объясню.       После этого он снова куда-то побежал (конечно же, перед этим сжег послание – это действие уже стало своеобразным ритуалом). Вдруг Таню стала распирать злоба. Они хотят создать семью – союз, основанный на люблю и взаимопонимании! А какая может быть любовь, если Володя ничего ей не говорит?! Это мысль так взбесила Таню, что она спустилась на первый этаж и села у телефона.       Барабан телефонного аппарата задвигался, затрещал, в зеленой пластмассовой трубке появились губки и легкое шипение. И, спустя всего несколько секунд, прозвучал звучный голосок Ани: - Алло! - Алло, Ая, это я! – пытаясь придать своему голосу непринужденность, проговорила Осколкина. - Здравствуй, Тая! Как ты? По какому поводу звонишь так поздно? – взволнованно проговорила подруга. - Да не волнуйся: мы с Володей завтра в пять утра едем на дачу. Не теряй меня, - радостно сообщила рыжая. - Я так рада за вас! – пролепетала Красина.       После длительного разговора о всяких мелочах Таня нажала на кнопку «отбоя» и, чуть подумав, набрала еще один номер. На этот раз абонент не торопился снимать трубку: девушка набирала цифры снова и снова, пока в трубке вместе с треском усталый голос не проговорил: - Слушаю. - Алло, Вея, это я! – с улыбкой проговорила Таня. Повисло неловкое молчание: наверное, её собеседница раздумывала – может быть, лучше бросить трубку? - Зачем звонишь? – без эмоций прошелестела Смородина. - Мы с Володей завтра в пять утра едем на дачу, на электричке.       Таня не услышала ответа, потому что ответом ей послужили частые гудки – Вера всё-таки бросила трубку.

***

      Таня проснулась с мыслями о том, что сегодня должно произойти что-то плохое. Девушка откинула одеяло, легко вспорхнула с кровати и разочаровалась в своих догадках: предрассветное небо было чистым – ни единого облачка. Осколкина на секунду залюбовалась им: такая безмятежность, такая идиллия. Но случайный взгляд на круглый медный будильник наполнил душу рыжеволосой новым чувством: уже половина третьего! Пора собираться в увлекательную поездку на дачу.       Быстро покидав все необходимые вещи в маленькую спортивную сумку, Таня причесала волосы, заплела их в косу, надела беленькое платьице. Глянула на себя в зеркало и довольно кивнула - примерная невеста. «Володе очень сильно повезло. Пусть ценит, что я выбрала его», - гордо подумала Осколкина, а потом осеклась: а из кого она выбирала? Разве она рассматривала когда-то кандидатуру Виктора? Он был другом для нее, не более. Сейчас, когда она взглянул на старшего Марченко под другим углом, приходило понимание того, что он тоже весьма неплохой парень. - Доброе утро. Ты уже готова? – ласковый голос Володи прервал ненужные мысли девушки. Она с улыбкой обернулась к нему и прошептала, чтобы не разбудить весь дом: - Доброе утро. С тобой готова хоть на край света.       Дальше события для Тани словно кто-то старательно укрыл белым покрывалом. Она как в тумане вышла из дома, сжимая теплую ладонь Володи, в том же полусне появилась на платформе в людской толкучке. Сон пытался захватить в свои объятия девушку, она сладко зевала. Иногда даже налетала на кого-то – так её сковывала дрёма. Глаза непроизвольно закрывались, Осколкина изо всех сил боролась с Морфеем.       И из-за этого совершенно не замечала, что Володя волнуется. Его ладонь потеет, становится скользкой, а взгляд бегает из стороны в сторону. «Наверное, всё те послания виноваты», - зевнув, подумала Таня, но дрёма быстро вытеснила эту мысль из её головы. А вот младшему Марченко было не до сна: он оглядывался на каждом шагу, всё время смотрел на циферблат наручных часов – скоро ли придет электричка? «На даче мы будем в безопасности. Этот человек не знает про наше укрытие, не знает про наши планы. Всё будет хорошо», - успокаивал сам себя Володя.       Следующие действия быстро прогнали сон из глаз Тани. Она ощущала себя героиней какого-то кинофильма: кто-то крутил кинопленку, кадры медленно сменяли себя: вот Володя резко отталкивает её назад, а вот уже хватается за правый бок, хватая ртом воздух, словно рыба. Все события произошли очень быстро, в две-три секунды, но Осколкиной померещилось, что время застыло. Она многое успела заметить, о многом успела подумать, только вот двинуться никак не могла, будто загипнотизировал её отблеск света на полоске стали, так быстро мелькнувшей в руках незнакомца.       Сначала Таня подумала отчужденно, словно героиня романа, где по воле автора герой то умирает, то возрождается: «Наверняка ему попали в печень», и в памяти откуда ни возьмись выпрыгнуло предложение о печени из учебника биологии, даже картинки в голове появилась. Но когда Марченко осел на пол, пугая толпу вокруг себя, Осколкина с ужасом осознала, что он умирает. Хотя девушка никогда раньше не видела, как умирают, почему-то сразу поняла, что любимый именно умер, а она как дурочка простояла, думая о какой-то ерунде. Глаза у него будто остекленели, губы судорожно вспучились, и из них прорвалась наружу струйка темно-вишневой крови. И тут растяжение времени закончилось, время сжалось пружиной и, распрямившись, обжигающе ударило Таню: кровь прилилась к лицу, руки начали дрожать. Рыжеволосая бросилась на пол, к Володе – но было поздно звать медика. Он сейчас был нужен только для того, чтобы зафиксировать смерть.       Где-то далеко заголосили школьницы, какой-то пожилой мужчина подбежал к Тане, начал трясти её за плечи, но она не видела ничего, кроме серого лица Володи с поцелуем Смерти. Все суетились вокруг нее, искали убийцу в толпе, осматривали ручку кинжала, а она сидела, сжимая вялую руку любимого. «Неужели это и есть конец?», - стирая первые слезы с глаз, лепетала она себе под нос.       А на горизонте сияло солнце. На рассвете весь Город спал в безмятежности, даже не подозревая, то на одном из вокзалов разыгрывается трагедия.