All inclusive

«Хотя бы с погодой повезло», – думала Реджина, выходя из автобуса и глядя в чистое небо. Получив свой багаж, она недовольно поморщилась, но деваться было некуда. Женщина посмотрела по сторонам: вряд ли в этом городишке водятся такси, не то что носильщики. Только вот ношу свою она бы всё равно никому не доверила. Перекинув ремень через голову, женщина пару секунд привыкала к давящей на плечо тяжести, вытянула ручку дорожной сумки и под шелестящий звук её колёсиков пошла в направлении, указанном водителем. Уезжая ночью из Бостона под проливным дождём последним рейсом, она чувствовала себя паршиво. Ей казалось, что она, как преступник из дешёвого детектива, делает всё, чтобы остаться незамеченной, но на самом деле слишком сильно привлекает к себе внимание. Не была ли глупой попытка затеряться в Лос-Анджелесе, куда она прилетела открыто и откуда добиралась на перекладных до Бостона? Всё время расплачивалась наличными, чтобы не оставлять следов, но от этого только внимательнее её изучали кассиры. И почему нельзя было выехать из Бостона днём? Она аккуратно взвешивала каждое предстоящее действие, а, совершив его, не могла отделаться от чувства, что это было ошибкой. Но здраво рассудила, что сделанного уже не воротишь и сокрушаться по этому поводу глупо. Едва не потерявшаяся в аэропорту сумка, прочие дорожные трудности, сегодняшняя ночная тряска, за время которой она почти не сомкнула глаз, слишком утомили её. Только расслабляться было ещё не время, и Реджина зашагала увереннее, всё же путь ей предстоял неблизкий. В маленьком городке трудно остаться незамеченной. Встречные окидывали её короткими понимающими взглядами и, не проявив интереса, отворачивались, чтобы поприветствовать знакомых. Судя по трафику и поведению жителей, через Сторибрук многие проезжают транзитом. Реджина остановилась на перекрёстке, чтобы сориентироваться. Ремень сумки с ноутбуком даже через плотную ткань пиджака резал плечо. Женщина огляделась, приставив ладонь ко лбу козырьком. Увидела башню с часами и с тоской подумала, что до неё ещё прилично, а с такой ношей тем более. Она поправила сумку, обхватив ремень ладонью у груди и чуть оттягивая, чтобы не так сильно давил, и продолжила свой путь. Реджина шла, стараясь ускорить шаг, не обращая внимания на прохожих, витрины магазинов и лавок. Мысли женщины были далеко: будоражащее ожидание триумфа и подъёма по карьерной лестнице ни на мгновение не освобождало сердце от тревоги за двух самых близких людей, оставшихся в Нью-Йорке. Как там они? Женщина вздрогнула, когда от резкого порыва ветра её пробрал холод. Улица, которую Реджина пересекала, выходила к порту, об этом говорили и название, и совсем не лёгкий утренний бриз. Несмотря на конец мая и высокое солнце, утро было прохладным. Но от тяжёлой ноши, быстрого шага и нервного напряжения ей было жарко, сердце заходилось, а плечо почти онемело. Наконец впереди показались белый аккуратный забор, столики и аншлаг с сегодняшним меню. Реджина добралась до очередного пункта назначения – кафе «У бабушки». Заняв место у стойки, бросив сумку у ног и не выпуская из рук кейс с ноутбуком, женщина заказала кофе. Следовало бы позавтракать, но сейчас кусок в горло не лез. Слишком всё было непривычно, слишком много тревог было на сердце мисс Миллс. Кофе оказался вполне приличным: горький, с мягкой кислинкой в самом конце вкус не захотелось подсластить парой ложек сахара. Наслаждаясь напитком, Реджина позволила себе немного расслабиться и осмотреться. Тихое, уютное в ранний час кафе, похоже, было центром распространения новостей и сплетен. Удобное расположение в сердце города и семейная обстановка делали своё дело: чувствовалось, что здесь каждого горожанина знают в лицо, помнят его предпочтения, а к чужакам относятся спокойно и в душу не лезут, но – Реджина знала – следят. Что ж, это её не пугало, так как говорило о том, что приезжие здесь не такая уж и редкость. Дверь постоянно открывалась – колокольчик возвещал о приходящих и уходящих посетителях. Женщина пила свой кофе и думала о том, что жизнь не стоит на месте даже в этом богом забытом городишке, и она не остановит свой ход только потому, что у Реджины Миллс проблемы.

***

Роб вошёл в кафе. Колокольчик привычно звякнул. Мужчина поморщился: всё здесь было мило его сердцу, кроме этого назойливого звука, больше напоминающего бьющееся стекло, чем радость приветствия. Всё было как прежде, как две недели назад, как месяц назад и ещё, и ещё раньше. Декорации и лица те же, тот же аромат крепкого кофе, зажигательные ритмы из колонок над барной стойкой – ничего, к удовольствию постоянных клиентов, не менялось в «У бабушки», кроме меню. Но и оно, опять же к удовольствию посетителей, всегда радовало. Роб подошёл к крайнему столику. – Марко, – он пожал руку пожилому мужчине, – через неделю начинаем плановую валку. Приезжай, будет что выбрать. – Роб, – подлетела Руби, местная официантка, – давно тебя не было, мы успели соскучиться, – соблазнительно улыбаясь и схватив мужчину под руку, повела его к стойке. – Моё расписание почти неизменно, – включился он в игру, подмигивая и прикусывая губу. – Тебе как всегда? – уже оказавшись по другую сторону стойки и поправляя воротничок нескромно расстёгнутой блузки, спросила девушка. Утвердительный кивок мужчины, и Руби скрылась в кухне. В ожидании заказа Роб взял со стойки газету. Он рассматривал иллюстрации, перелистывал страницы, но не вникал в суть. Это, скорее, было ритуалом и знаком для клиентов, что вот он, Роб Локсли, прибыл за ними и готов обеспечить незабываемый отдых в почти дикой природе. Кто-то из шумной компании, которую невозможно было не заметить сразу по прибытии в кафе, отделялся и подходил к егерю с заготовленной фразой-паролем. Дурацкая, давно придуманная Робом и его другом игра, которая на самом деле задавала настроение общения егеря и его гостей на ближайшее время. – Что там Сидни пишет? – перегнулась через стойку Руби, демонстрируя мужчине свою грудь, ненавязчиво прикрытую бельём и навязчиво не прикрытую блузкой. Роб снисходительно улыбнулся и уже открыл рот, но был прерван Бабушкой. – Как всегда всех ругает: и шерифа, и мэра, и всю их правящую семейку, – проворчала миссис Лукас и звонко шлёпнула официантку по оголившейся ягодице, – иди работай! Девушка, скорчив недовольную гримасу хозяйке заведения и метнув огневой взгляд егерю, направилась к столикам принимать заказы. – Как рука, Роб? – Бабушка поставила перед мужчиной большой кофе на вынос. – Только что от Вэйла. Настаивает, чтобы я ещё несколько дней потерпел, – он указал на правое запястье, которое фиксировал кистевой бандаж. – Хорошо, что ты тогда вовремя подоспел, иначе бы разнесли эти лиходеи всё кафе, – старушка вздохнула, – плохо, что тебе досталось. – Ерунда, – отмахнулся мужчина. – Надеюсь, в этот раз у тебя будут клиенты поспокойнее, – миссис Лукас добродушно смотрела на него поверх очков-половинок. – А вот, кажется, и моя засланка! – Локсли с интересом уставился на женщину у другого конца барной стойки. Она пила кофе. Гордая, просто королевская осанка и чуть брезгливое выражение лица. Роб усмехнулся: «Столичная штучка, похоже. Прям из Капитолия и сразу в леса Мэна». – Нет, Роб, она не для тебя, – у самого уха раздался ехидный смешок вошедшего в кафе Джеффа. – Ты посмотри на неё: она само изящество и неприступность, чувственность и гордыня. Эти ножки, – мужчины синхронно прошлись взглядами от щиколотки до колена и чуть выше к краю юбки, – созданы для шпилек и чулок, эти пальчики со стильным маникюром привыкли к золоту, – теперь мужчины заворожённо следили за женской ладонью, что легла на бедро, отбивая пальцами нервный ритм. – А эта фигура должна быть затянута в маленькое чёрное платье от Коко, – мужские взгляды скользнули вверх от женских бёдер, задержались на груди, – пиджак, кстати, на ней брендовый. Так что жди своих рыбаков, а эта дамочка не про твою честь, – криво усмехнулся местный щёголь, забрал заказ и покинул заведение под назойливый звон колокольчика. Роб сделал большой глоток кофе, который планировал выпить в машине. Он не сводил глаз с дамочки – явно его клиентки. Торопиться ему было некуда, он решил подождать, когда же она наконец соизволит произнести этот чёртов пароль. Стараясь привлечь её внимание, мужчина постукивал автомобильным ключом по стойке. Кофейная гуща на дне чашки собралась причудливым рисунком. Женщина рассматривала его под разными углами. Но ничего путного разглядеть не могла. Реджина усмехнулась своим действиям: «Как будто когда-то умела гадать! Как будто когда-то верила в гадание!» Наконец она отвлеклась от созерцания чашки и оглядела зал. Колокольчик постоянно позвякивал, она уже не обращала на него никого внимания. И только теперь заметила, что народу в кафе прибавилось, а из тех, кто был здесь к моменту её появления, остался лишь персонал. Вот эта вульгарная официантка – такая классическая провинциалка на выданье без перспектив, но с играющими гормонами – кокетничает с вновь прибывшим посетителем, да не просто кокетничает – откровенно вешается на него. И парень совсем не против. «Интересно, с ним она уже переспала?» – Реджина была уверена, что Руби – девушка представилась, когда принимала заказ – спит с доброй половиной посетителей этой забегаловки. Внимание Миллс привлёк мужчина, от которого так безапелляционно официантку отогнала хозяйка заведения. На первый беглый взгляд – военный. На эту мысль наводили и одежда камуфляжного цвета, и берцы с высокими голенищами, за одним из которых скрывался охотничий нож. Цепкий взгляд Реджины не упустил этой детали, так же как не упустил почти шесть футов роста и светло-русые волосы. Вот только глаза его она ещё не успела разглядеть: мужчина сидел боком и увлечённо читал газету. «Скаут?» – пронеслось в голове. Женщина вздрогнула. Какое-то неясное чувство узнавания посетило её, нет, это не было похоже на дежавю. Но откуда-то эта сцена была ей знакома: мужчина в камуфляже читает газету... «Нет! – она отрицательно качнула головой сама себе. – Да!» Реджине и тогда, когда Эмма ей давала указания, показался абсурдным этот пароль, а уж теперь! Её фантазия живо нарисовала картину того, как она, пусть слегка помятая с дороги, но всё же весьма элегантная женщина, подойдёт к этому мужлану и заговорит с ним: – Не вы ли набираете сезонных рабочих на сбор шишек? – похлопает глазками и улыбнётся в стиле Руби. – Работа за еду и выпивку, – вальяжно ответит этот тип, улыбаясь той же масляной улыбкой, какую он дарил официантке. Игра воображения заставила женщину нервно и брезгливо поморщиться. Она бросила косой короткий взгляд на мужчину, что отложил газету и смотрел на неё, видимо, ожидая действий. Женщина уставилась на полки бара и с преувеличенным интересом принялась изучать бутылки всевозможных цветов и форм, то и дело подтягивая сползающий с коленей кейс. – Миледи, боюсь, это не самая удобная тара для сбора даров леса, – произнёс Роб, указывая на сумку с ноутбуком. – Вы ведь на сезонные работы? – Я не работаю за еду и выпивку, – раздражённо произнесла Реджина, поднимая взгляд на подошедшего мужчину. Эти смеющиеся голубые глаза заставили её задержать дыхание и замереть. – Обычно я не торгуюсь, – Роб задумчиво почесал затылок, – но у нас проходит акция, и я готов в оплату вашего труда включить проживание, – он подмигнул и протянул женщине руку: – Роб. Добро пожаловать в Сторибрук. – Реджина, – она вложила свою ладонь в его и спустилась с высокого барного стула, свободной рукой перехватив кейс. Не выпуская её руки, Роб пристально оглядел Реджину с ног до головы. – Ведь Эмма тебя предупредила, что ты едешь в лес, глухой и дремучий? – он улыбался своей идиотской улыбкой, что, видимо, должна была выражать лукавство. Миллс кивнула и отдёрнула руку, после спросила: – Что-то не так? – Ммм... Меня Свон, конечно, ввела в курс дела, я знаю, кто приехал ко мне на постой, – его голос звучал так, словно Роб был посвящён во все тайны Реджины Миллс, а глаза смеялись. Женщина вся внутренне сжалась, оставаясь внешне совершенно спокойной. Напустив столичной спеси и надменности, она с некоторой ленцой спросила: – И что же такого интересного тебе рассказала Свон? – Как же? – всплеснул руками Роб. – Ко мне едет восходящая звезда американской литературы в поисках вдохновения, чтобы закончить работу над романом. – Тебя это смущает? – ухмыльнулась женщина. – Меня смущает твоя одежда и обувь: брендовый пиджак, – он демонстративно оглядел её ещё раз, – ну хотя бы туфли не на шпильках. Если и всё остальное в том же стиле, – он наклонился и поднял её сумку, – то проще это будет оставить здесь. Коль Бабушка не выкинет, Руби придётся по вкусу. Реджина задохнулась от такой наглости и не сразу нашлась, что ответить. Роб забрал свою сумку и направился к выходу. – Ты хочешь её приодеть? – наконец выдала Реджина. – Мне казалось, ты раздевал её взглядом, – цедила она сквозь зубы, выходя вслед за мужчиной из кафе. Роб ответил на женский выпад всё той же дурацкой улыбкой и, поравнявшись с пикапом, припаркованным на другой стороне улицы, закинул сумку в кузов. – Эй! Поаккуратней с моими вещами! – воскликнула Миллс. – Это мои, – Роб даже не обернулся к взбешённой женщине. – А вот твои, – он аккуратно поставил в кузов точно такую же дорожную сумку, только плотнее набитую.

***

Передвигаться по этому городку в машине было гораздо приятнее, чем пешком. Конечно, не она за рулём, это не её «Мерседес», а видавший виды GMC. Но Реджина любила большие машины. Мелькающие вывески, витрины, люди не отвлекали от мыслей. Она тайком бросала взгляды на водителя. Пока он не шутил и вообще не разговаривал, казался ей весьма привлекательным мужчиной. Хотя тембр его голоса был приятен её слуху, но содержание речей выводило из себя. Он был сосредоточен на дороге. Миллс не видела сейчас мужских глаз. Но, встретившись с ними, не могла забыть. Было в них что-то такое, что заставляло женщину наперекор всему снова ловить этот взгляд и смотреть, смотреть, смотреть, не отрываясь, пока это не становилось неудобным. Вот и теперь Реджина заставила себя отвернуться к окну, чтобы приглядеться к городу, в который попала волею судеб. Но город остался позади, подмигнув на прощанье белой надписью на зелёном щите «Вы покидаете Сторибрук». Сколько таких городков раскидано по огромной территории Штатов? Тихих, спокойных и до безумия скучных. Реджина прижалась лбом к стеклу. Ради покоя и счастья того, кого она оставила в Нью-Йорке, женщина готова была бросить всё и поселиться в таком захолустье. Устроиться хроникёром в местную газету, а в свободное время, которого, Реджина не сомневалась, было бы много, действительно написать любовный роман или детектив. Купить домик с садом и видом на океан. Мимо пролетали зеленеющие луга и редкая поросль кустарника вдоль дороги. Совсем не верилось, что скоро они въедут в лес, как его назвал Роб, глухой и дремучий. Женщина видела отражение мужчины в лобовом стекле. Конечно, Свон очень хорошо отзывалась о Робе и в отличие от Реджины доверяла ему беспрекословно, но она не назвала фамилии, а Миллс не спросила. Тогда это казалось само собой разумеющимся, а теперь Реджину пугала мысль о том, что она не знает с кем и куда едет. Почему Эмма отправила её именно сюда? Бывала ли Эмма в этом в городе? Готова ли она ради сына бросить Бостон и переехать в этот Сторибрук? Вероятно, ради ребёнка она и не на такое способна. Хотя прошло уже несколько лет, Реджина отчётливо помнила голос Свон, когда та по телефону делилась радостью: она забрала его из приюта, мать и сын воссоединились. Пусть не до конца, но ошибка молодости была исправлена. Миллс торопилась сдать материал в печать, сроки поджимали, но голос Эммы в телефонной трубке заставил женщину оторваться от компьютера. Он дрожал и звенел одновременно, в нём слышались страх, растерянность, восторг и безграничное счастье. Девушка плакала и смеялась, а вместе с ней улыбалась и глотала ком Реджина. Она действительно радовалась за Свон и её маленького сына, а ещё, что уж греха таить, гордилась тем, что сыграла в этой истории важную роль. Пейзаж за бортом изменился: луга остались позади, а шоссе тонкой линией на карте врезалось в лес. Реджина, потерявшись в воспоминаниях и размышлениях, не замечала, как редкий по началу лес становился гуще и выше. Он глухими стенами встал вдоль дороги, но женщина смотрела на него невидящим, стеклянным взглядом. Только когда машина резко затормозила и съехала с асфальта, перевалившись через гранитную насыпь, Реджина встрепенулась. Несмотря на то, что они были пристёгнуты, их изрядно потряхивало на колдобинах лесной дороги. Миллс ухватилась за ручку над боковой дверью пикапа, пытаясь противостоять тряске. Густые кроны сопротивлялись солнцу и ветру, дорога была ещё влажной, земля не успела впитать талую воду. Машину водило на мокрой глине, Роб умело с этим справлялся, баранка в его руках быстро и точно посылала сигнал колёсам, компенсируя заносы. Дорога круто петляла, извиваясь гигантской коричневой змеёй между зелёными от мха стволами. Женщина, широко распахнув глаза, озиралась по сторонам и до белых костяшек сжимала поручень и подлокотник. Мужчина за рулём казался совершенно спокойным и не обращал внимания на то, что его пассажир близка к панике. Она всё время боялась, что они налетят на дерево. Но каждый раз водитель в последний момент выворачивал руль, аккуратно вписываясь в поворот. Наконец Реджина не выдержала: – Ты можешь не гнать? – брови сошлись на переносице, когда она гневно посмотрела на Роба. Но, заметив краем глаза ещё один ствол дерева, приближающийся к ним со скоростью двадцать пять миль в час, она зажмурилась и сгруппировалась. – А я гоню? – Роб удивлённо уставился на женщину. – Следи за дорогой! – закричала Миллс, вжимаясь в сидение. Мужчина хохотнул, но скорости не скинул. – Нам ехать ещё минут сорок, а если, как ты говоришь, не гнать, то больше часа, – он покосился на недовольную и напуганную женщину. – Сейчас выедем на просеку, там дорога будет ровнее, сможешь любоваться пейзажем. Машина ухнула в яму, поднимая грязные брызги по обе стороны. Роб улыбался. Как же это бесило женщину! Как же она хотела смыть самодовольную ухмылку с лица этого типа! – Тебе бы на осле ездить, а не на автомобиле, – в бессильной злобе прошипела Реджина. – Ну что ж ты не сказала раньше? – мужская улыбка стала ещё шире. – Я бы достал тебе ослика. Желание клиента – закон. Она уже открыла рот, чтобы потребовать остановить машину, но здравый смысл всё же был ей верным спутником и покидал её редко. Она молча злилась, обдумывая достойный ответ. Но понимала, что время упущено. На лбу проступила венка, ноздри раздулись, губы сжались в тонкую линию. Она уже почти ненавидела егеря и дала себе обещание, что эта выходка не сойдёт ему с рук. – Злишься? – не глядя на писательницу, поинтересовался Роб. – Зато не боишься. Автомобиль резко затормозил, скидывая скорость, и медленно, по-черепашьи неуклюже пересёк колею, вывернув на широкую просеку. Здесь дорога действительно была ровнее и шире. Реджина действительно расслабилась, а Роб притопил педаль газа, словно они ехали по шоссе. Женщина демонстративно отвернулась к окну. Лес вдоль дороги сливался в одну сплошную коричнево-зелёную стену. Смотреть на неё было совершенно невозможно, через минуту начинала кружиться голова. На ухабах заметно потряхивало. Миллс закрыла глаза и недовольно морщилась, когда ремень безопасности врезался в плечо и грудь. – Выше скорость – меньше ям, – пояснил егерь, заметив женскую реакцию. Реджина нехотя открыла глаза и, не удостоив Роба взглядом, включила радио. Панель приборов и двери зашипели. Поджав губы, женщина принялась крутить ручку настройки в поисках сигнала. Она была согласна на кантри и даже на рэп, только бы не слушать этого «мачо». Лучше бы поймать новостную станцию, но, дважды проверив все доступные частоты, Миллс сдалась и выключила приёмник. Затекли ноги, и ныла шея, ремень безопасности сковывал движения, не позволяя женщине занять удобное положение, а отстёгиваться она не решалась. От досады и усталости хотелось разрыдаться. Реджина бы так и сделала, будь она одна, но показывать свою слабость незнакомцу не в её правилах. Миллс держалась из последних сил, злость бурлила в груди. Раз за разом гася подступающие вспышки гнева, она уже молилась, чтобы эта затянувшаяся поездка поскорее закончилась и чтобы за оставшееся время пути Роб всё своё внимание дарил дороге и забыл про попутчицу. Ведя неравную борьбу с эмоциями, Реджина едва не пропустила тот момент, когда машина, плавно скинув скорость, снова свернула в лес. На неискушённый городской взгляд, то, по чему они ехали, не было дорогой. Лужи и ржа под колёсами. Направление угадывалось по расстоянию между деревьями, в которое мог вписаться пикап. Реджина снова вцепилась в подлокотник и поручень на потолке. Егерь не гнал, это должно бы успокоить женщину. Но рёв мотора и ошмётки рыжей глины, летящие из-под колёс, заставляли её сильнее вжиматься в сиденье и пристальнее всматриваться вперёд.

***

Не дожидаясь остановки автомобиля, Реджина отстегнула ремень и крепко ухватилась за ручку кейса. Роб заглушил двигатель и посмотрел на женщину. Устремлённый вперёд горящий взгляд и тёмные круги под глазами выдавали усталость и раздражение. Мужчина не привык к таким гостям в своих угодьях. О чём говорить с этой нервной дамочкой? Не о вылете же подёнки и клёве форели, и не о племенных борзых и их высворивании… В молчании он вышел из машины и, стараясь быть галантным, открыл дверь Реджине, помогая ей спуститься с высокой подножки. – Добро пожаловать в лес, миледи! – Это здесь расплачиваются шишками? – саркастично бросила Миллс, в упор глядя на егеря. – О, да! И моются в речке, – на мгновение растерявшийся от такого выпада Роб успел вовремя отреагировать и одарил Реджину своей «идиотской» улыбкой. Он вертел на пальце ключи от машины. Она сжимала в ладони ремень сумки с ноутбуком. Лес шумел над ними, а они молчали. Голубое небо и золотой янтарь. Блаженный покой и искрящий гнев. Лукавая простота и королевская надменность. Лес гудел, щебетал, шелестел, скрипел, шуршал, заставляя горожанку вздрагивать и озираться. Широкая и ровная поляна раскинулась перед бревенчатым двухэтажным домом, поросшим плющом и окружённым раскидистыми узловатыми соснами. Высокое солнце било в глаза, и женщина щурилась. Под ногами сухая земля хрустела прошлогодней хвоей. А ей казалось всю дорогу, что Роб привезёт её в болото. Дорога разделяла надвое непролазную и тёмную чащу, недоступную ветру и солнечным лучам. По словам егеря, она просохнет лишь к середине июня, если не зарядят дожди. Здесь же чувствовалось настоящее лето, как в городе, только дышалось легче. Воздух пах смолой и луговой травой, а ещё пьянил. Пьянил настолько, что Реджина забыла, что она стоит посреди леса в деловом костюме и модельных туфлях, на плече её висит сумка с ноутбуком, в кармане пиджака смартфон. Женщина ощутила каждой клеточкой своего тела, что всё это здесь лишнее, наносное и глупое. – Ты это почувствовала, да? – Роб стоял у неё за спиной. Она вздрогнула от неожиданности, и умиротворение, овладевшее ею на несколько секунд, рассыпалось. – Что? – Реджина подалась назад, поворачивая голову, но так и не глядя на мужчину. – Что только здесь ты сможешь обрести гармонию… – Я здесь не за этим, – раздражённая фраза сорвалась с языка быстрее, чем Миллс успела об этом подумать. – А за чем же? – егерь казался искренне удивлённым. – Ты же за вдохновением вроде как приехала?! – А тебе какое дело до моего вдохновения? – огрызнулась женщина. – Тебе не за это деньги платят! – она метнулась к пикапу и, встав на цыпочки, вытянула из кузова сумку. – Покажи мне мою комнату? – она, всё так же пряча взгляд от мужчины, проследовала к дому. Роб выхватил из кузова вторую сумку и догнал женщину. Она поднималась уже по ступенькам высокого крыльца, когда егерь окликнул её: – Вообще-то это моё, – ухватился за ручку сумки, которую сжимала женщина. Реджина инстинктивно рванула сумку вперёд, просто из чувства противоречия не желая отдавать её хозяину. Роб не ожидал сопротивления и, дёрнув ручку, заставил женщину разжать ладонь, при этом сам выпустил ремешок из руки. Он сделал шаг вперёд, поднимаясь на одну ступень, когда сумка по инерции полетела назад и всем весом врезалась мужчине в пах. Роб оторопел и замер, не сразу сообразив, что произошло. Вдруг перехватило дыхание, тупая боль ударила чуть ниже поясницы и, усиливаясь, растекалась внизу живота. Мужчина открывал рот, пытаясь вдохнуть. Когда Реджина обернулась, он уже согнулся, скрестив руки между ног. Роб корчился и гримасничал от боли, а Реджина смотрела на него с крыльца и не знала, что ей делать. Сначала рассердилась ещё больше и едва не позлорадствовала вслух. Потом испугалась, что здесь, в глуши, не сможет оказать первую помощь. Следом растерялась: а какую собственно помощь она могла оказать в такой ситуации? Наконец Роб разогнулся, переминаясь с ноги на ногу. Лицо его было перекошено, глаза налились кровью, ладони крепко сжаты в кулаки. Мужчина тяжело дышал. – Ты в порядке? – несмело спросила Миллс, чувствуя себя идиоткой, но ничего лучше она придумать всё равно не могла. – В полном! – рыкнул Роб, поднял с земли сумки и поднялся к Реджине на широкую веранду. – Прошу, – он кивнул на входную дверь. – Ты не запираешь? – женщина потянула ручку, и дверь тихо открылась. – От кого? От белок? – голос звучал сухо и ехидно, совсем не лукаво и шутливо, как в кафе или в машине. Реджина сочла, что лучше ей промолчать. Она шагнула в тёмный коридор и замерла, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Солнечные лучи пробивались откуда-то сверху, почти не освещая прихожую. Женщина сделала ещё пару шагов в полутьме. Заскрипела половица, затем что-то позади щёлкнуло, и над головой зажглась лампа, растворяя мрак небольшого помещения. Между женщиной и стеной протиснулся Роб с сумками в руках и ногой отворил следующую дверь. В глаза ударил яркий свет. В конце длинного холла оказались два больших окна. Солнечный свет, отражаясь от деревянных лакированных поверхностей пола, стен и потолка, заливал комнату золотистым блеском. Реджине снова понадобилось время, чтобы привыкнуть. Но Роб не дал ей его. Он деловито прошёл вперёд. – Кухня, – кивнул он влево, – из неё выход в кладовку, а здесь – гостиная, она же библиотека, она же кабинет, – мужчина остановился у двери справа. Миллс следовала за ним, успевая только на мгновение заглядывать в помещения. Егерь явно не горел желанием знать, всё ли она успела запомнить, поэтому она молча впитывала информацию. Он развернулся. – Лестница на второй этаж, под ней санузел и душевая. Реджина перекинула кейс в другую руку и последовала за хозяином вверх по крутой и узкой лестнице. Гладкие, высокие ступени, отполированные множеством ног, немного пугали, и, поднимаясь по ним, женщина опасливо держалась рукой за перила. Роб, не оборачиваясь и будто не замечая её дискомфорта, привычно взбежал по лестнице. Он остановился у одной из дверей, ожидая постоялицу и мысленно усмехаясь её сосредоточенности и опущенному под ноги взгляду. Реджина вздохнула, оказавшись на широкой лестничной площадке, и это не укрылось от мужчины. Хозяин распахнул перед ней дверь и, широко взмахнув рукой, пригласил: – Ваши апартаменты, миледи. Миллс только хмыкнула и вошла в комнату. Женщина остановилась в самом центре небольшого помещения и медленно огляделась. Убранство, конечно, не отличалось роскошью. Как и весь остальной дом, эта комната была отделана деревом. Но и совсем спартанскими условия назвать было нельзя. Всё самое необходимое: кровать, стол, два стула и платяной шкаф – здесь присутствовало. Большое окно делало комнату светлой. Реджина была вполне довольна: её апартаменты оказались уютнее номеров в придорожных мотелях. Вот только Робу она об этом говорить не торопилась. Вздёрнув подбородок, Миллс проследовала к окну, демонстративно провела тонким пальцем по подоконнику и брезгливо отряхнула руки. Перевела взгляд на стоящего в дверном проёме егеря и подавилась его реакцией, точнее, её отсутствием. Гневно подлетела к мужчине, обжигая взглядом, выхватила у него сумку и захлопнула дверь перед самым его носом. Роб едва успел отступить назад, чтобы не получить производственную травму. Он пожал плечами, перекинул сумку в правую руку, ударил костяшками пальцев по косяку и чуть громче, чем требовалось, произнёс: – Душевая в твоём распоряжении, там найдёшь всё необходимое, – чуть помедлил и добавил: – Только всю воду не выливай. Через секунду женщина услышала удаляющиеся шаги, а затем хлопнула соседняя дверь. Душ! Она о нём мечтала последние сутки. Схватив любезно оставленные на кровати полотенца, Реджина поднесла их к лицу и уловила едва заметный чуть химический аромат луговых трав. И обслуживание здесь было лучше, чем в придорожном мотеле. Не раздумывая больше, она выскользнула из комнаты.

***

Знакомо скрипнула верхняя ступенька, и Роб облегчённо вздохнул: у него есть минут пятнадцать тишины без недовольного ворчания, сарказма и стройных женских ножек. О чём он думал, когда соглашался на эту авантюру? А то, что это авантюра, он понял сразу, как только Эмма попросила принять у себя писателя. Мужчина лежал на кровати, подложив ладони под голову, и смотрел в потолок. Сердце только-только успокоилось, боль в паху отпустила, но страх, что она вернётся, ещё не прошёл. Весёлое начало. Роб тряхнул головой и зажмурился. Открыл глаза – нет, это не сон. В его доме на ближайшие две недели поселилась эта профурсетка. И как ему быть, если она показалась ему невыносимой ещё в кафе, а после он только убедился в этом? Егерь мечтательно прикрыл глаза, вспомнив, как он рассматривал женщину под бесстыдные комментарии Джеффа. Роб не мог не признать, что Реджина обворожительна даже тогда, когда истерит, и куда там до неё Руби. Но вот эта обворожительность только усугубляла её невыносимость. Мужчина хлопнул ладонью по прикроватной тумбочке и поднялся. Он нехотя наклонился и подтянул к себе сумку. Вставать с кровати и складывать вещи сразу в шкаф было откровенно лень. А может быть, Роб просто пользовался моментом, отчего-то он знал, что тишина и покой продлятся недолго. Он потянул бегунок. Следуя за собачкой, мужская рука описала полукруг. Зубцы молнии разошлись с характерным звуком, и егерь не глядя откинул клапан дорожной сумки. Наконец Роб перевёл ленивый взгляд на содержимое. На короткий миг на смену лени пришло удивление. А затем мужчина упёрся локтями в колени, поддерживая ладонями подбородок, и уставился немигающим взглядом на сумку и её содержимое. Лоб рассекли продольные линии, а с губ сорвался обречённый выдох. Вероятно, что-то перепутали в прачечной! Роб моргнул и вспомнил, что сам укладывал бельё, всё было верно. Он флегматично разглядывал чужие вещи ещё некоторое время, а потом всё же не выдержал и запустил руку в чрево сумки. Пальцы нащупали что-то тонкое и лёгкое. Глаза забегали из стороны в сторону. Роб закусил губу, он уже догадывался, что выудит на свет божий. Глупая улыбка застыла на мужском лице, когда его подозрения оправдались. Он сжимал в ладони маленькие женские трусики. Белоснежные. Продолжая улыбаться, удивлённо вскинул брови. Никак не укладывалось в его голове, что эта вампирша носит такое невинное бельё. Хотя мужчина ещё не дошёл в фантазиях до исподнего своей гостьи, но сейчас, при виде этих трусиков, на контрасте он подумал о том, что в гардеробе Реджины должны быть только стринги и только ярких цветов. Роб чувствовал нежность прикосновения тонкой ткани трусиков к своей огрубевшей коже и против воли представил женщину в них. Эта картинка недостающим пазлом легла в тот образ, что создали увиденное в кафе и после, воображение и слова Джеффа. Второе упоминание в мыслях этого стиляги за день заставило Локсли встрепенуться. Он вновь посмотрел на распахнутую дорожную сумку Реджины, на её бельё в своих руках и почувствовал себя неловко, щёки горели, не хотел признаваться, но стало стыдно. Мужчина, хмурясь, быстрым движением запихнул комок тонкой ткани поглубже, накинул клапан и застегнул молнию. Глубоко вдохнул, прислушиваясь к своим ощущениям и мыслям, окинул невидящим взором комнату, а потом резко встал, подхватил сумку и вышел в коридор. Оказавшись у двери гостевой комнаты, егерь замер в нерешительности. Хотя он был уверен, что женщина ещё принимает водные процедуры, рука сама потянулась постучать. Но в следующую секунду Роб надавил на ручку-рычаг и открыл дверь. Глядя под ноги, он вошёл и увидел свою сумку, шагнул в её направлении, чтобы обменять на чужую, когда его насквозь прошил женский визг. Мужчина повернулся на этот невозможно высокий звук и замер. Она визжала, срывая голос. Потом перешла на хриплый крик, и Роб уже мог разобрать слова. Ему достался целый букет: – Нахал! Наглец! Бесстыдник! – надрывалась Реджина от безобидных в сущности эпитетов, но не остановилась на этом, и в лицо мужчине полетели незаслуженные: – Маньяк! Извращенец! Подлец! Идиот! Женщина забилась в угол, прикрываясь полотенцем, влажные волосы разметались по плечам и облепили шею. Глаза её пылали гневом, и всю её трясло от страха. А егерь как вкопанный стоял посреди комнаты, не смея отвести от Реджины глаз. Откуда-то издалека эхом летели её проклятья и требования убраться. Он хотел ей объяснить своё появление, указал рукой на сумку, но язык словно прирос к нёбу, не позволяя словам прозвучать. А следом в него полетел толстостенный стакан. Роб в последний момент увернулся и выскочил из комнаты, захлопывая за собой дверь под аккомпанемент катящегося по деревянному полу тяжёлого предмета. Женщина подлетела к двери и дёрнула задвижку, стараясь убедить себя, что теперь она в безопасности. Грудную клетку давило изнутри, кровь пульсировала в висках, и Реджина, ощутив холод мокрого полотенца, метнулась к сумке. Роб опёрся на стену рядом с дверью гостевой комнаты, услышал лязг задвижки и бросил сумку у ног. Первый шок и испуг отступили. Мужчина оценил ситуацию и свои действия. На него накатила волна злости, на шее выступили жилы, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Мысленно он проклинал Свон, Миллс и себя. Он простоял так ещё несколько секунд, а потом ногой придвинул сумку к двери и хотел постучаться. Но вдруг злобная ухмылка, увы, никем неувиденная, скользнула по мужским губам. Роб подхватил саквояж и вернулся к себе. Когда упал с головы тюрбан из махровой ткани, Реджина не заметила. Теперь же она ругала себя ещё сильнее, чем при выходе из душа, за то, что так поторопилась и не захватила сменную одежду. Прогулка по чужому дому босиком и в одном полотенце на голое тело не была особо приятной, но и не вызвала того дискомфорта, что она испытала только что. Нервными движениями она расстёгивала всё время заедающий замок сумки, кутаясь в бесполезное и всё равно сползающее полотенце. – Какого чёрта! – минуту спустя Реджина смотрела на мужские рубашки, раскиданные по полу. Она только что в недоумении вывернула сумку наизнанку. – Да сколько можно!.. – она в бессильной злобе отпихнула ногой от себя груду чужой одежды. От жгучей обиды на... Миллс сама не могла точно определить, на что же она так обиделась: на своё тотальное невезение, на хозяина дома, на Эмму, на обстоятельства, на себя. Досадливо сморщившись, Реджина решила, что это судьба-злодейка. А ещё обиднее стало от того, что нужно как-то решать вопрос с вещами. Надежда кольнула в левой груди, и женщина, снова завернувшись в полотенце, аккуратно выдернув задвижку, выглянула в коридор. – Размечталась! – она растянула губы в глумливой ухмылке и захлопнула дверь. Женщина стояла посреди комнаты и не знала, что делать дальше. Хотелось поскорее затолкать обратно в сумку разбросанные вещи и выменять их на свои. Реджина даже боялась представить, как заговорить с Робом после всего... всех оскорблений в его адрес. Ей не было стыдно за своё поведение. – Ибо стучаться надо! – прошипела она, собирая с пола рубашки и вещи Роба и аккуратно их складывая. Это занятие волшебным образом всегда успокаивало её. Частые командировки сделали из неё профи в деле укладывания чемоданов, а врождённый перфекционизм довёл это умение до совершенства. – Лучше, чем было! – ей очень хотелось продемонстрировать своё превосходство мужчине. Молния легко вжикнула. Реджина осталась довольна результатом своего труда. – Долбанная аккуратистка! – ругалась на себя Миллс, глядя в зеркало на двери платяного шкафа. – Ну вот! Да... – она раздражённо махнула рукой, стягивая с обнажённого тела слишком короткий и открытый пиджак, не прикрывающий ровным счётом ничего: ни ягодиц, ни груди. Увы, это всё, что осталось у неё из сухих вещей. Всё остальное, что было на ней по приезде, постирано. Женский взгляд задержался на сумке. Реджина отрицательно покачала головой, но иного выхода не существовало. Эта рубашка ей понравилась сразу. Неброский зелёный цвет идёт к лицу далеко не каждому, а егерь в ней должен смотреться великолепно. На ней рубашка тоже выглядела неплохо, во всяком случае доходила почти до середины бедра. Миллс по обыкновению оставила незастёгнутыми три верхние пуговицы, расчесала волосы – привычка носить расчёску в кейсе ноутбука сослужила ей добрую службу – и, подхватив сумку, вышла за дверь. Она всё-таки заставила себя постучать и сейчас, зажмурившись и опустив голову, ждала, когда егерь откроет. – Оу! Вы снизошли до меня, Ваша Светлость? Реджина не слышала, как открылась дверь, и вздрогнула, но сразу же собралась, не позволяя застать себя врасплох. – Величество, – его сарказм совсем не обидел и не напугал. Она ждала чего-то подобного. – Прошу прощения, миледи, – голубые глаза смеялись, – чинопочитание – это не про меня. Здесь в лесу… – Да-да, моются в речке и расплачиваются шишками, – Реджина не дала ему договорить, – наслышана уже. Мужчина, улыбаясь, облокотился на косяк, придерживая дверь свободной рукой. – Я так понимаю, вы за своими сокровищами? Миллс не хотела себе в этом признаваться, но ей чертовски нравилась эта игра. – Я не с пустыми руками, – она кивнула вниз, на сумку у своих ног. – Вообще-то это не представляет для меня такой ценности, – Роб безразлично пожал плечами, – как содержимое подобной сумки для тебя. – А что для тебя представляет ценность? – она смотрела на егеря снизу вверх наивными глазами. – А что ты можешь предложить? – он скрестил руки на груди и прошёлся плотоядным взглядом по её фигуре, частично скрытой его рубашкой. – Вопросом на вопрос! Да ты… – Нахал? Наглец? – мужчина не дал ей договорить. Он прекрасно её процитировал, воспроизведя не только слова, но и интонацию. – Ты меня напугал! – Реджина поняла, что попалась. Оставалось терпеть и оправдываться. Как же она этого не любила. – Бесстыдник? – Ты мог бы постучаться! – лучшая защита – нападение. – Ты могла дверь запереть, – отбил удар Роб. – Маньяк? – Я не это имела в виду… – Извращенец? Не я примеряю твои вещи… – Роб, послушай! – Подлец? – Чего ты от меня хочешь? – взорвалась Миллс и пнула многострадальную сумку. – Извинений? Или я всё же идиот? – шутки кончились, и в голосе мужчины звучала обида. – Или, Ваше Величество, это для вас так сложно? Если бы он знал, как это действительно было сложно для Реджины. Всё своё детство она только и делала, что извинялась. Заслуженно и незаслуженно. Но матерей не выбирают... Роб не дождался ответа, разочарованно вздохнул и на несколько секунд скрылся в своей комнате. Он вернулся с саквояжем Миллс, поставил его у самой двери её комнаты. Молча развернулся, пинком отправил свою сумку в спальню и уже в дверях бросил: – Рубашку можешь оставить себе.

***

В приоткрытое окно заглядывал молодой месяц, временами стыдливо скрываясь за лениво плывущими по ночному небу облаками. Реджина ещё некоторое время постояла, вдыхая свежий воздух. Ночь была необычно тёплой для этого времени года, но женщина зябко вздрогнула и задёрнула занавеску. Глаза уже привыкли к темноте и различали даже мелкие детали: скол на полированной ручке платяного шкафа, дыру в абажуре, прожжённую сигаретой, до скучного простой рисунок ткани постельного белья. Она забралась под одеяло. Постель показалась ледяной, и Миллс подтянула колени к груди, обхватив их руками. Хотелось спать, но сна не было ни в одном глазу. День выдался долгий и насыщенный. Яркими стоп-кадрами он всплывал перед затуманенным взором, не позволяя женщине погрузиться в спасительный сон. Чашка с изображением диснеевского лиса Робина Гуда и ручкой в виде рыжего хвоста сразу привлекла её внимание и заставила улыбнуться. Этот мультяшный герой был повсюду у неё дома, в Нью-Йорке: на постерах, на детских толстовках и футболках, на рюкзаках и, разумеется, в компьютере, планшете и телевизоре. Теперь этот лис смотрел на неё с хитрым прищуром здесь, за сотни километров от дома, в лесной глуши. Утомлённая поездкой, знакомством с егерем и непривычной обстановкой Реджина после уборки своей комнаты наконец добралась до кухни. Есть совсем не хотелось, измученная фастфудом в дороге, она начала ненамеренное лечебное голодание. А вот от ароматного чая отказаться женщина не могла. Уборка, которую планировалось провести на скорую руку, затянулась. Реджине несколько раз пришлось спускаться и подниматься по этой ужасной лестнице с полным ведром. Егерь, ясное дело, не помогал, но и не мешал. Хорошо, что хотя бы показал до скандала что и где. Реджина стояла у разделочного стола в пустой кухне. Она специально задержалась в уборной, дожидаясь, когда Роб уйдёт к себе. Миллс окинула взглядом помещение, не фокусируясь особо на мелких деталях, но отмечая, что здесь довольно уютно и на удивление чисто. Даже окно вымыто недавно. Варочная панель выглядела идеально, или Реджине так показалось из-за усталости, но она не стала этого выяснять. Её внимание переключилось на чайник, что судя по температуре совсем недавно вскипел. А это было на руку женщине. Она плеснула в мультяшную чашку свежей заварки и до краёв налила горячей воды. А потом вдруг поняла, чем егерь так долго занимался в кухне, и оттого почувствовала себя воровкой. Но, отмахнувшись от бредовых мыслей, медленно развернулась к обеденному столу. – Спасибо, – Роб обхватил чашку в её руках своими так быстро и аккуратно, что она не успела испугаться. – Вообще-то я себе налила, – она не смотрела в глаза мужчине, всё ещё чувствуя свою вину за дневную выходку и не выпуская сосуд из рук. Её изящные ледяные пальцы, зажатые между керамикой и ладонями егеря, быстро согрелись. Тепло чая и мужских рук растекалось по всему телу, вспыхнув румянцем на щеках. И женщина неуверенно вытянула свои ладони из мужского захвата. Чашка дрогнула и наклонилась, горячий напиток пролился, обжигая Роба. – Дьявол! – он отскочил к обеденному столу, стряхивая поочерёдно руки. – Моя рубашка, моя чашка! На что ещё позаришься? Реджина вскинулась, готовая ответить на этот выпад, и встретилась глазами с мужчиной. Не погашенное до конца раздражение быстро набирало обороты. Но егерь лишь устало улыбнулся, а потом, глядя в окно, пригубил чай. Она ещё несколько секунд буравила его взглядом, но всё-таки отвернулась, достала из навесного шкафа другую чашку и едва слышно бросила через плечо: – Прости...

***

Город мок под дождём. Утром погода ещё обманывала солнцем и обещанием тепла, а к вечеру тучи заволокли всё небо и решили более не сдерживаться. Ровные струи, словно отмеренные нити одинаковой длины, спускались сверху в монотонном и чётком ритме. Они касались асфальта, крыш нью-йоркских небоскрёбов, стеклянных стен бутиков, прозрачных и от того кажущихся ненадёжными, зонтов спешащих по делам прохожих, танцевали на всех доступных поверхностях в неистовом порыве промочить город. Дождь очень старался, но асфальтированный, каменный Нью-Йорк никак не поддавался ему, никак не хотел размокать и размягчаться. Дождь пытался убаюкать город своей меланхоличной мелодией, утянуть в тягучую дрёму, очистить его от людей, напоминающих суетящихся муравьёв, так или иначе сделать своим. Но огромный мегаполис продолжал жить прежней жизнью, лишь впитывая дождевую влагу, поглощая стук капель по тротуарам и стёклам застрявших в вечерних пробках автомобилей. На мокром асфальте ещё ярче растекались отражения подсвеченных рекламных щитов, фонарей, витрин и броских вывесок. В отражениях словно вырастал другой Нью-Йорк, но то и дело ему мешали колёса проезжающих машин и мельтешащие ступни прохожих. Немноголюдный квартал, пропитанный привычным нью-йоркским духом многочисленных кафе, магазинов и галерей, встретил незнакомку перебранкой таксиста и подростка. И она поспешила отойти от них. Затаилась на углу, у антикварной лавки, про себя ругаясь на погоду. Изящные туфельки синей замши, как и в тон им строгий юбочный костюм, не спасали от сырости весеннего вечера, и женщина всё больше злилась на барабанящие по её зонту капли. Пышный воротник хоть и закрывал шею от холода, но там, где не доставал, контраст температур и влажность атмосферы вызывали неприятный озноб. Пять минут ожидания показались ей получасом. Наконец женщина увидела движущуюся в её направлении хромающую мужскую фигуру с зонтом в одной руке и тростью в другой. Мимо не проехала – пронеслась машина, оставляя за взвизгнувшими колёсами взвесь дождевой пыли. Женщина брезгливо поморщилась, инстинктивно сделала шаг назад и проводила авто взглядом. Из оцепенения её вывела стукнувшая об асфальт около её ноги трость с золотым набалдашником. Дама, приподняв зонт, встретилась глазами с прихрамывающим мужчиной и выпалила: – Абонент не отвечает. Нет на связи, – раскрутившийся от непогоды локон едва не попал в рот, и она нервно откинула волосы свободной рукой. – Я знаю, дорогуша, – очень спокойно ответил ей седовласый «кавалер» и неприятно усмехнулся. – Но разговор продолжить нам лучше в более уединённом месте, – он указал на лавку ростовщика, у которой назначил свидание.