Решающий обмен

      Рассвет медленно окрашивал небо в серые тона, принося с собой только тоску и горечь. Небо всё еще оставалось затянутым тяжёлыми свинцовыми облаками, но где-то на востоке их край начал светлеть. Лес постепенно просыпался. Птицы начинали петь. Туман стелился между деревьями. Курапика шёл уже почти на автомате, не останавливаясь, просматривая каждую веточку, каждый куст. Он сам не понимал, почему свернул именно в эту сторону. Просто продолжал двигаться. И вдруг остановился, увидев очень слабый след, почти незаметный. Рядом была сломанная ветка, а чуть выше зацепилась старая ткань о колючий кустарник.       Курапика присел, провёл пальцами по материи и замер. Это был клочок от рабочей одежды Акайо. Сердце с грохотом ухнуло вниз. Парень резко поднялся и осмотрелся. Оглядев ближайшее место вокруг, он наконец увидел поломанные ветви, примятую траву и листву, будто кто-то устроил временный привал. Следы пребывания людей, очень старые, но реальные. Видимо, из-за плотной кроны дерева рядом следы не до конца смыло. Удачно. — Нашёл… — рваный шёпот сорвался сам собой.       Курапика сорвался с места. Впервые за трое суток надежда перестала быть просто надеждой — она стала следом. И он вёл куда-то глубже в лес, туда, где среди деревьев уже начинали вырисовываться очертания старого оврага. Влажные ветви тихо покачивались на ветру, а земля под ногами давно превратилась в вязкую грязь. В этой области деревья держались друг от друга на расстоянии, что позволило дождю вдоволь полить эти земли. Курапика остановился. Что-то было не так. Он медленно опустился на колено возле старого поваленного дерева. Рядом с ним валялось немного ягод, недавно сорванных. Курапика поднял взгляд на дерево и замер, сердце пропустило удар: на влажной коре виднелось немного оборванных тёмных волос. Нэтсуко. Видимо, она зацепилась за кору, когда прилегла отдохнуть, а как поднялась, оставила зацепку. Курапика резко поднялся, ведь впервые за последние дни появилась надежда. Не из головы придуманная, а самая настоящая. Они точно были здесь совсем недавно. Он бросился вперёд.       Юми тем временем спала. Вернее будет сказать, её тело отключилось. Она беспокойно дёрнулась во сне. Волосы спутались, а губы побледнели, под глазами залегли глубокие тени. Последние трое суток практически уничтожили её. Она перестала есть, почти не пила и спала урывками по несколько минут, каждый раз просыпаясь с одной мыслью: «Нужно искать дальше.» И сейчас, пока появился след, Курапика не стал её будить. Пока не был уверен, пока не нашёл что-то настоящее. Следы начали появляться чаще: сломанная ветка, отпечаток маленькой обуви, сухие листья, примятые совсем недавно, остатки костра и ягоды, разбросанные вокруг. — Пожалуйста, только бы успеть, только бы не слишком поздно, — Курапика ускорился, его сердце колотилось всё сильнее.       Через несколько минут он остановился вновь. Впереди показалась скала, а если приглядеться, то можно увидеть еле заметный проход. Совсем узкий и с первого взгляда почти незаметный. Курапика медленно приблизился. Внутри было мертвецки тихо. Он сделал шаг, потом второй, третий, после чего замер, увидев первым Акайо. Старик полулежал у стены, голова была опущена на грудь, одежда превратилась в лохмотья, а вся правая сторона тела покрылась засохшей кровью. Одна рука была туго перетянута куском ткани, а ноги были перепачканы в грязи. Курапика почувствовал, как сердце ушло куда-то вниз. Но затем… Акайо шевельнулся, совсем чуть-чуть, но это значит, что он жив. Облегчение накрыло волной, а потом Курапика увидел детей: Нэтсуко спала, свернувшись клубочком возле Акайо, маленькая ладонь всё ещё сжимала край его рубашки, будто даже во сне она боялась отпустить единственного взрослого рядом, Кейджи сидел рядом, и он не спал, просто смотрел в стену с потухшим взглядом. Именно он первым заметил Курапику. Мальчик несколько секунд просто смотрел, не двигаясь, не моргая, будто не верил собственным глазам, а потом тихо произнёс: — Курапика…? — Парень замер, голос ребёнка прозвучал настолько слабо, что больше походил на шёпот. — Кейджи… — Мальчик резко вскочил, пошатнулся, но удержался на ногах. — Курапика! — Он бросился вперёд, Курапика едва успел опуститься на колени. Кейджи буквально влетел в него, вцепившись руками в пиджак, словно за спасательный круг. — Вы пришли… Вы пришли…       Голос сорвался. Мальчик заплакал впервые за все эти дни. Громко и отчаянно, по-настоящему. Курапика крепко прижал его к себе и закрыл глаза. Его руки пробрала крупная дрожь, только сейчас понял, насколько сам был напуган. От шума проснулась Нэтсуко. Девочка сонно подняла голову и пару раз моргнула, посмотрела вперёд и застыла. — Ку… рапика…? — всего три секунды, но ощущались как часы в замедленной съемке. Её глаза наполнились слезами. — Курапика! — Она вскочила, запуталась в собственных ногах, всё-таки упала, но поднялась и снова побежала.       Маленькое тело буквально дрожало от рыданий. Девочка врезалась в него так сильно, как только могла. Курапика обнял сразу обоих, крепко. Нэтсуко хоть и старше Кейджи, но стала выглядеть на возраст, приближенный годам к одиннадцати. Видимо большую часть еды, которую они добывали, она отдавала брату. Курапика зажмурился, сильнее прижимая детей к себе. Несколько секунд никто не говорил ни слова. Будто слов просто не существовало. — Где Юми…? — всхлипнула Нэтсуко. Курапика открыл глаза и улыбнулся впервые за последние дни. — Она рядом, она вас ищет. Ни на миг про вас не забывала. — Нэтсуко разрыдалась ещё сильнее. — Мы думали… что вы нас не сможете уже найти… — Нет, мы вас искали все эти дни. Глаз не смыкали. — Правда? — Правда.       Кейджи опустил голову и судорожно выдохнул, только сейчас позволив себе расслабиться. Совсем немного, потому что наконец-то взрослые пришли, наконец-то всё закончилось. Акайо тяжело закашлялся. — Не двигайтесь, — Курапика сразу оказался рядом. — Нашёл… всё-таки… — Мужчина слабо усмехнулся. На губах выступила кровь. — Простите… не мог вернуть их домой… Те чудовища так неожиданно оккупировали поместье… — Замолчите. Не тратьте силы, — Курапика осторожно проверил его состояние. Очень плохо, но жить будет, если быстро доставить врачам. — Вы сделали больше, чем кто-либо другой. — Они молодцы… — Акайо устало прикрыл глаза. — Очень сильные дети… — Знаю. — Кейджи не давал Нэтсуко плакать… А Нэтсуко заставляла его есть… — Знаю-знаю… — голос Курапики перешёл на шёпот и дрогнул. Совсем чуть-чуть. Через несколько минут он достал телефон дрожащими руками. Номер Юми был набран мгновенно. Гудок, один, второй. На третий трубку подняли. Сонный, убитый и хриплый голос послышался на том конце. — Курапика…? — Он приоткрыл глаза, посмотрел на детей, на раненого Акайо. — Юми, — на том конце повисла тишина, будто девушка почувствовала что-то по одному его голосу. — Курапика…? — Я нашёл их, — молчание, а затем послышался резкий вдох, словно она забыла, как дышать. — Что…? — Я нашёл детей, — телефон едва не выпал у неё из рук. Курапика услышал всхлип, потом ещё один, а затем тихий, дрожащий голос: — Они… живы? Где вы? — парень снова посмотрел на Нэтсуко, Кейджи, на измученного Акайо. — Да, Юми, они живы, — впервые за долгое время мир перестал рушиться у неё под ногами.       Юми не помнила, как вскочила на ноги после звонка Курапики, не помнила, как растолкала прибывших людей Канэко, как бежала, как падала и как снова поднималась, как продиралась через кусты, цепляясь платьем за ветки. В памяти остались только его слова: «Я нашёл их.» И всё. Больше ничего. Будто весь мир сжался до этих трёх слов.       Лес плыл перед глазами — слёзы мешали видеть дорогу. Ноги дрожали от усталости, а лёгкие горели огнём, но Юми продолжала бежать. Она не чувствовала ни боли, ни холода. Она не чувствовала ничего, кроме отчаянной надежды. Впервые за трое суток. Они живы.       Позади слышались голоса: кто-то звал её — кажется, Хикари, кажется, Иоширо, кажется, люди Канэко. Но Юми уже ничего не слышала. Весь мир исчез, сузился только до одной цели перед ней: добраться, увидеть, убедиться. Когда она выбежала на небольшую каменную поляну возле скалы, ноги сами остановились, а мир замер вместе со временем. Под скалой стоял Курапика, а рядом с ним… Юми перестала дышать. Нэтсуко первой заметила её. Девочка сидела у входа в пещеру и пила воду из фляги, но, увидев знакомую фигуру между деревьев, застыла. Её глаза расширились. — Юми! — крик эхом разнёсся по лесу, а девочка вскочила так резко, что едва не упала. Она побежала, Юми тоже сорвалась с места. Они столкнулись где-то посередине. Нэтсуко буквально прыгнула ей на шею и обняла так сильно, словно боялась, что та исчезнет. Юми едва удержалась на ногах. Руки сами крепко обняли ребёнка. — Юми…! — Нэтсуко… — Юми, ты здесь! — Я здесь… — Юми! — девочка уже не говорила, только плакала. Громко, отчаянно, захлёбываясь слезами. Юми тоже плакала, тихо, не от страха, обречённости или боли, а от облегчения. — Прости меня… — шёпот сорвался сам собой. — Простите меня…       Она прижимала девочку к себе всё сильнее. Словно пыталась убедиться, что это не сон, что она действительно живая, тёплая, настоящая. — Простите… — За что…? — Нэтсуко всхлипнула и убрала грязные волосы Юми с её лица, схватив за щёки. — Не надо… — Я вас оставила… — Нет… — Простите… — Не говори глупостей…! — девочка ещё сильнее вцепилась в неё, будто это она её защищает, от внешнего мира, от её мыслей. Кейджи подошёл позже, медленно, неуверенно. Он всегда был спокойнее, сдержаннее, взрослее своих лет, но сейчас даже он выглядел сломленным. Юми подняла голову и встретилась с ним взглядом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Ты пришла, — произнёс мальчик совсем тихо. Его голос дрогнул, совсем немного, но Юми услышала. И её сердце разлетелось на тысячи осколков. Она протянула руку. — Иди сюда, — этого оказалось достаточно. Кейджи резко отвернулся, сжал зубы, попытался удержаться, но не смог. Следующие секунды он уже стоял рядом с ней, а Юми обнимала обоих детей одновременно. И впервые за трое суток чувствовала себя живой. Курапика стоял чуть поодаль, не вмешиваясь и не говоря ни слова. Просто наблюдая. И почему-то внутри становилось тепло, потому что именно ради этого они боролись, именно ради этого не сдавались, поэтому продолжали искать. Позади послышались новые шаги. Из леса выбежала Хикари и, увидев детей, застыла. Ладони мгновенно закрыли рот, а слёзы навернулись сами собой. — Господи… — она едва удержалась на ногах, Ясуо вовремя подхватил её за плечи. — Они живы… — Хикари всхлипнула. — Они живы… — Хикари! — Нэтсуко подняла голову, увидела её и тут же расплакалась ещё сильнее. Через секунду Хикари уже сидела рядом с ними на коленях, обнимая девочку, плача вместе с ней и совершенно не думая о том, как сейчас выглядит.       Даже Ясуо отвернулся, слишком тяжело было смотреть, потому что впервые за всё это время напряжение начало отпускать, понемногу, но отпускать. Последним к поляне вышел Иоширо, он выглядел ужасно: небритый, грязный и уставший, с красными глазами после бессонных ночей. Выйдя на свет, он замер стоило только увидеть детей. Несколько секунд он молчал, потом медленно выдохнул, будто сбрасывая с плеч огромный груз. — Нашли… — тихо, почти неслышно, но Юми услышала и впервые за долгое время посмотрела на него без злости, раздражения и обиды. Просто посмотрела как на человека, который тоже искал, тоже переживал, тоже не спал эти дни. Иоширо отвёл взгляд первым. Как обычно, не зная, что сказать, не зная, что делать. Он просто подошёл к Кейджи, потрепал его по волосам. Совсем неловко, неуклюже, почти по-детски. — Молодец, — Кейджи моргнул, а потом слабо улыбнулся и кивнул.       Возле скалы закашлялся Акайо, и только сейчас все вспомнили о нём. Юми резко поднялась, подбежала первой. Увидев его состояние, она побледнела, садовник открыл глаза, с трудом сфокусировав взгляд, слабо улыбнулся. — Госпожа… — Акайо-сан… — Юми опустилась рядом на колени. Слёзы снова безудержно потекли по щекам. — Вы живы… — Пока ещё… — Не смейте так говорить, — он тихо посмеялся, даже сейчас, после всего, находясь в таком плачевном состоянии. — Простите… — За что? — Не смог защитить детей как следует…       Улыбка исчезла, Юми зажмурилась на секунду. Рядом стояли дети, живые. Живым был Акайо. Живым был Курапика. Жива была она сама, и впервые за долгое время среди бесконечного ужаса появилось что-то ещё. Не счастье, нет, для этого ещё рано. Надежда, маленькая, хрупкая, как первый луч солнца после бесконечной ночи. Курапика посмотрел на восходящее солнце. Густые облака расходились, давая тёплым лучам прогревать землю и людей на ней. Впервые за эти трое суток парень позволил себе расслабиться. Совсем немного, потому что понимал — поиски закончились, но их история ещё только начиналась. — Вы сделали всё, что было в ваших силах… И я вам за это безумно благодарна.