Решающий обмен

— Не смей повышать на меня голос, Иоширо, я не за этим тебя рожала и воспитывала! — голос матери ещё долго звенел у него в ушах.       Иоширо резко захлопнул дверь и быстрым шагом направился прочь от бального зала, от фарса и отчитываний матери. Музыка осталась где-то позади. Как и вспышки камер, журналисты, гости и бесконечные разговоры о бизнесе, акциях и погоде. Сейчас его раздражало абсолютно всё. Особенно Юми. Щека словно до сих пор не отошла от пощёчины, отдаваясь жаром и напоминая о девушке. Перед глазами застыл её взгляд, а в ушах — её слова. «После этого бала всё закончится».       Что вообще значит «закончится»? Будто между ними действительно что-то было и начиналось. Будто он просил этот чёртов брак. Будто это только он виноват во всём происходящем.       Иоширо резко остановился возле окна. За стеклом мерцал ночной Гамов. Огни улиц сливались в бесконечную реку света. Мерцающие огни вывесок, машин и окон домов выглядели завораживающе. Обычно этот вид ему нравился, но не сейчас. Город продолжал жить своей жизнью, пока в голове Иоширо нарастала буря. Парень сжал кулаки непроизвольно. — Да пошла ты… — Слова прозвучали неожиданно тихо, но без привычной злости, скорее устало. — Да что я вообще сделал…?       Он зло ударил по подоконнику. — Что?! — Глухой удар отозвался в костяшках. — Да, вспылил! Да, наговорил лишнего! — Снова удар. — Но ты даже шанса не даёшь!       Третий удар оказался сильнее предыдущих, стекло дрогнуло. Иоширо глубоко вздохнул и с разочарованием посмотрел в отражение на окне. — Только этот чёртов Курапика, Курапика, Курапика… — Имя сорвалось с губ почти рычанием. Иоширо зажмурился и в четвертый раз ударил по окну, то завыло дребезжанием.       Сколько раз он ловил себя на том, что сравнивает себя с ним? Слишком много. Он высокий, спокойный, умный, сильный. Юми слушала его. Она доверяла ему не только своё общение, но и детей. Смотрела на него так, как никогда не смотрела на самого Иоширо. И это бесило больше всего. Потому что где-то глубоко внутри он уже давно понял одну неприятную вещь. Он ревновал. Глупо, по-детски отчаянно, но ревновал. И чем сильнее пытался это отрицать, тем хуже становилось. — Прекрасно. — Он нервно усмехнулся. — Просто прекрасно.       Почему она постоянно выбирает всех, кроме него? Почему может улыбаться детям? Может часами разговаривать с Хикари. Даже с этим белобрысым телохранителем ей проще находиться рядом, комфортнее. А с ним будто постоянно идёт война. Хотя он уже извинился. Не один раз. Да, вспылил. Да, наговорил лишнего. Но разве этого достаточно, чтобы смотреть на него как на врага? В груди неприятно кольнуло. Иоширо раздражённо дёрнул рукава рубашки. — Чёрт…       Мимо него неожиданно пробежали несколько полицейских. Парень нахмурился. Следом ещё двое. Потом ещё. Они двигались быстро и целенаправленно. Словно спешили куда-то. — Что тут происходит?..       Никто даже не обратил на него внимания. Пробегали мимо, будто он призрак. И пока один из сотрудников связи что-то быстро говорил в рацию, другой сворачивал за угол, а третий проклинал свою работу и то, что ему везет на такие ночные дежурства. Парень проводил их взглядом, раздумывая. Слишком много полиции для обычного мероприятия. Да и куда они так спешили? В принципе плевать. Иоширо передёрнул плечами. Он снова остался один в коридоре.       Мысли снова вернулись к Юми. Если она действительно уехала после аукциона… То куда? Домой. Конечно, домой. Куда ещё она могла отправиться? Девушка всё время в дороге в Гамов перепроверяла телефон и при любом удобном случае звонила детям. Если бы захотела исчезнуть от всех, то первым делом поехала бы в Лихтию. В своё убежище, к детям. А те находились сейчас в поместье. Иоширо вытащил телефон. Несколько секунд смотрел на экран. Потом открыл приложение авиакомпании. Первый утренний рейс — Гамов-Лихтия. Оставалось всего несколько мест. Палец замер над кнопкой. — Ладно, — он нажал подтверждение. Купил билеты себе и родителям. — Раз ты не хочешь разговаривать здесь… — На экране высветилось уведомление об успешной покупке билетов. — Тогда поговорим дома.       Сам того не замечая, Иоширо уже направлялся к выходу из здания. Позади него музыка стихла, гости перестали смеяться, а где-то позади по коридору, за массивными дверьми, уже начинал рушиться мир Рэя Коуэна.

***

      Полицейский участок встретил Рэя холодом бетонных стен, тишиной и металлическим скрипом двери камеры. Мужчина сидел неподвижно, сцепив руки перед собой, стараясь не двигать ими, потому что лязг наручников его приводил в бешенство. Он всё ещё не мог поверить. Его переиграли. Его — Рэя Коуэна, человека, который десятилетиями просчитывал чужие ходы наперёд. Играл с судьями закона, как с пешками, смеялся в лицо судьбе… А кто-то сумел подкопаться настолько глубоко. Собрать доказательства, вытащить всё наружу. И главное… Сделать это незаметно.       Послышались шаги. Дверь с противным скрипом открылась. Рэй поднял голову. И замер. — Ты… — Тэтсуя Канэко выглядел непривычно спокойно. Без привычной улыбки, без издёвки. Он обыденно вошёл внутрь и сел напротив. Несколько секунд они молчали, а потом Рэй усмехнулся, неверяще. — Так это был ты. — Да. — Невероятно, — Канэко ничего не ответил, только смотрел, оценивал плоды своих трудов. Своих и ещё множества людей, которые были сыты по горло монополией Рэя. — Я недооценил тебя. — Это была твоя самая большая ошибка, — Рэй рассмеялся коротко, без веселья. — И сколько лет? — Что? — Сколько лет ты к этому готовился? — Тэтсуя задумался. — Четырнадцать, — улыбка Рэя исчезла. — Четырнадцать, значит… — С того самого дня, — после повисла тишина. Тягучая, липкая, почти осязаемая. — Значит, всё-таки месть, — Рэй прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Наручники всё-таки лязгнули. — Нет, — Канэко покачал головой. Перед глазами возник чёткий образ его сына. Маленького, наивного, в меру глупого и… Чрезмерно любопытного… — Хотя, знаешь, она дала мне толчок. После уже была справедливость. — …Сейчас он был бы на пару лет старше Юми. — Не смеши. — А я и не шучу, — Рэй внимательно смотрел на него, потом нахмурился. — Интересно, кто тебя сдал? — Канэко усмехнулся, на этот раз по-настоящему зловеще и торжествующе. — А вот это хороший вопрос.       Рэй почувствовал неприятный холод внутри. Его жутко выводила из себя физиономия напротив. А ещё то, что сейчас это его читают как открытую книгу. — Кто? — Помнишь Сета? — Впервые за весь разговор лицо Рэя изменилось, совсем немного, но изменилось. — Не может быть. — Может. — Он работал на меня пятнадцать лет. — Именно поэтому всё получилось, — Тэтсуя откинулся на спинку стула. — Ты сам приставил его к Юми. Сам доверил ему эту, и не только эту, работу. Сам дал ему возможность видеть всё. — Нет… — Да, — Рэй впервые отвёл взгляд. — Он не мог. — Мог, — Канэко наклонился вперёд. — Потому что в какой-то момент он перестал быть твоим человеком. И стал человеком Юми. Он выбрал другую сторону. Не твою. — Эта девчонка… — Рэй стиснул зубы и сжал кулаки. Пусть только на миг ему доведётся увидеть её лицо перед собой и… — О, нет-нет, — Тэтсуя перебил его сразу, притянув Рэя за грудки через стол к себе. Впервые за весь разговор в его голосе прозвучала угроза. — Не смей. Не смей перекладывать на неё свою вину. Ты сам сделал всё, чтобы оказаться здесь. Сам.       Рэй смотрел на него долго. Очень долго. А потом впервые за много лет почувствовал не злость, не раздражение, не ненависть. Страх. Такой липкий, почти первобытный. Потому что начал понимать: это действительно конец. Канэко увидел его страх. И впервые за четырнадцать лет позволил себе улыбнуться. Не торжествующе. Не злорадно. Просто — с облегчением. Будто тяжёлый груз наконец упал с плеч. — Знаешь, Рэй… — Он поднялся на ноги. — Я слишком долго ждал этого дня.       Тэтсуя направился к двери, но, будто что-то вспомнив, остановился и обернулся. — А теперь живи с последствиями своих решений. Дверь закрылась, оставляя Рэя одного в камере. Наедине с тишиной и своими мыслями.

***

      Коридоры участка постепенно пустели и казались бесконечными. Большинство сотрудников уже разошлись по кабинетам или отправились домой после сумасшедшего дня. За окном давно стемнело, а в одном помещении горела только настольная лампа, отбрасывая жёлтый свет на стол. Хикари сидела одна за ним в комнате для работы с материалами дела. Перед ней лежала толстая папка. Рядом — ещё одна и ещё. Она устало потерла глаза. За последние несколько часов она перечитала столько документов, что буквы начали сливаться в серое пятно. Она никогда в жизни не видела столько бумаг. Но остановиться не могла. Потому что каждый следующий лист рушил ещё одну часть её прошлого. Каждая фотография приводила в ужас.       Когда Канэко впервые предложил ей помочь разобрать материалы, она согласилась, почти не думая. Тогда ей казалось, что это просто расследование. Теперь же она начинала понимать, насколько сильно ошибалась. Открыв папку, девушка пробежалась взглядом по строчкам. Сначала были финансовые махинации, потом взятки, затем показания свидетелей, фальшивые контракты, подкуп чиновников, подделка документов. Бесконечное множество правонарушений, в том числе и убийства… Она смотрела на бумаги и не могла совместить их с человеком, которого знала. Вернее… С человеком, которого считала знакомым.       Отец всегда казался ей идеальным, уверенным, сильным. Тем, кто контролирует ситуацию. Тем, кого все уважают, и тем, кто никогда не ошибается. Когда она была ребёнком, ей казалось, что он способен решить любую проблему. Теперь же перед ней лежали десятки страниц доказательств того, что многие проблемы существовали именно из-за него. Дверь тихо открылась. В комнату вошёл Канэко. Увидев гору документов перед девушкой, он тяжело вздохнул. — Ты ещё здесь? — он зашёл с двумя кружками кофе, одну из которых передал девушке. — Угу, — Хикари, не глядя, взяла предложенный напиток и с наслаждением отпила один глоток. — Уже второй час ночи. — Знаю, — он подошёл ближе. — Можешь идти отдыхать. — Не хочу, — Канэко лишь понимающе хмыкнул. Хикари некоторое время молчала, потом подняла взгляд. — Он правда всё это делал?       Канэко не сразу ответил. — Да. — И все знали? — Некоторые знали. — И молчали? — Некоторые молчали, — ответ прозвучал слишком спокойно и от этого становилось только хуже. Хикари опустила глаза обратно в документы.       Она посмотрела на фотографии, разложенные перед ней. На одной из фотографий был изображён старый особняк, на другой склад, а на третьей группа людей. Она вдруг поймала себя на мысли, что всё это выглядит почти футуристично. Словно история из книги. Вот только это была не книга. И люди на снимках были настоящими. Как и их судьбы. Как и те, кто из-за Рэя погиб. Тишина затянулась. Канэко уже собирался выйти, когда Хикари вдруг спросила: — Ты его ненавидишь? — Он остановился возле двери и долго молчал. — Раньше да. — А сейчас? — Канэко усмехнулся без всякой радости. — Сейчас мне его жалко. — Жалко? — Хикари нахмурилась, а Канэко вернулся и сел напротив. Некоторое время они молчали. — Человек вроде него всю жизнь считал себя самым умным в комнате. А потом оказалось, что его собственная жадность оказалась глупее любого врага.       Девушка снова посмотрела на бумаги. Ещё недавно ей казалось, что зло выглядит как чудовище, что его можно узнать сразу, что плохие люди всегда выглядят плохими. Однако документы перед ней рассказывали совсем другую историю, в которой зло носит дорогой костюм, уважительно улыбается, пожимает руки и помогает на благотворительных вечерах. И при всём этом годами ломает чужие жизни. Она медленно закрыла папку. На душе было тяжело, но не из-за Рэя и не из-за расследования, а из-за понимания того, насколько мир оказался сложнее, чем она думала раньше. — Жалеешь, что решила всё это узнать? — ответ прозвучал не сразу, с секундной заминкой. — Нет, — она провела пальцами по краю папки. — Но легче от этого не становится. — Это нормально, — Канэко понимающе кивнул. Хикари опустила взгляд. — Знаешь… — она замолчала. — Мне всегда казалось, что взрослые всё знают, что они понимают, что делают. Что если человек богатый, влиятельный и успешный, значит, он заслужил это честным трудом… Какая же я была дура, — губы девушки дрогнули. — Нет, — Канэко покачал головой. — Просто ты ребёнок. И ты не должна была в этом всём разбираться и знать. В комнате снова стало тихо. Хикари открыла следующую папку. На обложке значилось: «Свидетельские показания. Дело Рэя Коуэна.»       Она перевернула страницу. Первую, Вторую, Третью. И внезапно застыла. Её взгляд зацепился за знакомое имя. Сет. Свидетель. Основной информатор. Хикари медленно подняла глаза. — Подождите… — Канэко уже понял, что именно она увидела. — Да. — Это он передал вам всё это? — Большую часть, — Канэко сделал львиный глоток кофе. Горячий напиток приятно растекался по горлу. — Почему? — Канэко посмотрел в окно, на тёмный город за стеклом. Сет много лет работал на Рэя, и именно он начал сливать информацию Тэтсуе, именно он собирал доказательства, и помогал разрушать империю человека, которому когда-то служил. — Потому что однажды ему приказали следить за ребёнком, а Сет вместо этого начал её защищать, — Хикари впервые поняла, почему Сет всегда так относился к Юми: не как к работе, не как к приказу или какому-то приложению к семье Коуэн, а почти как к собственной дочери. Она вновь посмотрела на документы и впервые по-настоящему задумалась. Не о Рэе, не о преступлениях, не о расследовании, а о том, сколько людей за эти годы незаметно пытались защитить Юми: Сет, Канэко, Курапика, да даже Ясуо. Все они в какой-то момент становились рядом с ней, а сама Юми при этом продолжала считать, что должна справляться со всем одна. Хикари невольно тихо усмехнулась. — Упрямая идиотка… — Кто? — Тэтсуя оторвался от вожделенного напитка и перевёл удивлённый взгляд на Хикари. — Юми. — Тут я спорить не буду, — Канэко неожиданно рассмеялся. И впервые за весь этот тяжёлый день Хикари тоже улыбнулась, совсем немного, но искренне.       Канэко настоял, чтобы Хикари долго не сидела за бумагами и отходила ко сну, после чего ушёл. Хикари осталась одна. В комнате слышалось лишь тиканье часов. Она посмотрела на очередную стопку документов, глубоко вздохнула и открыла следующую папку. Потому что теперь ей хотелось узнать правду до конца.