Решающий обмен

      Утро оказалось серым. Небо заволокли тяжёлые тучи, а вчерашний дождь оставил после себя вязкую грязь, мокрые ветви деревьев и промозглый холод, который пробирался под одежду. Поиски начались ещё задолго до рассвета. Юми не спала, Курапика тоже. Они просто продолжили идти, будто ночь вообще не заканчивалась, будто время остановилось где-то в том моменте, когда они увидели разрушенное поместье. — Здесь ничего! — голос одного из людей Канэко раздался со стороны северной части леса.       Мужчины прочёсывали территорию цепью, обследовали овраги. Собаки брали след. Несколько групп прочёсывали береговую линию. Но результата всё ещё не было. Юми стояла на небольшой поляне и слушала доклады. Каждый новый отчёт звучал одинаково. Ничего. Пусто. Следов нет. Не найдено. Девушка медленно закрыла глаза, каждое такое сообщение ощущалось ударом, словно кто-то постепенно выбивал из неё последние остатки надежды. — Тебе нужно поесть, — Курапика протянул ей бутылку воды и булочку. Юми даже не посмотрела. — Не хочу. — Ты сутки ничего не ела. — Не хочу. — Юми. — Не хочу! — Голос сорвался неожиданно резко. Несколько человек рядом невольно обернулись. Наступила тишина. Девушка сразу отвернулась. — Прости…       Курапика ничего не ответил. Просто открыл бутылку и молча вложил ей в руку вместе с булочкой. И ушёл дальше проверять очередной участок, потому что прекрасно понимал: сейчас спорить бесполезно. К полудню стало ещё хуже: солнце так и не показалось, а лес казался бесконечным. Каждое дерево походило на соседнее, каждый куст выглядел одинаково.       Курапика впервые за всё время почувствовал настоящее раздражение. Цепь поиска не помогала. Совсем. След детей давно оборвался, а дождь беспощадно уничтожил все запахи и отпечатки. Поисковая цепь работала только тогда, когда была хоть какая-то зацепка. Сейчас же лес представлял собой один огромный белый лист. И это бесило сильно. Он остановился возле старого дуба. Провёл ладонью по коре, закрыл глаза и сосредоточился. Ничего. Абсолютно ничего. Только лес. Только ветер. Только бесконечная пустота. — Чёрт… — он ударил кулаком по дереву. Впервые за всё время позволив себе эмоцию, потому что устал, потому что боялся, потому что понимал: если дети живы, то каждая потерянная минута может стоить им жизни. — Госпожа Юми, — она подняла голову. К ней подошёл один из людей Канэко. — Мы проверили западный сектор. Никого.       Юми молча кивнула. Мужчина замялся. — Простите за вопрос… — Что? — Эти дети… Они ведь ваши родственники? — несколько секунд девушка молчала. Потом покачала головой. — Нет. — Тогда… — Они мои дети, — мужчина растерянно замер. Юми смотрела куда-то вдаль, на лес, на деревья, на поднимающийся туман. — Не по крови.       После этих слов мужчина лишь молча поклонился и ушёл. А Юми вдруг поняла, что впервые произнесла это вслух: «Мои дети». Не воспитанники, не подопечные, не сироты, не чужие дети. Мои. И от этого внутри стало ещё больнее. Ближе к вечеру в Лихтию прибыли ещё двое: Хикари и Ясуо. Автомобиль остановился возле ворот. Девушка выскочила первой, она ещё издалека увидела разрушенное поместье и остановилась, словно налетела на невидимую стену. — Нет… — Голос дрогнул. — Нет-нет-нет…       Ясуо вышел следом и тоже замер. Даже он не ожидал увидеть настолько страшную картину. Некоторое время они просто смотрели, но потом Хикари побежала. Юми сидела возле фонтана. Того самого, где ещё недавно дети кормили рыбок. Теперь фонтан был разрушен, как и всё вокруг. Она не сразу заметила шаги, и только когда знакомые руки резко обняли её за плечи, подняла голову. — Юми-чан! — Хикари. Живая, настоящая. Девушка опустилась рядом на колени и крепко прижала сестру к себе. — Господи… — голос дрожал, как и руки. — Господи, Юми…       Хикари впервые увидела сестру в таком ужасном состоянии. Не просто подавленном — она была похожа на ходячий труп: впалые щёки, красные глаза от слёз, дрожащие руки и синяки под глазами. Юми выглядела сломанной, и это испугало сильнее разрушенного дома. — Где они? — аккуратно и тихо спросила Хикари, боясь лишний раз вздохнуть неровно в сторону Юми. Того и гляди — рассыплется от малейшего дуновения. Ответа не последовало. Только молчание. И этого хватило. Хикари закрыла глаза, сильнее обняв сестру. — Мы найдём их. Слышишь? Найдём обязательно.       В этот момент к ним подошёл Ясуо, рядом уже стоял Курапика. Парни встретились взглядами. Всего несколько секунд, но оба прекрасно поняли состояние друг друга. Курапика выглядел ужасно, Ясуо никогда раньше не видел его настолько измученным. Тот почти не моргал. Не расслаблялся ни на секунду, словно держался исключительно на силе воли. — Ты выглядишь паршиво, знаешь? Ты когда последний раз спал? — Спросил Ясуо. — Не помню. — Плохо. — Знаю. — И всё равно не остановишься. — Нет, — Ясуо растянул губы в усталой усмешке. — Я так и подумал.       Вечером поиски продолжились, несмотря на усталость и на отсутствие результатов. Несмотря ни на что. Даже Иоширо впервые за всё время молча работал вместе со всеми. Без споров, язвительности и претензий. Он проверял сараи, овраги, заброшенные постройки. Несколько раз уходил глубоко в лес, возвращаясь весь в грязи, и снова уходил. Юми заметила это, но ничего не сказала. Да и он сам старательно избегал её взгляда, потому что впервые в жизни не знал, что говорить. — Господин Танабэ, северный сектор уже осмотрели, — Юми услышала краем уха разговор Иоширо и одного из работников их семьи. — Тогда идём дальше. — Но там болото. — И что? — Мужчина замялся. — Обычно хозяева туда сами не ходят, — Иоширо несколько секунд молчал, а потом посмотрел на собеседника. — Обычно у хозяев дом не превращают в скотобойню, — развернулся и ушёл дальше на поиски. Мужчина направился следом. Юми вздохнула и тоже продолжила идти.       Когда стало темнеть, люди Канэко начали возвращаться. Один за другим, с пустыми руками, с пустыми отчётами, с пустыми надеждами. Они снова проиграли лесу этот день. Юми стояла посреди двора и смотрела, как садится солнце. Ещё один день без результатов, без ответов и детей. В груди стало так тяжело, что трудно было дышать. Курапика подошёл сзади и остановился рядом. Некоторое время они просто молчали. — Завтра найдём. — Юми горько усмехнулась. — Ты снова врёшь. — Да. — И снова делаешь это неумело. — Да.       Она впервые за весь день слабо улыбнулась. Всего лишь на несколько секунд. И тут же улыбка исчезла, потому что впереди была ещё одна бессонная ночь. А после неё… Последний шанс, в который они всё ещё так отчаянно хотели верить.       Ночь наступила незаметно, словно какой-то великан просто набросил на мир тяжёлое чёрное покрывало. Лес вокруг поместья погрузился в густую темноту, и лишь редкие фонари возле дороги и свет из окон временного штаба поисковиков позволяли различить очертания деревьев. Большинство людей Канэко уже отдыхали, не потому что хотели, а потому что больше не могли — двое суток без нормального сна и постоянные поиски начали сказываться даже на опытных людях, но для Юми отдых давно перестал существовать.       Она сидела на ступеньках заднего крыльца. Там, где раньше дети любили устраивать чаепития: Нэтсуко таскала из кухни сладости, а Кейджи строил из коробок нелепые крепости. Акайо ворчал на них для приличия, но потом всё равно помогал. Юми прикрыла глаза. В груди что-то болезненно сжалось. Слишком тихо и слишком пусто. — Юми, — она даже не обернулась, узнала голос сразу. Курапика. Он сел рядом. Некоторое время они просто молчали, слушали ветер, шелест листвы и далёкий стрёкот ночных насекомых. — Ты должна поспать. — Нет. — Хотя бы пару часов. — Нет, — Курапика тяжело выдохнул. — Ты падаешь с ног. — Мне всё равно. — А мне нет, — Юми повернулась и впервые за весь день внимательно посмотрела на него. Только сейчас заметила, что он выглядел ничуть не лучше: бледный, измождённый, с красными глазами, под которыми появились тёмные круги. Он тоже не спал. Практически столько же, сколько она. И всё это время продолжал держаться. Ради неё и ради детей. Ради надежды. — Ты тоже не спишь. — Это другое. — И чем же отличается? — Курапика очень устало усмехнулся. — Не знаю. — Вот именно.       Они снова замолчали. Где-то ближе к полуночи начал подниматься ветер. Стало холоднее. Юми поднялась первой. — Я пойду ещё раз проверю южную часть леса. — Уже проверяли. — Проверю снова. — Юми… — Я не могу сидеть на месте! — голос неожиданно сорвался, слишком громко, резко и отчаянно. — Если я остановлюсь… — Губы задрожали. — Если остановлюсь, то начну думать… — Тогда не думай, — Курапика медленно поднялся с насиженного места и подошёл ближе. — Не получается. — Получится. — Курапика… — она впервые за всё это время посмотрела ему прямо в глаза, и в них он увидел страх. Настоящий. Глубокий. Тот самый, который она пыталась скрывать последние двое суток. — А если они уже мертвы?       Тишина. Ветер настораживающе качнул ветви деревьев, а слово, которое они оба боялись произнести, разошлось тихим эхом по саду и отдавалось противным гулом в ушах. Курапика опустил взгляд, потому что ответа у него не было. И никогда не было, но он всё равно сделал шаг вперёд, осторожно обнимая девушку за плечи. — Мы найдём их. — Это не ответ. — Я знаю. — Совсем не ответ. — Я знаю, — Юми уткнулась лбом ему в плечо. И впервые за двое суток просто позволила себе устать. Хотя бы на несколько минут.       Около трёх часов ночи поиски возобновились. Уже без людей Канэко, без полиции и добровольцев. Только они вдвоём: Курапика и Юми. Фонари выхватывали из темноты мокрые стволы деревьев, корни, кустарники. Следов по-прежнему не было, но Курапика продолжал искать методично и упрямо. Шаг за шагом, словно машина, хотя внутри уже всё кричало от усталости. Ближе к рассвету произошло то, чего он боялся: Юми остановилась. Посреди небольшой поляны зависла на несколько секунд. Потом сделала ещё шаг и пошатнулась, но не упала. — Юми, — она не ответила. — Юми. — Снова молчание.       Курапика успел подхватить её раньше, чем она упала. Девушка обмякла у него на руках, а глаза закрылись, дыхание стало ровным и тихим. Она просто уснула, не по собственному желанию, не потому что решила отдохнуть. Организм просто сдался раньше неё. Курапика замер, смотрел на неё несколько секунд, потом осторожно убрал волосы с её лица. Она выглядела такой маленькой, беззащитной и измученной. Словно последние дни высосали из неё всё. На лице застыло сосредоточённое выражение, будто она сейчас во сне находилась в лесу и продолжала поиски. Парень медленно выдохнул. — Глупая… — Курапика произнёс это шёпотом, без злости или упрёка, но с долей печали.       Он отнёс её к старому охотничьему домику, что находился неподалёку. Полуразрушенный, но внутри можно было отдохнуть. Внутри было сухо и относительно тепло. Курапика снял свой плащ и накрыл Юмироу, несколько минут просидев рядом и слушая её размеренное дыхание, убеждался, что всё в порядке.       Ночь была непривычно тихая. Курапика сидел рядом смотрел на свои руки. Сильнее. Он ведь стал намного сильнее: цепи, нэн, боевой опыт. Всё это делало его сильнее большинства охотников, но сейчас он чувствовал себя бесполезным. Он смог убить химер, смог защитить Юми, но не смог защитить Джулию и Ичиро, не смог защитить детей. Курапика закрыл глаза, а перед ним неожиданно возникли лица: Пайро, старейшина деревни, жители клана, тела на земле, алые глаза. Его пальцы медленно сжались в кулак. Снова всё повторяется, он снова опоздал, снова пришёл слишком поздно, снова смотрит на чужое горе и ничего не может исправить. Парень повернул голову. Юми спала. Измождённая и сломленная. Он уже видел такое лицо. Многие годы подряд каждое утро в зеркале. — Я найду их, — тихо произнёс он в пустоту.       Не обещание Юми, не обещание детям или Акайо. Себе, потому что второй раз пережить подобное он уже не сможет. Потом поднялся и вышел наружу, потому что не мог остановиться. Не сейчас. Он не мог себе позволить отдохнуть, когда присутствовала хоть малейшая крупица надежды на их спасение. Хоть она постепенно и угасала.