Сугубо деловые отношения

Инструкции были четкими: объект должен находиться в сознании, ощущая боль. И еще: требовалось растянуть агонию объекта как можно дольше, что естественно, исключало нанесение серьезных физических травм, связанных с большой кровопотерей. Задача сложная, но не невозможная – при должном умении. Он еще раз обошел подвешенного за руки мужчину. На момент поимки тот был одет в костюм-тройку, так и осталось, за исключением ботинок. Голые ступни мужчины выделялись белым пятном на фоне бетонного пола и вносили элемент неупорядоченности в его в остальном безупречный вид. Безупречный – если не считать бессознательного состояния. Но он видел, что пленник уже приходит в себя – дрогнули красивые губы, затрепетали темные ресницы, мужчина шевельнулся и медленно поднял голову. Палач всматривался в его глаза, это всегда интересно – видеть, как до объекта доходит вся тяжесть его положения, как в нем поселяется паника, ужас, страх смерти – все то, с чем ассоциируется Палач. Он позаботился, чтобы тот сразу понял, в чьих руках оказался – фирменная белая маска уже красовалась на его лице. - Приветствую, мистер Соло. Наполеон невольно вздрогнул при звуках негромкого голоса. С усилием поднял голову и сразу уперся взглядом в белое пятно перед собой. Маска печального Пьеро. Палач. Гарантированная долгая и мучительная смерть. Единственная надежда, что Илья и Габи вовремя поднимут тревогу и смогут отследить сигнал маячка в ботинке. И в ту же минуту до него дошло, что ботинок нет. Это конец. Оставалось лишь надеяться, что смерть придет достаточно быстро, хотя зная репутацию Палача, шансы на это ничтожны. *** - Где его носит? – Габи плюхнулась на диван рядом с Ильей, рассеянно покачивая в руке стакан. Илья вздохнул про себя и постарался сосредоточиться на шахматах, ничем не показывая, что тоже волнуется за Соло. Тот ворвался вчера днем к нему в номер, гордо продемонстрировал билеты и с видом величайшего одолжения пригласил Илью вечером в оперу. Разумеется, Курякин отказался – что он, девка, по операм шляться, вот пусть Габи тащит. Оказалось, что эта мысль уже посетила неуемного американца, но Габи наотрез отвергла щедрое предложение, она терпеть не могла оперу, что с нее взять, дитя Восточного Берлина. Получив отказ, американец надулся и обиженно заявил, что задыхается в столь приземленной компании, и для него найти себе пару для культурного досуга – не проблема. На что Илья резонно заметил, что вот пусть и катится культурно отдыхать, а они с Габи как-нибудь сами. После чего Соло оскорбленно удалился. Утром Илья постучался в его номер, наполовину ожидая услышать за дверью женский голос – способ Ковбоя снимать стресс был им хорошо известен. Но там царила тишина. Спустившись вниз, к ресепшену, Илья выяснил, что американец не вернулся вечером в отель. Это могло ничего не значить, Соло мог уболтать даму пригласить его к себе, но все же… Решив дать напарнику еще пару часов, и только потом волноваться, Илья уселся за шахматы. *** - Вы ведь помните чету Винчигуэрра, мистер Соло? – поинтересовался Палач. Наполеон содрогнулся. Он отлично помнил обоих, Александра прикончил Илья, а Виктория взорвалась на собственной бомбе. Кто же заказал его Палачу? - В итальянских семьях всегда много родственников, мистер Соло, вы должны были помнить об этом, убивая Винчигуэрра. И в Италии принято мстить. Понятно. Осталось только уточнить, откуда эти родственнички узнали о роли Наполеона в гибели парочки фашистов. Палач с удовольствием пояснил: - Двое из команды «Диадемы» выжили. Да, тут они прокололись. Даже не подумали проверить команду, слишком радовались, что бомбы уничтожены, да и пленка эта маячила, им было не до морячков, выжили и хорошо. Единственный положительный момент – итальянцы не знали о роли Ильи в гибели Александра, ведь выманивая Викторию, Соло приписал себе его смерть, и теперь заплатит по счетам за обоих. Какая разница, он все равно обречен, а так, хоть Илья останется жив. Палач еще раз обошел вокруг жертвы, явно прикидывая, с чего начать, извлек короткий нож с широким лезвием, с удовольствием отметив, как напрягся связанный мужчина. Одним движением располосовал модный пиджак, затем жилет. Полюбовался разворотом широких плеч, обтянутых дорогой шелковой рубашкой и медленно разрезал тонкую ткань на спине пленника, оставив его обнаженным выше талии. Это было его искусством – постепенно разрушать веру жертвы в себя, в свои силы и мужество, лишать покровов, обнажая для пытки и смерти. Голый человек вдвойне уязвим. Палач вышел вперед, маска скрывала довольную усмешку, когда он неторопливо расстегивал ремень на брюках мужчины, вел вниз язычок молнии и стягивал брюки. Пленник стоял неподвижно, оставшись только в белых боксерах, смотрел прямо перед собой, когда короткое лезвие вспороло последний клочок ткани, и он остался полностью обнаженным. Наполеон всем телом чувствовал холодный, изучающий взгляд. Стараясь отвлечься от мыслей о том, как его будут убивать, принялся рассматривать свое окружение. Относительно большая комната, бетонный пол, тяжелая металлическая дверь, судя по тишине вокруг – звуконепроницаемая, несколько шкафов, металлический стол с креплениями для рук и ног, столик с разложенными ножами и прочими неприятными предметами. Он старательно отвел от него взгляд – еще успеет познакомиться. Надо думать о чем-нибудь обнадеживающем, например, о том, где его ботинки с маячком? Может, этот маньяк только снял их, и скоро сюда примчится Илья, круша все вокруг. Эта мысль приятно грела душу. *** - Я нашел его! - Далеко? - В шести кварталах, там гостиница, видимо, наш Ковбой решил оторваться по полной программе. - Что будем делать? Может, пусть развлекается, у нас все равно выходной до завтра. Илье не хотелось себе признаваться, но его грызла тревога, при всей своей безответственности, Соло не позволял себе таких долгосрочных загулов, не поставив команду в известность. - Ну уж нет, я проверю! - Нарвешься, - предупредила осторожная Габи. – Испортишь ему свидание, он тебя со свету сживет нытьем. - Сам виноват. Пусть ноет, зато Илья перестанет переживать за напарника. *** - Итак, мистер Соло, начнем. С этими словами, Палач надавил ему на подбородок, вынуждая приоткрыть рот, и вставил туда плотный шарик кляпа, тщательно застегнув его на затылке. Уловив непонимающий взгляд, почти добродушно пояснил: - Вы, наверное, удивлены, ведь в вашей профессии, как правило, во время допроса пытаются узнать информацию, но вы здесь не для этого. Мне ничего не нужно у вас выведывать, мои инструкции четкие и ясные – вы должны понести наказание. Лишние крики только вымотают вас, в то время как моя задача - как можно дольше продержать в живых, отсюда и кляп. Подготовив жертву, человек в маске отошел к столику и принялся неторопливо перебирать разложенные там орудия, время от времени бросая на Соло взгляд, как бы примериваясь. Наконец, он выбрал длинный, тонкий хлыст и пару раз на пробу взмахнул им в воздухе. Резкий звук ему понравился, и он направился обратно к пленнику. Хлыст свистнул, впиваясь в спину, Соло закрыл глаза. *** Выбитая ногой дверь с грохотом врезалась в стену. Илья возник на пороге, сжимая пистолет. Нарастающее чувство тревоги гнало его вперед. Гостиница была откровенно дешевой, Соло никогда бы не снял номер в таком клоповнике без серьезных причин, и на стук никто не открывал. Весь этаж будто вымер. Поколебавшись, он решился и высадил дверь. Пустая комната приветствовала его сквозняком и сыростью, а еще – парой знакомых ботинок, будто в насмешку установленных посреди небольшого столика в центре. *** - Ну же, мистер Соло, очнитесь, - уговаривал чей-то голос. – Это была только легкая разминка, уверяю вас. У вас даже кожа на спине почти не повреждена. Вот когда мы дойдем до кнута, вы почувствуете разницу. К тому времени, вы будете меня благодарить за кляп, иначе сорвете себе горло. Соло очень надеялся не дожить до обещанного момента. Спину, по ощущениям, словно кислотой обдали, голова кружилась, ноги были ватные. Палач расстегнул застежку и вынул кляп, поднося к губам пленника горлышко бутылки, к которому Соло жадно припал. До этой секунды он не осознавал, как сильно хочет пить. Несмотря на «заботу» в виде кляпа, горло саднило от стонов. Когда он опустошил небольшую бутыль, в губы снова ткнулся каучуковый шарик. Передышка закончилась. Палач копался на столике с орудиями пытки. Когда он вернулся к пленнику, то держал в руках плеть-семихвостку. Продемонстрировав ее, с энтузиазмом пояснил: - А вот это прекрасно подойдет для «фронтальных» частей, - хихикнул он над собственной шуткой. – Готовы к новому раунду? *** Уэверли утомленно потер лоб ладонью. Вызванный им Курякин нетерпеливо переминался возле двери, всем своим видом излучая желание мчаться дальше, искать напарника. Соло пропал четыре дня назад и с тех пор о нем никто не слышал. Надо быть реалистами и понимать, что скорее всего, они найдут только труп, но попробуй это объясни бешеному русскому, от которого исходят почти видимые волны злости. Самой перспективной на данный момент оставалась версия мести за прошлые грешки. А поскольку они находились в Италии, Илья и Габи были уверены, что дело не обошлось без представителей семейства Винчигуэрра. *** Время растянулось до бесконечности, в обжигающих волнах боли потерялось все остальное. Он не знал, сколько провел времени в этой комнате - часы, дни, недели? Несколько раз Палач давал ему передышку, вкалывал седативы, снимал обессиленное тело с крюка и позволял лежать неподвижно в некоем подобии сна. Пару раз заставлял пить бульон для поддержания сил, но недостаточно для бунта. Потом все начиналось заново, Палач проявлял редкую изобретательность – жалящие удары хлыста сменялись ожогами, затем – острой сталью, нагая фигура дрожала под струями ледяной воды из шланга, а потом дергалась под ударами электротока, всё тело превратилось в одну сплошную рану. Хотя, нет, не всё - паха Палач пока не касался, лицо тоже оставалось почти нетронутым, и Соло с содроганием задумывался, почему. Явно не из сострадания или этики, этим себя Палач не обременял, и уж если упускал такую замечательную возможность причинить боль, то не без причины. И все время жертве напоминали о цели наказания: издевательски напевали «Виктория и Александр», разукрашивая спину хлыстом, или твердили на ухо, туша горящие сигареты о его плоть. Можно подумать, Соло мог забыть? Но Палач славился именно этим – четким выполнением инструкций, а они гласили: - жертва должна помнить. *** Звуки выстрелов пробились сквозь затуманенный наркотиками и усталостью разум. Соло сделал вялую попытку приподнять голову, но даже от такого незначительно усилия перед глазами поплыли разноцветные круги. Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая, широкоплечая, затянутая в черную форму фигура с автоматом в руках. На секунду вспыхнула мысль «Илья!», но волосы пришельца были темными, хотя ростом тот не уступал русскому, а размахом плеч, пожалуй, даже превосходил. Разочарование саднило горечью – это не спасательная миссия, а всего лишь бандитская разборка. Вслед за первым, порог камеры перешагнули несколько вооруженных мужчин. Они настороженно осматривались, выискивая тайники и ловушки, и почти не обращая внимания на висящее на крюке тело. Наконец, лидер соизволил заметить пленника. Широкими шагами подошел ближе, дулом автомата приподнимая его подбородок. - Это еще кто? Один из нападавших приволок подстреленного Палача. С него сорвали маску печального Пьеро, и Наполеон впервые увидел лицо своего мучителя. Ничего выдающегося, просто обрюзгший лысоватый мужик, слегка за сорок, с какими-то смазанными чертами лица. Встреть он такого на улице – прошел бы мимо. Главарь повторил вопрос, теряя терпение. – Это кто такой, мать твою? - О, досточтимый сеньор Вентура, это заказ от семьи Винчигуэрра - агент ЦРУ, убийца Александра и Виктории, - с готовностью пояснил Палач, зажимая ладонью простреленное плечо. Внимательный взгляд окинул обнаженное тело пленника, отметив количество и расположение ран. Холодные серые глаза недобро прищурились. – А что же ты упустил такую возможность поиграть с его фамильными драгоценностями? Религия не позволяет? - Ваша проницательность делает вам честь, - мерзко ухмыльнулся Палач. – Было особое распоряжение. Племянник семьи Винчигуэрра, Карло, завтра возвращается из путешествия, он собирался лично заняться этим. Соло вздрогнул. Вот, значит, как. Им мало просто убить, хотели еще и унизить напоследок. Может, и к лучшему, если его прикончит этот… как его… Вентура. Где-то он слышал это имя. Вроде, Сандерс упоминал влиятельного торговца оружием с таким именем, мол, ЦРУ уже больше года пытается найти к нему подход, но большинство агентов просто пропадают в джунглях. На секунду его разобрал смех, ЦРУ искало, а он нашел. Наверное, он издал какой-то звук, потому что Вентура заметил и одним взмахом ножа перерезал ремешки, удерживающие кляп. Тоже не прочь поразвлечься, истязая пойманного шпиона? Ходили слухи, что латиносы могут быть по части пыток еще изобретательней европейцев, традиции ацтеков и все такое, и Наполеон решил, что не собирается проверять это на себе, быстрая смерть предпочтительней. Все что ему нужно – пара слов, чтобы вывести заносчивого мачо из себя. Онемевшие губы Соло сложились в подобие кривой усмешки, с трудом выдавив презрительное: - Отребье. Солдаты злобно засопели, придвигаясь ближе – ничто не заводит латиноамериканцев быстрее, чем намек на их смешанное происхождение. - Как зовут этого смертника? – поинтересовался сеньор Вентура, хмуро оглядывая пленника. - Наполеон Соло, прежде работал на ЦРУ, сейчас непонятно на кого, - отрапортовал Палач. Он явно взбодрился, зная отношение Вентура к Конторе, и рассчитывая откупиться црушником, который своей наглостью сам вырыл себе могилу. - ЦРУ, - протянул Вентура тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Терпеть не могу этих ищеек. Соло и сам от них был не в восторге, но сказать в свою защиту ничего не мог. Какая разница, почему он на них работал, сейчас этот суровый вояка прикончит его только за один факт в его биографии. Впрочем, ему уже было все равно, вспышка адреналина прошла, оставив после себя стремительно нарастающую слабость и тошноту. Уже соскальзывая в спасительный обморок, он расслышал щелчок предохранителя и громыхнувший совсем рядом выстрел. Боли он уже не почувствовал. *** Карло Винчигуэрра, тощий, лощеный итальянец, испуганно дернулся, когда Илья угрожающе навис над ним. – Мы знаем, что вы заказали смерть нашего агента, Соло. Кто и когда должен был выполнить приговор? - Я ничего не знал, клянусь! – залопотал он, чуть не плача. Этот русский верзила внушал ему такой страх, что он был готов сдать все семейство, подставившее его. Подумаешь, месть! Будто ему и заняться больше нечем! Конечно, он бы не отказался немного поиграть с пленным агентом (ему показывали фото, и он пришел в восторг при мысли отвести душу с этим красавчиком, разумеется, надежно связанным), беспомощность его всегда страшно заводила, а тетя Люция обещала, что убийцу Алекса и Вики отдадут Карло. А теперь этот русский грозно сжимает кулаки и обещает бедному Карло ад на земле, если тот не скажет имя. Да пусть подавится! – Палач! – выкрикнул он отчаянно, только бы избавиться от давящего, пронзительного взгляда. – Они наняли Палача! Я вообще ни при чем, они сами! Палач. Эта кличка была отлично известна в Италии и Южной Европе. Безжалостный убийца. Он стоил дорого, но и заказы выполнял такие, от которых воротило обычных убийц. Жертв Палача находили обезображенными и замученными, их агония длилась по несколько дней, а то и недель. Курякин и Габи переглянулись, в глазах немки застыл ужас. Губы Ильи сжались в тонкую линию. Если этот итальянский ублюдок говорит правду, надежды почти нет. Но это не значит, что они перестанут искать. *** Наполеон пошевелился, просыпаясь, и тело сразу ожгло болью. Болело, кажется, все, что можно. По ощущениям, кожу на спине Палач ему содрал начисто, ныли треснувшие ребра, пальцы с вырванными ногтями распухли и не слушались. Лежать на животе было легче, но не намного. Вдобавок, страшно хотелось пить. Он с трудом приподнялся, пытаясь дотянуться до стоявшего на тумбочке стакана с водой, но забинтованные, непослушные руки не могли даже удержать стакан, и тот разлетелся вдребезги возле кровати. Соло тихо застонал от бессилия и уронил голову на подушку. Как же он ненавидел собственную беспомощность! Когда он пришел в себя впервые после подвала Палача, был слишком слаб, чтобы задавать вопросы, тем более, что отвечать на них все равно никто не собирался. Из вскользь оброненных персоналом и охранниками фраз, он узнал, что его частным самолетом переправили в Колумбию, и теперь он находится в поместье сеньора Вентура на положении пленника. Его регулярно осматривал врач, перевязывал, вкалывал какие-то препараты и втирал мази, рядом дежурила медсестра, а за дверями маячил вооруженный охранник. Изредка кто-то из персонала снисходил до пары слов, и у Соло сложилось впечатление, что они просто ждут дальнейших распоряжений хозяина. Сам сеньор находился в отъезде. Вернувшись из Европы, он выгрузил багаж, переоделся, поручил пленника заботам прислуги и отбыл. Со дня на день ждали его возвращения, а пока Соло медленно выздоравливал, задаваясь вопросом, не выхаживают ли его с целью устроить показательную казнь американского шпиона. Он не питал иллюзий. Несмотря на то, что его регулярно кормили, лечили и не держали в кандалах, это была тюрьма, пусть и относительно комфортабельная. Стоит ему чуть-чуть окрепнуть, условия содержания сразу ужесточат. Эти мысли крутились в голове, пока он пытался отвлечься от жажды. Пить хотелось неимоверно. Лужица из разбитого стакана уже почти впиталась в ковер, дразня своим видом. В трех шагах от кровати была раковина, если он сможет туда добраться, удастся напиться. Звать сиделку Соло принципиально не хотел, косыми взглядами и озлобленными репликами на испанском был сыт по горло. Решившись, он медленно сел, свесил ноги. Посидел, прислушиваясь к себе, и осторожно поднялся, держась за спинку кровати. Вроде, ничего. Сделал шаг, другой… Он позабыл про осколки, и вспомнил, только напоровшись босой ступней на один из них. Неожиданная резкая боль нарушила и без того неустойчивое равновесие, Соло пошатнулся и понял, что сейчас грохнется на пол. В последний момент его подхватили сильные руки, с впечатляющей легкостью подняли, и Соло остолбенело уставился в глаза поймавшего его Вентура. Наполеон знал, что он отнюдь не пушинка, даже сейчас, ослабленный и исхудавший, он весил немало, но рослый хозяин поместья держал его почти без усилий. Постоял, оглядывая комнату, в два шага отнес к кровати и осторожно опустил. Цепкий взгляд отметил разбитый стакан, бледность пленника и тяжелые алые капли, стекающие с его ступни. Дон Вентура нехорошо прищурился, развернулся к двери и рявкнул: - Все сюда! Похоже, сейчас его пристрелят под классическим предлогом «попытки к бегству», вяло размышлял Соло, прислушиваясь к топоту ног в коридоре. И плевать, что пленник на ногах не стоит, кого волнуют такие мелочи? Первым в дверь, само собой, протиснулся здоровяк-охранник, на всякий случай выхвативший пистолет и направивший его на Соло. Следом примчалась сиделка, судя по ее раскрасневшимся щекам, та засмотрелась очередной серией душещипательного сериала, последним появился доктор Торрес и с порога начал с пулеметной скоростью что-то докладывать по-испански касательно состояния порученного его заботам пациента. Соло не слишком хорошо знал испанский, и понял только, что доктор жалуется на своеволие и упрямство пациента, рекомендуя пристегивать его к кровати для безопасности и ускорения выздоровления. Вентура прервал его на середине, властно вскинув ладонь, и тот послушно заткнулся. Соло невольно восхитился, ему не раз хотелось заставить замолчать напыщенного доктора. Одного взгляда босса оказалось достаточно, чтобы охранник торопливо убрал пистолет и вытянулся по стойке смирно. Вентура обвел присутствующих тяжелым взглядом и жестом указал на осколки стакана. – Как это случилось? – обманчиво-тихо поинтересовался он. Сиделка робко заикнулась, что отошла на секундочку, а пациент, должно быть, случайно уронил стакан. - А никто не хочет мне объяснить, почему тяжелобольной человек вынужден сам вставать, чтобы получить глоток воды, когда рядом должны постоянно, повторяю, постоянно, находиться люди? Мигель ладно, он охранял палату снаружи, но ты, Долорес? Вода уже впиталась, значит стакан разбился минимум десять минут назад. А вы, доктор Торрес? – он вперил недобрый взгляд в стушевавшегося доктора. – Вы были так заняты, жалуясь на своего пациента, что не заметили, что он поранил ступню? Я не врач, но считаю, что дополнительная кровопотеря ему только вредит, - теперь уже все в комнате уставились на его ногу, Соло ощутил неловкость, подавляя желание прикрыть рану. Выдержав выразительную паузу, Вентура рявкнул: - Шевелитесь же! Все завертелось. У Наполеона даже слегка закружилась голова оттого, как все вокруг забегали, уже через пять минут его ступня была аккуратно перевязана, постель перестелили, самому Соло вкатили пару дополнительных уколов и вручили-таки вожделенный стакан с водой. Во время суеты хозяин поместья переместился к окну, бдительно надзирая за работой персонала и время от времени поглядывая на безмятежно пьющего воду Соло. Тот не торопился, пытаясь привести мысли в порядок и понять, что же здесь только что произошло. Грозный дон Вентура только что поставил своего пленника в привилегированное положение, и дал понять, что требует к нему особого отношения. Странно, очень странно. Зная репутацию Вентура в общем, и его отношение к сотрудникам ЦРУ в частности, памятуя о надменном взгляде на висящего в подвале пленника, Соло никак не мог ожидать такой перемены. К сожалению, он был действительно слишком слаб, чтобы долго бодрствовать и размышлять, а потому, допив воду (пустой стакан буквально выхватили у него из рук), откинулся на взбитые подушки, устало прикрыл глаза и через минуту уже спал. *** Звонок Габи застал Илью еще в номере. Он вернулся далеко за полночь, обходя все злачные места и притоны. Снова безуспешно, Палач слишком хорошо умел прятаться. Двухнедельный бег по кругу измотал даже железный организм русского, но несмотря на усталость, сон не шел. Габи позвонила как раз тогда, когда Илья сдался, и решил, что раз все равно не спит, можно заняться поисками дальше. - Они нашли Палача! – выпалила немка, и Илья стиснул трубку. - Кто и где? – сначала самое главное. - Полиция, какой-то спецотдел. Им позвонил неизвестный и дал наводку на его базу, полиция уже выехала, - и Габи продиктовала адрес. – Мы с Уэверли тоже едем, встретимся там, - в трубке раздались гудки. Через два часа Илья, Уэверли и Габи вместе со спецотрядом полиции осматривали бункер, где Палач проводил казни. Слабая надежда, что тот непричастен к исчезновению Соло, растаяла как дым, когда в куче тряпья нашли знакомый синий пиджак и обрывки любимой сорочки Наполеона. От застарелого запаха крови и сырости першило в горле. Увидев пыточную, Габи побледнела, и Илья кивком головы предложил шефу увести ее на воздух. Сам Илья методично обыскал все помещение, в надежде выяснить, кто же расправился с наводящим ужас убийцей. Труп Палача валялся на полу в коридоре, на искаженном смертью лице застыло удивленное выражение. Пуля в лоб, по мнению Ильи, были слишком милосердным финалом для этого изувера. Единственным моментом, внушающим хоть какой-то оптимизм, являлось отсутствие тела Соло. Эксперты подтвердили, что найденные вещи и следы крови принадлежат агенту Соло, но его самого нигде не было. Чтобы узнать о его судьбе, придется разыскать убийц Палача. - Труп этого ублюдка оставили на полу, отсюда можно предположить, что будь Соло мертв, его бы тоже не тронули – за каким чертом тащить с собой мертвое тело? Значит, есть шанс, что наш агент был еще жив, когда с Палачом сводили счеты, - выстраивал логическую цепочку бодрый Уэверли, переглядываясь с мрачным Ильей. Вопрос: «За каким чертом тащить с собой полумертвого агента?» они дружно опускали. Ответ напрашивался неприятный: похоже, Наполеон попал из огня да в полымя. *** Фабиан Вентура отложил в сторону последнюю из подписанных бумаг, закрыл ручку колпачком и убрал, после чего перевел взгляд за окно и задумался. Инспекционная поездка по своим предприятиям оказалась утомительной, хотя и продуктивной. Фабиан давно научился управляться со своим немалым хозяйством, и оно не создавало проблем. В отличие от его нового «приобретения», сейчас мирно спящего в соседней комнате. Что делать с ним, он понятия не имел. Честно говоря, у него совершенно вылетела из головы последняя блажь – прихватить с собой еле живого црушника, обнаруженного на базе небезызвестного Палача. Он не любил наглых и двуличных агентов Конторы, но жертве Палача можно было только посочувствовать, на парне живого места не осталось. Вентура собирался отпустить пару остроумных реплик, а потом «смилостивиться» и приказать своим людям отвезти невезучего агента в ближайшую больницу, но тот вдруг даром, что стоял одной ногой в могиле, открыл рот (надо сказать, очень даже красивый ротик, Фабиан всегда замечал такие вещи) и выдал презрительное «Отребье», сверкая синими глазищами на изнуренном лице. Нет, теперь ты так легко не отделаешься, решил Фабиан. Мы, значит, для тебя отребье? Ну так и отношение получишь соответствующее. Бросать его умирать он конечно не собирался, но и в больницу ему теперь не светит, пусть сначала научится язык держать за зубами и не хамить спасшим его людям. Фабиан не глядя выстрелил в Палача, из-за которого, собственно, и заварился весь сыр-бор (ублюдок два месяца назад прикончил одного из друзей Вентура, тем самым подписав себе смертный приговор), и распорядился доставить высокомерного паршивца на самолет. Их ждал долгий перелет через Атлантику. Дела в Европе он завершил и торопился домой. По прибытии на свою виллу, он получил срочную телеграмму, требующую его присутствия на другом конце страны, и помчался туда, наспех распорядившись ухаживать за пленником и «поучить хорошим манерам», или что-то в этом роде. Промотавшись две недели по джунглям, он и думать забыл о пленнике, и очень удивился, обнаружив в одной из комнат, куда забрел в поисках своего кейса, нетвердо стоящего на ногах красивого и бледного мужчину, который как раз споткнулся и полетел на пол. У Фабиана всегда была отменная реакция, он успел подхватить буквально свалившегося ему на руки парня и заглянул в удивительные синие глаза. Знакомые такие глаза, да и симпатичное лицо с волевым подбородком и четко очерченным ртом он уже видел. Мигом вспомнился пыточный подвал Палача и беспомощное тело, висящее на крюке. В памяти всплыл отчет врача о его состоянии – множественные ранения, обезвоживание, потеря крови, болевой шок, истощение и т.д. От этого списка мороз шел по коже, так какого же черта эта жертва садиста не лежит пластом, а бродит по палате? И сам себе ответил: а помнишь, как распорядился поучить его манерам? Вот они и старались. Сам виноват, кретин, надо было четче формулировать. И что теперь? Не стоять же посреди комнаты с ним на руках? Тот отнюдь не пушинка, похудел, конечно, после Палача, но мускулатура ого-го. Будет. Когда на ногах держаться сможет самостоятельно. Фабиан вздохнул и отнес парня на кровать, уложил и обвел комнату взглядом. Осколки от разбившегося стакана прояснили картину, стало ясно, зачем црушнику понадобилось встать. После ранений всегда мучает жажда, это Фабиан по себе знал. Ну и где шляется весь персонал? Устраивая разнос, он запоздало заметил окровавленную ступню пленника и завелся еще сильней. Этот, с позволения сказать, доктор, даже не видит состояния пациента! И Долорес тоже хороша! Во время взбучки, пленный спокойно полулежал на кровати и попивал воду, внимательно рассматривая Фабиана. А вот это интересно. Он давно привык, что окружающие с опаской встречают его легендарные вспышки гнева, а этот красавец даже не думал пугаться, а в конце его речи и вовсе задремал. Сеньор Вентура невольно понизил голос, распекая подчиненных чуть ли не шепотом и отдавая новые распоряжения касательно пленника. Позже, когда того уже перенесли в другую комнату, расположенную рядом с его личными покоями, хозяин дома заглянул к нему, убедился, что все его распоряжения выполнены, постоял возле широкой кровати. Взгляд задержался на аккуратно забинтованных пальцах, сейчас спокойно лежащих поверх одеяла. Сердце кольнула непрошеная жалость. Час назад Вентура дочитал досье Наполеона Соло, и теперь хорошо понимал, как трудно приходится бывшему вору, привыкшему полагаться на чуткость пальцев. *** - Я прошу направить меня в Колумбию, сэр, - Илья вытянулся во весь рост перед столом Уэверли, упрямо глядя на шефа. Тот лишь недовольно глянул на него поверх очков. - Вы же понимаете, Курякин, что эта хлипкая ниточка, которую вы раскопали, скорее всего, никуда не ведет, - произнес он, поджав губы. – Убить Палача рвались многие, поводов он дал достаточно. - Но свидетель… - Ваш свидетель – пьяный бомж, спавший возле мусорного бака. Он мог видеть этих таинственных мстителей во сне, или просто придумал, чтобы поводить полицию за нос. - Они упоминали Боготу и говорили с акцентом, свидетель в молодости работал в Колумбии и уверен, что они оттуда. И врать ему незачем, выгораживать такую тварь ни один человек не станет. - Может, захотел прославиться, свести с кем-то счеты. Впрочем, ладно, Курякин, здесь пока затишье, Габи я отправил отдохнуть в Ниццу, а вы, если считаете необходимым, можете ехать в Колумбию и надеяться на чудо. Несказанное «только перестаньте маячить передо мной» повисло в воздухе. Выражение лица Курякина осталось каменным. Он коротко поблагодарил и вышел. Уэверли устало вздохнул. *** Наполеон проснулся в элегантно обставленной комнате, на широченной постели. Теплый ветерок из распахнутого в сад окна шевелил легкие занавески. Мир и покой. Вот только все это обманчиво и может перемениться в любой момент по капризу хозяина. Странный тип, то растерзать готов полумертвого человека за одно слово, то ставит на уши весь дом только потому, что его пленнику, видите ли, не подали вовремя воды. Хладнокровно созерцает жертву пыток, но поднимает крик при виде небольшой царапины. С момента инцидента со стаканом минуло две недели, Соло почти поправился, и только многочисленные шрамы напоминали о пережитом кошмаре. После того показательного разноса хозяин больше не показывался, но персонал ходил вокруг Соло на цыпочках. Даже охранника не было видно, хотя кто-нибудь всегда ошивался поблизости. Он вновь попытался сложить воедино все, что знал о сеньоре Вентура. Получалось не так чтобы много. Согласно данным ЦРУ, крупный делец, весьма влиятелен в кругах торговцев оружием и контрабандой, не жалует разведку. Далее шли его личные впечатления. Сильная личность, авторитарен, люди его побаиваются и уважают, вспыльчив. Любит женщин, Соло пару раз слышал разговоры служанок о том, что в поместье частенько гостят подружки молодого и красивого хозяина. Но за каким чертом тогда здесь Соло? Американец отлично помнил ощущение держащих его сильных рук и твердый взгляд серых глаз. От раздумий его оторвал вопрос: - И о чем мечтает агент ЦРУ? Легок на помине. Хоть картину пиши: «Сеньор Вентура лично навещает пленного». - Понятия не имею. Я уже год как у них не работаю. - Ну да. Я не удивлен, узнав, что ЦРУ уже сдает своих агентов напрокат. - Хотя бы не похищает их у других, и то хорошо. Стоявший в дверях Фабиан, сделал шаг в комнату и выразительно захлопнул за собой дверь. Постоял несколько секунд, подчеркнуто внимательно разглядывая американца, и двинулся вперед. Соло не пошевелился, только выразительно вскинул бровь. Хозяин дома был облачен в костюм-тройку, на Соло же были легкие брюки и футболка, но американец не сдавал позиций. Двое высоких, сильных мужчин замерли друг напротив друга, меряясь взглядами. Первым отмер Фабиан, поднял руку и очень медленно убрал со лба Соло выбившуюся прядь темных волос, на этом его рука не остановилась, пальцы по-хозяйски обвели четкую линию скулы и сделали попытку коснуться твердого подбородка. Соло перехватил чужие пальцы. Он знал, что еще не совсем оправился и уступает хозяину в силе, но сдаваться не собирался. Вентура усмехнулся. – Как ты думаешь, почему я забрал тебя с собой? Вот значит как. Соло опасался, что дело примет такой оборот. Он невинно распахнул глаза и спросил: - Хотел сделать доброе дело? Улыбка Фабиана стала шире. – Рассмотрел твою задницу. Даже исхлестанная, она выглядела весьма аппетитно. А может, именно поэтому. Надо будет попробовать оба варианта. Соло по молодости как-то пробовал легкое садо-мазо, и ему не понравилось. Сейчас же, после сеансов Палача, при одной только мысли о плетке, его пробивала дрожь. Нельзя это показывать, нельзя давать козырь против себя. Он должен держаться ровно и непринужденно, иначе эта акула сожрет его с потрохами и не подавится. Легко рассмеявшись, Соло наклонился, почти вплотную прижимаясь к высокому мужчине, стоявшему напротив, и едва не касаясь его щеки губами, шепнул: - Сначала тебе придется меня убить. Тот хохотнул, будто услышав забавную шутку, и сделал шаг назад, оглаживая Соло откровенным взглядом светлых глаз. – Я предпочитаю живых и активных партнеров, но если ты не хочешь участвовать активно, найду способ помочь тебе преодолеть застенчивость. Это была открытая угроза, но с угрозами Наполеон давно свыкся. Он пожал плечами и отвернулся к окну, будто собеседник ему уже наскучил. Фабиан не привык, чтобы его открыто игнорировали. И кто? Непонятно чей агент, то ли ЦРУ, то ли этого АНКЛ, в любом случае, здесь нет ни тех, ни других, есть только Фабиан Вентура, с которым красавчику придется считаться. Он развернулся и неспешно направился к выходу. Возле двери бросил через плечо. – Сегодня вечером я возьму все, что мне приглянется. Будешь отбиваться, игры Палача покажутся детскими шалостями. Он давно ушел, а Наполеон все стоял возле окна, мучительно размышляя, что же делать. *** После ужина, к которому Наполеон почти не притронулся, время тянулось как резина. Наконец, послышался вежливый стук в дверь, и слуга церемонно пригласил мистера Соло нанести визит дону Вентура. Пойти или нет? Если откажется, поволокут силой, а это будет… несолидно. Что ж, посмотрим, на что хватит фантазии у этого громилы. Упомянутый громила, облаченный в смокинг, ждал его за столиком с кофе и сладостями, при свечах и под тихую джазовую музыку. Вежливо встал, когда Соло вошел, элегантным жестом пригласил за стол. Соло присел и даже пригубил лично налитый хозяином ароматный кофе с ликером. Подумать только, лишь несколько часов назад эта элегантная сволочь угрожала завалить его силой и трахнуть, а сейчас лениво крутит в руке бокал тонкого стекла и ведет светскую беседу. Они немного поболтали о кофе, о погоде, о музыке, о картинах, украшающих стены поместья. Опасных тем, вроде международной политики, оба дружно избегали. Потом Фабиан поднялся и как ни в чем ни бывало предложил танец. Соло вскинул бровь, но принял протянутую руку. Ему доводилось танцевать с мужчинами, хотя обычно он играл ведущую роль, но сейчас твердая рука Вентура недвусмысленно вела. Зазвучала новая композиция. Танго. Твою мать, подумал Соло, скользя по паркету в объятиях высокого партнера. Надо отдать ему должное, тот умел танцевать, вкладывая в танец сдержанную страстность и эротизм. Стоило Наполеону подумать, что одними танцами хозяин вряд ли ограничится, как тот спросил, откидывая его в наклон и нависая сверху: - Сменим ритм? - Чем плохо танго? – в тон отозвался Соло. - Ничем. Но вся страсть уходит в танец, а я предпочитаю оставить ее для партнера. Ну вот он и выложил карты на стол. Соло остановился, высвобождаясь из объятий. – Жаль. А я не люблю, когда меня лишают выбора, - он сделал шаг назад и покачнулся. Фабиан моментально оказался рядом, поддерживая. Наполеон чувствовал себя странно, тени сгустились, тело налилось тяжестью, мысли разбегались. До него дошло. – Ликер? - И ликер, и кофе, - не стал отрицать Фабиан. Колени подкосились, и Соло тяжело навалился на партнера по танцу. – Сволочь, - простонал он бессильно, все еще пытаясь удержаться на ногах. - Еще какая, - снова согласился сеньор Вентура, подхватывая его на руки. В последнее время это превратилось в традицию. Наполеон смутно осознавал, что его куда-то несут, потом он оказался на широкой постели, горячие губы целовали его шею, чужие пальцы расстегивали пуговицы рубашки, ласкали грудь. Он не мог даже пальцем шевельнуть, глаза закрывались. Почувствовал, как с него стягивают брюки и белье, после чего провалился в тяжелый, свинцовый сон. *** Фабиан лежал в постели, подперев голову рукой, и рассматривал спящего мужчину. Ход с наркотиком был, конечно же, подлым, но он не удержался. Искушение было слишком велико, и потом, црушник его сам вынудил, да! Нечего было хамить. Он неуютно поежился, совесть, его вечное проклятие, уже подняла голову и шептала, что парень просто пытался дать сдачи, с учетом своего положения раненого пленника, без поддержки извне и с неясными перспективами, и что сам на его месте был бы куда менее сдержан – обложил бы матом и полез в драку. Надо признать, Соло избрал более эффективную тактику. Все дело в том, печально вздохнул Вентура, что ему уже очень давно никто не смел отказывать. Свалившаяся на его плечи огромная ответственность за компанию отца, рано погибшего в авиакатастрофе, и значительная власть, которой он пользовался в Колумбии, да и по всей Латинской Америке, вскружили ему голову. Ему стоило щелкнуть пальцами, чтобы получить желаемое. Было и еще кое-что. Фабиан задумчиво положил ладонь на широкую, мерно вздымающуюся грудь лежащего рядом мужчины. Провел вдоль ребер, ощущая ладонью легкую шероховатость шрамиков. Вспомнилось, как выглядело это тело, когда они его нашли висящим в подвале, свежие рубцы и следы истязаний почти сплошь покрывали кожу, кое-где сочась кровью. Зрелище было жутким, надо признать. Страшно подумать, через что прошел этот молодой и такой красивый мужчина за свою жизнь. Ознакомившись с его досье, Фабиан знал, что до недавнего времени тот работал в одиночку, а значит, привык рассчитывать только на себя и на свои силы. Должно быть, очень страшно вот так, оказаться в руках садиста и понимать, что спасать тебя никто не придет. Взгляд то и дело возвращался к спокойному лицу. Красивые губы даже во сне были плотно сжаты, будто их владелец опасался проронить лишний звук. Заворожившие Фабиана глаза сейчас были закрыты, тень от длинных ресниц падала на скулы, руки с изящными длинными пальцами расслабленно лежали вдоль тела. Фабиан поднял одну его кисть и поднес к глазам. Повязки с пальцев сняли несколько дней назад, и на месте вырванных ногтей уже появились новые нежно-розовые пластины. Повинуясь безотчетному импульсу, он поднес руку к губам и поочередно перецеловал каждый палец, осторожно касаясь их губами, будто забирая пережитую боль. Он не понимал, что с ним происходит, но явно не только жалость толкала на все эти странные и нелогичные поступки. Незнакомец будил желание защитить. Даже факт, что тот работал на нелюбимую Фабианом Контору, не умалял этого странного порыва. Решив осмотреть добычу целиком, раз уж представился такой случай, Фабиан перевернул спящего на живот. Взору открылась широкая спина, на которой выделялись грубые рубцы. Палач постарался на славу, останься он в живых, Фабиан бы охотно на нем самом испытал его излюбленные методы. Его взгляд скользил вдоль сильного, тренированного тела, подтянутых ягодиц и длинных ног, сейчас слегка раздвинутых. Искушение становилось непреодолимым. Одним движением он приподнялся над лежащим человеком, нависая на руках. Кто ему запретит взять желаемое? Да никто – кроме себя самого. Пленник в глубокой отключке, когда очнется, будет слишком поздно. Этот парень прагматик, при такой-то жизни, смирится, куда ему деваться? Брр! Даже от подобных мыслей стало мерзко на душе. Фабиан скривился и вновь улегся рядом, касаясь спящего лишь кончиками пальцев. Потом подумал, достал сложенное в изножье постели одеяло и укрыл своего гостя, сам примостился рядом и через минуту крепко спал. *** Наполеон проснулся в хозяйской спальне, рядом на постели раскинулся Вентура. Он обнаружил, что спал голым, хорошо, хоть заботливый «хозяин» одеяло набросил. Шевелиться не хотелось, то ли остаточный эффект подмешанного вчера наркотика, то ли подсознательное стремление оттянуть неизбежное осознание, что тебя поимели во сне. Он осторожно повернулся на бок и с удивлением отметил, что ничего в стратегических местах не болит. Похоже, хозяин решил проявить благородство. Если подумать, хороший ход. Дал понять, что в любой момент сделает с ним все, что пожелает, но не воспользовался отличным шансом, показав, что готов сдерживаться. Хватит разлеживаться, решил он и начал потихоньку смещаться к краю постели. - Далеко собрался? – рука секунду назад спавшего сеньора Вентура стальным обручем обхватила его запястье. Один рывок – и Наполеон вновь лежит на подушке, а над ним нависает крупное тело мужчины. В серых глазах – ни следа сонливости. - К себе, - ровно отозвался Соло, не пытаясь вырваться. Фабиан испытующе впился в него взглядом. До чего ж хорош паршивец, совершенно невозмутимо лежит голышом под почти незнакомым мужиком, будто так и надо. Не провоцирует, но и не уступает. Умный, сильный, волевой, упрямый одиночка - как раз ему под стать. - Давай-ка сначала позавтракаем и кое-что обсудим, - в том же тоне предложил Фабиан, одним движением поднимаясь с постели и накидывая шелковый халат. Кивком головы указал Соло на другой халат, висящий на стуле, и направился в ванную. Двадцатью минутами позже двое мужчин чинно вкушали завтрак на залитой солнцем веранде, любуясь пейзажем. Соло выразительно выгнул бровь, когда хозяин галантно налил ему кофе, на что тот ухмыльнулся и заметил: - Я не люблю дважды повторять один и тот же трюк, это банально. Так что можешь не волноваться, кофе без добавок. Наполеон кивнул, почему-то сразу поверив. После прошлого вечера он не сомневался, что будут другие попытки уложить его в постель, только теперь, похоже, хозяин поместья вознамерился добиться его согласия. Ну-ну. - Предлагаю договориться, - произнес Вентура, пристально глядя на него. – Я могу снять тебя с крючка ЦРУ, но на это потребуется некоторое время. В обмен ты обещаешь не покидать виллу и не пытаться связаться ни с кем без моего разрешения, - уловив недоверчивую усмешку Наполеона, пояснил. – Ну и, разумеется, дашь мне возможность наслаждаться твоим обществом. - Я не шлюха, - отрезал Соло, в его голосе звякнул металл, вежливая улыбка исчезла, глаза заледенели. Фабиан восхищенно созерцал метаморфозу – за одну секунду сидящий рядом томный красавчик преобразился в готовую к прыжку пантеру. Да, черт побери, да! Именно такого партнера он искал и не мог найти. Сколько раз казалось - вот оно! А потом снова обжигался. За холостым красавцем-миллионером охота велась нешуточная, какие только цветочки не кидались ему на шею, что мужчины, что женщины. Фабиан с усталым цинизмом сам с собой заключал пари, какой изъян обнаружится в очередном претенденте на его деньги. Чаще всего встречалась жадность. Банальная, примитивная жадность. Фабиан ее нюхом чувствовал, улавливал в горящих глазах очередной пассии при виде роскошного колье или гоночного авто. Дарил дорогую игрушку, а потом навсегда вычеркивал его или ее номер телефона из записной книжки. Пока эти мысли проносились в голове, мозг работал, Фабиан произнес. – Ладно, согласен, я немного переборщил. Давить не буду, захочешь – сам придешь. Соло едва заметно кивнул. Это больше, чем он смел надеяться. Он уже был готов снова сцепиться с Вентура, с предсказуемым результатом, но просто лечь и раздвинуть ноги не мог, гордость не позволяла. Про себя он усмехнулся, какая уж гордость у агента разведки и вора? Чего он только не делал ради выживания на войне и позже, для Сандерса. От его гордости порой камня на камне не оставляли, и все равно, какие-то ее крупицы яростно вскидывались при попытке сделать из него шлюху. Фабиан продолжал. – Итак, подведем итог. Я предоставлю тебе убежище, защиту и постараюсь снять с крючка разведки, ты же по мере сил помогаешь мне в делах. Соло вопросительно приподнял бровь. - Не надо так смотреть, со своей работой я справляюсь, но есть дела в теневой части бизнеса, в которых не помешает хорошее планирование и оценка специалиста, там твой опыт тайных операций очень пригодится. Это Латинская Америка, здесь временами как в зоне боевых действий. Сам я могу внушить кому-нибудь страх божий, запугать, но разработать красивый, многоходовый план – это не мое. - Ты готов довериться совершенно незнакомому человеку, вору, который десять лет вкалывал на разведку? – удивился Соло. Такая работа предполагала высочайшее доверие, а с чего бы Вентура ему верить? – Не боишься, что сдам тому же Сандерсу? Он страшно обрадуется, давно пытается к тебе подобраться. - А я знаю, - хохотнул Фабиан. – Одно время от его агентов отбоя не было, но стоило натравить на них местные племена, как энтузиазм поутих. А сдавать меня тебе нет резона. Я – твой единственный шанс сбросить с горла удавку, сам же знаешь, они тебя не отпустят даже когда закончится срок приговора, найдут зацепку и припаяют еще. Соло опустил глаза. Фабиан прав, он не обольщался на счет Сандерса и ему подобных. Так что, рискнуть и поставить все на темную лошадку? Есть еще кое-что. - Я должен связаться со своими коллегами в АНКЛ. Фабиан выразительно молчал. Соло вздохнул, сам понимая несерьезность такой просьбы. - Ты знаешь, что это невозможно, - почти извиняющимся тоном произнес Фабиан. – По крайней мере, пока. Для коллег ты будешь мертв, не стану врать, такая ситуация продлится не меньше полугода, да и потом – не уверен. Зато это развяжет тебе руки. Американцу оставалось только согласно кивнуть. *** Звонок телефона застал Курякина уже запирающим крышку небольшого чемодана. Билет на самолет до Боготы лежал во внутреннем кармане неизменной замшевой куртки. Илья сам не знал, что и где будет искать в Колумбии, но это была единственная зацепка, последний шанс найти напарника, пусть искалеченного или сломленного, но живого. - Слушаю. - Курякин, приезжайте ко мне. - Но самолет вылетает через полтора часа, я не успею… - В этом больше нет необходимости, - и после небольшой тяжелой паузы. – Я сожалею. Илья сам не понимал, до чего сильно рассчитывал на чудо, на невероятную везучесть лихого американца. Тот всегда выкручивался, танцевал по краю, заигрывал со смертью, как с красивой дамой, и та его неизменно обходила стороной. Но у всякого везения бывает конец. Сгорбившись он сидел в офисе Уэверли и перелистывал полученный ранним утром отчет коронера. Рыбаки выловили труп неделю назад, он подходил под описание пропавшего агента, хотя и находился в плохом состоянии – потрудились рыбы и прочая морская живность. И вот вчера экспертиза окончательно подтвердила – это тело агента Соло. Русский вчитывался в сухие строчки отчета, описание повреждений тканей и стадии разложения, и никак не мог заставить себя поверить. Душа не желала смириться со смертью друга и напарника. Вот ведь странно, дома, в России, Илье случалось работать с другими агентами и дольше, но ни с кем он не ощущал такой близости, как с нахальным, самоуверенным и обаятельным американцем. Они были друг другу полной противоположностью, но вот сошлись как-то, притерлись. На заданиях действовали настолько слаженно, что иногда казалось, что читают мысли друг друга, чувствуют настроение. Илья понимал, что мозг пока просто отказывается реагировать на потерю, блокирует холодные строчки отчета. Самым лучшим для него было бы пойти к себе в номер и напиться, что ему, собственно, и посоветовал шеф. Налить себе любимого виски ковбоя, сесть в кресло, где обычно располагался Соло, и опустошить бутылку. Может быть он так и поступит. *** - Просто подделал отчет о вскрытии? Не может быть, чтобы сработало? - Ну, не так уж и просто, но у меня есть один человечек в главном офисе коронера, он-то все и провернул – заменил данные из твоего досье, подогнав под протокол вскрытия. - А если тот же Сандерс потребует эксгумации? Он патологически подозрителен. - Какой эксгумации? Тело давно кремировано, мой знакомый свое дело знает, агент…. А кстати, надо придумать тебе новое имя, под которым мы тебя представим моим людям. Да и документы понадобятся, права, страховка и прочее. Соло задумался. Логично. Другая страна, другая жизнь, другое имя. - Может, что-нибудь нейтральное, типа Блэк? - Блэк? – с сомнением переспросил Фабиан. – Хотя, если бы я прожил полжизни Наполеоном, тоже захотел бы чего попроще. - Язва, - парировал Соло. Такие шуточные перебранки случались все чаще. Соло с удивлением обнаружил, что ему комфортно в компании Вентура – настоящего Вентура. Маска высокомерной сволочи служила Фабиану так же, как маска самоуверенного ловкача-агента самому Соло. В нормальной обстановке он вел себя как обычный человек. Фабиан обладал острым умом, обаянием, парадоксальным чувством юмора, умел быстро принимать решения и переть напролом, когда надо. Они коротали приятный вечер за бокалом вина, сидя на балконе в теплых сумерках. Дрожащий в вазочке огонек свечи отбрасывал на лица мужчин тени. При таком освещении глаза Соло казались почти черными, а у Фабиана наоборот, светлыми как у хаски. Вентура курил и время от времени поглядывал на компаньона. С момента их договора прошло три недели, и Фабиан уже не раз похвалил себя за верное чутье. Соло оказался отменным помощником, он взял на себя сложные закулисные разборки, с лету в них вникая. На удачу Фабиана, его новый помощник неплохо разбирался в запутанной политике Латинской Америки, где его многосторонний опыт пришелся как нельзя кстати. Но не дела сейчас занимали мысли сеньора Вентура, он не мог отвести глаз от завораживающей игры света на красивом лице, изгиба насмешливого рта, сильных очертаний фигуры под дорогим костюмом. Выздоровев и обретя душевное равновесие, Наполеон до неприличия похорошел. Фото в досье, которое внимательно изучил Фабиан, не шло ни в какое сравнение с оригиналом. И дело было не в отличном костюме и безупречной укладке, а в излучаемой им ауре уверенности, и сопротивляться этому магнетизму было решительно невозможно. Стальная воля Фабиана давала сбой. За эти дни он не позволил себе ни одного лишнего жеста, но напряжение между ними отчетливо нарастало. Вопрос был только, кто первый его нарушит. - Потанцуем? – мужчина легко поднялся, протягивая руку. Соло вскинул глаза. Он ждал этого, задавался вопросом, надолго ли хватит терпения патрона. Три недели – неплохой результат. - Танго? – поинтересовался он, принимая руку и позволяя обхватить себя за талию. - Если ты не против, - светски произнес Фабиан, нажимая кнопку магнитофона. Зазвучавшие тягучие аккорды как нельзя лучше подходили его настроению. Давно уже могущественный сеньор Вентура не ощущал такого душевного подъема. Голова кружилась от возбуждения, кровь пела в ритме танго, тело само двигалось под музыку, увлекая за собой отзывчивого партнера. Каким-то чудом ему удавалось не стискивать мужчину слишком сильно, хотя стремление прижать к себе, да что там, просто уронить на ближайшую горизонтальную поверхность и заполучить наконец это сильное тело, туманило разум. Соло чувствовал легкую дрожь обнимающих его рук. Мужчина едва сдерживается, но все-таки, сдерживается. Что ж, такое самообладание заслуживает награды. Наполеон и сам с каждым днем все сильней увлекался человеком, спасшим его. Музыка стихла, а двое мужчин еще стояли, обнявшись. Голодный взгляд серых глаз бессознательно прикипел к лукаво изогнутым уголкам губ партнера. Соло оставалось лишь приподнять лицо, подставляя губы, и Фабиан жадно впился в них. Это напоминало прорыв плотины. Подавляемые желания, копившееся между ними напряжение, обоюдный интерес слились в один поток, подхвативший обоих. Фабиан оторвался от губ партнера только, когда закончился воздух. Запустил обе руки в темную шевелюру, притягивая его голову к себе и упираясь лбом в лоб. – Пошли в дом, - выдохнул он, очень стараясь не звучать просительно. Соло кивнул. Его тоже потряхивало. Схватившись за руки, как два подростка, они скрылись в спальне. Утро встретило их лежащими на разворошенной постели, вымотанными, но довольными. Фабиан, приподнявшись на локте, лениво рисовал узоры на груди любовника, а Соло мечтательно полуприкрыв глаза любовался танцем пылинок в луче света. - Блэк, значит, - задумчиво произнес Фабиан. Соло покосился на него, усмехнулся краешком губ и подтвердил. – Блэк. - Фамилия? Имя?– уточнил практичный Вентура. - Просто Блэк, - решил Соло. ***