All inclusive

Роб уже несколько минут наблюдал живописнейшую картину: его квартирантка в коротеньких шортах и облегающей блузочке, стоя на коленях, натирала пол. Её стройное и гибкое тело двигалось плавно, но ритмично. Женщина то вытягивалась почти параллельно полу, и егерь мог оценить тонкость её фигуры, то прогибала спину, натирая пол почти у собственных коленей, и тогда Роб неотрывно и почти не дыша следил за движением её подтянутых бёдер, гипнотизировал соблазнительные ягодицы. Он замер, боясь спугнуть её и такой шикарный момент. Реджина его удивила: вчера ему показалось, что эта фифа способна только доставать его и фыркать, а сегодня она жертвует своим маникюром, приводя в порядок его жилище. Надо было себя обозначить, что-то сказать или тихо выскользнуть. Но это было выше его сил. Роб любовался женщиной. В контровом солнечном свете, что бил в окно, он видел её силуэт в золочёной окантовке. Точно выверенные, идеально гармоничные линии... Реджина с грацией кошки потянулась, прогибаясь в пояснице и выпячивая точёную грудь. Женские ягодицы коснулись пяток, а мужчина, уже не сдерживаясь, улыбался. Эмма говорила, что она писательница, когда упрашивала приютить её на пару недель. Но с ней и на второй день стало жарко. Роб усмехнулся. И что же такие барышни пишут?.. Сказки о красивой жизни, о современных золушках?.. – Что это ты решила Золушкой поработать? Здесь принцев нет, на бал не позовут… – послышался из-за спины голос хозяина дома. Реджина только крепче сжала в руке тряпку и продолжила остервенело оттирать тёмное пятно неизвестного происхождения. Вчера она ограничилась уборкой своей комнаты, за всё остальное и не планировала браться. Но врождённый перфекционизм часто усложнял ей жизнь. Она просто не могла приступить к работе посреди такого безобразия. – Не Золушкой – Гераклом... – ответила Реджина, глядя на мужчину через плечо, и, ни капли не смущаясь его присутствия, продолжила драить пол. Удивлённый взгляд Роба, сверлящий её чуть ниже спины, заставил женщину остановиться и обернуться к нему, попутно закидывая назад рукой выбившиеся волосы: – Чищу авгиевы конюшни! – Никому не рассказывай, – Роб приложил указательный палец к губам и заговорщицки посмотрел на Реджину, – но у Геракла были помощники, – с этими словами он поднял ведро с уже помутневшей и потемневшей водой и вышел. Женщина опёрлась спиной о витую балясину, подставляя лицо солнечным лучам. Зажмурившись, она снова окунулась в думы о работе, ради которой добиралась сюда с такими приключениями. Неожиданная пауза вернула Реджину к мыслям о плане действий, и её обуревали два чувства: нетерпение сродни творческому зуду, и страх, что результат не будет соответствовать её задумке, – вечные её спутники в начале каждого нового проекта. Эту грандиозную идею она вынашивала давно, шла к ней долго, готовилась, изучала материалы. Отказаться от неё она не сможет, слишком много поставлено на карту. И главное – это память о Дэниеле, которая жила в её сердце. Реджина под палящим солнцем ощутила, как холод заползает под одежду, когда воспоминания унесли её в день их последней встречи. Он весь взбудораженный рассказывал ей о своей удаче, показывал отснятые недавно кадры. Глаза его горели, и он не мог усидеть на месте… – Миледи, когда закончите с конюшнями, переберите фасоль, отделите белую от тёмной, – вернула Реджину к реальности насмешливая реплика Роба. Она встрепенулась, внимательно глядя в смеющиеся глаза, а когда смысл фразы до неё дошёл, едва сдержалась, чтобы не швырнуть в нахала половой тряпкой. – А как же чечевица? – И её тоже. – И ужин приготовить, платья заштопать, носки постирать? Всё сделаю после того, как уверюсь в вашей принадлежности к женскому полу и нашей родственной связи, матушка, – Реджина, победно улыбнувшись, продолжила уборку. Роб подавился улыбкой и вышел из дома. Только-только он смирился с мыслью, что ближайшее время проведёт в компании с этой женщиной, только-только ему показалось, что не такая уж она и заноза, как она показала своё истинное лицо. Действительно писательница: за словом в карман не лезет! «Придав конюшням пристойный вид внутри, нужно позаботиться и о фасаде», – женщина усмехнулась своей мысли, натирая стекло южного окна. Высокое солнце грело по-летнему, и Реджина чувствовала тепло его лучей на своих открытых плечах. Нехитрая работа по дому отвлекала её от тревожных мыслей, но те всё равно крутились вокруг и около её работы. Почему-то вспомнилась Рул Горм, с которой они долго проработали в одном издании, часто помогали друг другу и даже писали в соавторстве. Подругами не стали, но прониклись взаимным уважением. Реджина была удивлена и даже расстроена, когда узнала, что с той не продлили контракт, хотя и понимала, если бы продлили, то теперь ей бы пришлось искать новую работу. Женщина посмотрела на только что вытертое насухо стекло под другим углом в поисках разводов. Удовлетворилась результатом и приступила к другой створке. А недели две назад Рул Горм вдруг позвонила. Они не слышались и не виделись почти полгода. Рассказала о новой работе, о новом проекте, расспрашивала о планах и проектах Реджины. Та была рада слышать коллегу, но её настойчивость начала напрягать, и Миллс, насторожившись, аккуратно обошла эту тему, пообещав изложить подробности при встрече. Вот только теперь она в лесной глуши намывает окна хижины местного егеря, и когда ей придётся пить кофе в компании коллеги – большой вопрос. Губы её скривились в болезненной улыбке.

***

Любуясь результатом труда своих рук, Реджина отдыхала в плетёном кресле на открытой веранде. От необычной для конца мая жары, больше похожей на июльский зной, и непривычной для неё полуденной тишины женщина разомлела. Прикрыв глаза от настырного солнца, она, утомлённая физически, вскоре задремала и не заметила наблюдающего за ней Роба. «Всё же, когда она молчит, от неё трудно оторвать взгляд», – Роб, не стесняясь своих мыслей, засмотрелся на женщину. Злость отступила, а её дрёма позволила мужчине при ярком свете дня наконец оценить постоялицу. Он недовольно поморщился, когда заметил, что женщина успела переодеться и спрятала свои красивые ножки под подолом длинной юбки. Взгляд его скользнул выше, задержался на округлых формах её груди, прикрытых тонкой тканью топа, потерялся в ложбинке, зацепился за ключицы и отвлёкся, когда женщина мотнула головой. Роб всматривался в её удивительно беспокойное лицо: веки подрагивали, ноздри раздувались, уголки губ поползли вниз, а на лбу вздулась вена. Мужчина сдержал своё первое желание разбудить Реджину и бесшумно скрылся в доме. Она бежала по большому незнакомому городу навстречу потоку людей, лавируя между ними, натыкаясь и извиняясь. Поминутно оглядываясь, выискивала в отражениях витринных окон своего преследователя. Кинулась к станции метро, надеясь затеряться, ступила на эскалатор, а в следующий миг оказалась посреди сумеречного леса. И снова бежала. Ветки цеплялись за одежду, колючая трава резала ноги. И вороны, над ней кружилась тёмно-серая, почти чёрная стая... а вокруг была тишина, как в немом кино без аккомпанемента тапёра. Реджина огляделась в надежде найти какое-то укрытие, но её окружали только высокие тёмные деревья, тропинка давно потерялась, а небо темнело всё сильнее. Птицы над ней сливались с небом, их почти не было видно, но женщина знала: они здесь... Где-то хрустнула ветка, Реджина заозиралась в поисках источника тревожного и единственного звука, а следом раздался выстрел. Женщина беззвучно вскрикнула, накрыла голову руками и зажмурилась. Открыла глаза и оказалась в плетёном кресле лесного домика... После полудня, перевалившись через крышу дома, солнце покинуло веранду, что выходила на восток. Это позволило Реджине не ютиться в маленькой спальне, а свободно расположиться за большим столом, предназначенным в иное время для попоек. Сегодня же он превратился в офис. С экрана ноутбука на женщину смотрел и лукаво улыбался мальчишка лет шести. Встретившись с ним глазами, Реджина улыбнулась в ответ и кликнула мышкой по иконке текстового редактора. Женские пальцы проворно и неуловимо быстро побежали по клавишам, они старались догнать мысли, успеть запечатлеть, зафиксировать. Строчки ложились на виртуальный лист, а звук нажатия клавиш, который обычно не слышен в монотонном гуле больших офисов, здесь, в знойной глухой тиши, казался оглушительным и неестественным. Миллс вернулась в начало документа, пробежала его взглядом наискосок и удовлетворённо кивнула сама себе. Для следующего этапа работы ей понадобилась сводка новостей политики и экономики. Дома она бы просто открыла браузер и полистала новостные ленты и ленты соцсетей. Но здесь... Женщина вздохнула и извлекла из кармана смартфон. Уровень сигнала застрял на втором делении, а интернет обозначался буквой G. Но среди леса деваться ей всё равно было некуда и пришлось взять то, что дают. Аппарат был новый и незнакомый. Спасибо Свон, которая вовремя подсуетилась. По интересующей её теме СМИ молчали, твиттер и фэйсбук обсуждали то же, что и три дня назад. «Отсутствие новостей – уже хорошая новость», – решила Реджина и достала бокс с флеш-накопителями разного объёма, цвета и формы. Она не сдержала улыбки от мысли о том, что её малышу непременно понравились бы эти штучки. Ей они тоже очень нравились, точнее, ей нравилось их содержимое. Она разложила флешки согласно той последовательности, которая была указана в файле каталоге, составленном ею накануне отъезда. Они заняли добрую половину стола, и Миллс порадовалась, что решила оккупировать именно его. Работа предстояла огромная, нужно было систематизировать разрозненную информацию, полученную из разных источников, не всегда проверенную и подтверждённую. Её взгляд наткнулся на выпадающий из общей массы накопитель: это была особая для Реджины вещица – и её содержание, и сама флешка – карта памяти из фотоаппарата Дэна, с теми самыми снимками, что он показывал ей в их последнюю встречу. О существовании этой карты и её содержимом знали теперь только два человека: сама Реджина и Эмма, у которой флешка некоторое время хранилась. Ни с кем из тех, о ком Миллс раньше писала, у неё не завязывались какие бы то ни было отношения. А вот репортаж о работе «охотников за головами» занял особое место в её карьере и странным образом связал её с Эммой Свон. Они не стали подругами в привычном смысле этого слова, но обе знали, что могут рассчитывать друг на друга в любых жизненных коллизиях. Так, видимо, повлияла на вернувшуюся в профессию после декретного отпуска Реджину история жизни Эммы. И она всей душой захотела помочь этой стойкой, но потерянной женщине вернуть когда-то оставленного в тюремном роддоме ребёнка. В то время Миллс много писала на социально значимые темы, и у неё были связи в разных инстанциях, комитетах по делам семьи, комиссиях по усыновлению. Она смогла выйти на след Генри. А дальше дело было за Эммой. С тех пор то ли Свон считала себя обязанной Реджине, то ли тоже прониклась к ней симпатией, но ни разу не отказывала Миллс даже в самых странных и порой неоднозначных просьбах. Чего стоило только найти ей такое пристанище. Женщина осмотрелась по сторонам, тряхнула головой, прогоняя несвоевременные воспоминания, и вернулась к работе. Реджина привыкла работать в тиши кабинета, при искусственном освещении, а когда сроки поджимали и надо было сосредоточиться, вообще запирала дверь на замок, избегая любых внешних раздражителей. Некоторое время ей казалось, что здесь сосредоточиться будет сложно: слишком много посторонних непривычных звуков, на которые отвлекается внимание. Но это не работа оргтехники и не гомон города, что стали настолько привычным фоном и даже не мешали спать. Здесь ухо реагировало на скрип высоких корабельных сосен, пугал неожиданный резкий крик соек, жужжание шмеля. Здесь не было привычного запаха бумажной пыли, и женщина то и дело отвлекалась на то, чтобы разгадать чей запах принёс новый порыв ветерка. Конец весны щедр на звуки, цвета и ароматы. Но незаметно для себя Реджина погрузилась в работу, пальцы снова побежали по клавишам, буквы складывались в слова, а те – в строчки, что заполняли страницу за страницей. Мысли формулировались в стройное повествование, насыщенное деталями, сдобренное яркими метафорами, выдержанное в хорошем стиле. Миллс получала удовольствие от работы, как и всегда, когда идея её захватывала. Она с головой уходила в подробности, искала нестыковки, приходила к неожиданным выводам, потом снова всё перепроверяла, редактировала уже написанное. Доводила текст пусть не до совершенства, но не оставляла в нём слабых мест. Ноутбук просигналил, требуя немедленно подключить его к сети. Реджина перечитала последний абзац, отмечая, что слог стал тяжелее. Хотя куда деваться от цифр и прочих статистических данных? Женщина повела плечами, ей требовался отдых: глаза пощипывало от долгого созерцания светящегося экрана, шея затекла из-за сидения в неудобной позе. Сложив ноутбук и собирая разложенные бумаги, Реджина наслаждалась звуками природы. Пение пичуг и шёпот ветра с листвой оказались так приятны её городскому уху, что на несколько секунд она замерла, прислушиваясь. Солнце уже клонилось к горизонту, но жара не торопилась уступать место вечерней прохладе, и от неё не спасали едва заметные порывы ветра. Не желая привлекать внимание мужчины, что копошился в кухне, Миллс выскользнула из-за стола на широкой веранде, что на время стала её кабинетом. Женщина поморщилась и опёрлась на столешницу, перенося вес с затёкшей ноги, по которой пробежали мелкие, неприятные импульсы тысячью острых иголок. Дождавшись, когда кровь свободно разойдётся по сосудам и ноге вернётся чувствительность, Реджина бесшумно пересекла двор и по тропке, по словам Роба, ведущей к озеру, углубилась в лес. Огромные, раскидистые деревья смыкали кроны над узкой тропинкой. Лучи заходящего солнца почти заблудились в листве, едва освещая путь женщине. Подстилка из прошлогодней листвы и мягкого мха пружинила под ногами. Реджина шла медленно, то и дело останавливаясь и оглядываясь по сторонам, чтобы запомнить каждую мелкую деталь: рисунок коры, большое дупло, интересно изогнутый сук, старое гнездо... Для неё, привыкшей к асфальту и дорожным указателям, такая прогулка была чем-то совершенно новым или очень хорошо забытым старым. На женщину нахлынули воспоминания из детства. Из того далёкого, беззаботного прошлого, когда они с отцом много времени проводили в загородном доме, занимались верховой ездой... Сердце защемило от этих мыслей, а глаза защипали слёзы, как всегда при воспоминаниях о папе. Реджина прибавила шагу, будто хотела убежать от тяжких дум. Тропка была узкая, но заметная, поэтому она не побоялась сбиться и заблудиться. Реджина почти бежала, глядя только под ноги, когда деревья расступились и открыли её взору большую, круглую поляну. Высокая трава с солнечной позолотой доходила женщине до груди. Она невольно замерла, поражённая красотой природы, игрой света и тени, буйством закатных красок. А в следующую минуту нырнула в траву, как в море, разводя руками высокие и гибкие стебли, прокладывая себе дорогу. Море это гудело и стрекотало, гнало золотую волну. Свободное тепло наполнило грудь пряным ароматом луговых трав. Реджина подняла лицо к небу, под нежные лучи, и улыбнулась. Трава цеплялась за одежду, немного царапала кожу рук: море не отпускало, ласкало, укачивало. Наконец, вдохнув полные лёгкие, женщина вынырнула и оказалась под сенью разлапистых плакучих ив. Их ветви гнулись, касаясь земли, и плотной занавесью укрывали от посторонних глаз лесное озеро. Она ещё не видела его, но точно знала, что оно рядом. Тянуло влажной прохладой, гомон луга тонул в лягушачьих перепевках, на кончиках листьев острой осоки покачивались стрекозы, переливаясь всеми цветами радуги. Она ещё раз быстро окинула взглядом окружающее её великолепие и нетерпеливо развела руками тонкие плети ветлы. Сначала несмело заглянула, чуть сощурилась от яркого блика солнца на воде, а затем сделала уверенный шаг, прячась от жары в озёрной сказке… Реджина скинула босоножки, прежде чем ступить на нагретый за день песок. Ступни утопали, а песчинки, скатываясь, ласкали кожу. Женщина присела и набрала пригоршню в ладонь. Медленно разжала пальцы и пропустила песок между ними, наблюдая, как тонкими струйками тот стекает с ладони. Она перевела взгляд на озеро и обомлела. Взору открылось огромное полотно руки неизвестного художника. Гладь воды как натянутый холст, без единой морщинки. И точными микроскопическими мазками на него перенесён окружающий пейзаж. Реджина заворожённо сравнивала оригинал и копию и в какой-то момент засомневалась: небо отражается в озере или же наоборот... Качнув головой, смахивая наваждение, она легко поднялась и подошла к кромке воды. Удерживая равновесие, она несмело коснулась пальчиками ноги воды. Ей казалось, что перед ней холодное и красивое зеркало. Но от её касания лёгкая рябь побежала по поверхности, пальцы ощутили приятное тепло. Подобрав подол, она шагнула на солнечную дорожку, погружая стопы в воду. От неё в рассыпную, поблёскивая серебряными спинками, бросились мальки, что грелись и спасались от хищников на мелководье. От неожиданности женщина ойкнула и выпустила ткань, вытянув руку в сторону, чтобы сохранить равновесие. Опомнившись, Реджина подхватила подол, но поздно: ткань промокла насквозь. Терять уже было нечего, и женщина разжала вторую ладонь. Юбка коснулась воды, темнея и тяжелея. Впервые за довольно продолжительное время Реджина ощутила лёгкость и безмятежность. Она улыбалась просто так, потому что ей было хорошо и спокойно, а не потому что этого требовали обстоятельства и этикет. Женщина запустила руки в волосы, встряхивая их, пропуская между пальцами. Вдруг ей захотелось взлететь, настолько свободной от условностей и приличий она ощутила себя, стоя по колено в прозрачной воде. Улыбаясь этому пьянящему чувству, она сделала пару шагов вперёд – вода щекотала ноги под коленками как в детстве. Реджине до дрожи захотелось, чтобы рядом с ней оказался её мальчик. Они бы вместе бегали по мелководью, плескались, а потом рисовали бы друг друга палочками на песке. Такая перспектива заставила сердце женщины часто-часто забиться, а следом кольнуло в груди от её иллюзорности. Реджина вышла на берег, подбирая мокрый подол. Она чуть склонилась, отжимая ткань, медленно поднимая её и обнажая стройные ножки. Край юбки оказался у самых ягодиц. – Похоже, в озере обитают ещё и русалки… А мне только рыба попадалась… – насмешливый голос за спиной заставил женщину вздрогнуть. Она резко обернулась, не выпуская из рук скрученную ткань. Позади, опираясь на толстый ствол старой ивы и приложив ладонь ко лбу козырьком, стоял Роб. Взгляд его скользил от тонких лодыжек вверх к подтянутым бёдрам. – Видимо, наживка у тебя не та, чтоб русалок поймать… – Наживка в порядке... – мужчина даже не поднял взгляд, прикованный к женским ногам. Заметив это, Реджина выпустила подол из рук, и он мягко упал, скрывая соблазн. Только после этого Роб пришёл в себя. – Что насчёт ужина в качестве наживки? Я искал тебя. Уже всё готово. Женщина усмехнулась мужскому нахальству, смущённым движением поправила бретельку топа и с любопытством посмотрела на Роба: – И какая же сегодня наживка? Мужчина растерялся, не ожидая, что Реджина захочет продолжить беседу в шутливом ключе, к тому же он неотрывно разглядывал её: вчера и сегодня весь день она была сама строгость и неприступность, дерзость и высокомерие, а сейчас… Роб мечтательно прикусил нижнюю губу, когда вновь зазвучал голос его постоялицы: – Огласите всё меню, пожалуйста! – не сдерживая задорного смешка, она облокотилась о ствол соседней ивы и стряхивала налипший на ноги песок перед тем, как обуться. В мгновение ока мужчина оказался рядом. – Мадемуазель… – он протянул ей руку ровно в тот момент, когда, неловко оступившись, она пошатнулась. Женская ладонь нашла опору. Реджина хотела сразу же отнять руку, но лёгкое прикосновение, мягкое пожатие замедлило её рефлексы. Она подняла глаза на своего спасителя. Взгляды встретились, откровенно-заинтересованные, изучающие. Роб неосознанно, подчиняясь внезапному желанию, погладил подушечкой большого пальца тыльную сторону женской ладони, что всё также покоилась в его руке. Это чувственное тёплое касание обожгло Реджину, отозвалось щекочущими импульсами по линии позвоночника и отрезвило. Она отвела взгляд и медленно вытянула ладонь из пальцев мужчины. – Спасибо, – произнесла она резче, чем хотела, и направилась в сторону тропы. Её шаги были тяжелы, она хотела бы убежать, но мокрая юбка липла к ногам и сковывала движения. Она злилась на себя и на Роба. Реджина часто ловила на себе такие взгляды, но не позволяла поддаваться и в спокойной обстановке. А сейчас, когда над ней нависла угроза, расслабилась, потеряла контроль. Мысленно ругая себя, женщина пробиралась сквозь заросли ивы и старалась сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Робу ничего не оставалось, как следовать за ней. Он не до конца понял, чем была вызвана такая реакция женщины на его невинный флирт, а потому не отказал себе в удовольствии любоваться её стройной фигурой, изящными лопатками, точёной шеей, прядями тёмных волос, летящими за стремительной хозяйкой. Солнце уже спряталось за кромкой леса, и луг не выглядел таким приветливым, как какой-то час назад. Реджина резко остановилась, она боялась заблудиться в высокой траве. Роб точно разгадал её заминку, обогнал и кивком пригласил следовать за ним. Его движения были уверенными и плавными, он раздвигал траву, придерживая стебли, прокладывал дорогу Реджине. Они довольно быстро пересекли поляну и оказались на пороге вечернего, тёмного леса. Державшаяся позади женщина инстинктивно приблизилась к мужчине. Ещё на поляне, наблюдая за своим проводником, она поймала себя на мысли, что с ним ей спокойно. Их окутала темнота, о которой говорят «хоть глаз выколи». Двигаться Реджине пришлось почти на ощупь, доверяя памяти Роба, который из соображений безопасности аккуратно взял её под локоть. Та не сопротивлялась, с трудом угадывая во мраке силуэт мужчины, ощущая лишь его тёплые пальцы на своей руке. Вдруг женщину прошибло чувство запоздалой паники, что, если бы он не пошёл её искать, если бы ей пришлось одной блуждать в этом чёртовом лесу... От этой мысли она вздрогнула, и Роб сразу же отреагировал, крепче сжимая ладонью женскую руку. Ночные шорохи, лесные звуки цеплялись липкой паутиной страха. Но Реджина отгоняла их, повторяя про себя как мантру: «Он знает дорогу... Он знает дорогу...» Наконец впереди показалось светящееся окно одиноко стоящего на лесной опушке дома. Женщина облегчённо вздохнула, а мужчина, так и не выпустив её руки, ускорил шаг, увлекая Реджину за собой в аскетичный уют своего жилища. После темноты леса электрический свет показался очень ярким. Реджина сощурила глаза, привыкая и успокаиваясь. Ещё утром она чувствовала здесь себя ужасно некомфортно. Теперь же, оглядывая обстановку кухни привыкающими к свету глазами, она отмечала для себя удивительные и знакомые детали, которые прежде не заметила в суете. Сначала взгляд её упал на подставку с большим набором ножей, таких же, что в её нью-йоркской кухне. Пришлось признать, что егерь знает в этом толк, если, конечно, сам выбирал. А ужин, действительно, уже их ждал. Стол был сервирован просто. Мигнувшая лампа сфокусировала внимание Миллс на странном совпадении: так салфетки складывал только её малыш, научился этому в каком-то кулинарном шоу, что без конца смотрел вместе с Тинк. Это воспоминание отвлекло её от собственных переживаний, и она вдруг поняла, что стоит всё так же под руку с Робом. Реджина подняла глаза на мужчину и наткнулась на сосредоточенно изучающий её взгляд. От такого внимания и близости мужчины, его ладони на предплечье её щёки заалели, хотя разглядеть это в теперь уже неярком свете лампы было почти невозможно. Она довольно резко дёрнула руку, пытаясь высвободиться, но Роб все также рассматривал её шею и плечо и удержал женщину подле себя. Она не успела ещё испугаться и разозлиться, а он коснулся своими пальцами её обнажённого плеча, скользнул подушечкой к бретельке топа и легонько подцепил её. От ощущения его шершавых пальцев Реджина вся похолодела, но там, где Роб до неё дотронулся, кожа горела. Женщина на короткий миг замерла в ожидании, но потом снова дёрнулась. На этот раз сопротивления мужчина ей не оказал. Она отскочила от него и хотела уже накинуться с упрёками и обвинениями, когда увидела у себя перед носом его указательный палец, на подушечке которого было какое-то насекомое. Миллс брезгливо отшатнулась, чем вызвала сдавленный смех Роба: – Вот так шастаешь одна по незнакомому лесу, а потом твою кровушку пьют эти твари, – он, раздавив ногтями клеща, открыл воду, чтобы вымыть руки. – Рано в этом году начался сезон кровососущих. Надо бы проверить друг друга после ужина, не присосался ли где… – добавил мужчина, обернувшись к Реджине и вытирая руки. Женщина нервно проглотила вязкую слюну и кивнула, поспешно отводя глаза. Трапезничали молча, сидя друг напротив друга. Роб по привычке и с аппетитом уплетал нехитрый ужин. А Реджина рассеянно и вяло ковыряла вилкой в тарелке, не замечая вкуса. Это не вина повара, просто кусок в горло не лез. Всё смешалось в её голове и душе: работа, тревога за сына, жуткий лес вокруг, одинокий мужчина перед ней с лукавыми глазами и нежными руками... К реальности её вернула насмешливая фраза: – У этого заведения, конечно, нет ни одной мишленовской звезды, но еда здесь всё же съедобная, – голубые глаза смотрели на неё вопросительно. – Прости… – Реджина замешкалась с ответом. Проще всего было уйти, и она поднялась: – Нет аппетита. Я лучше лягу пораньше…

***

Чёрт! Она не могла найти удобную позу. Точнее, любое положение уже вызывало только раздражение. Женщина битых два часа ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть, но сон проходил мимо. Реджина так утомилась за день за уборкой и работой и эмоционально вымоталась из-за этого егеря, что надеялась провалиться в забытьё, лишь коснувшись головой подушки. Эмоции не позволяли отключить рассудок, который перебирал, как чётки, картинки и ощущения, что вызвал этот мужчина у неё сегодня. Он нервировал. Определённо бесил её, будто специально не вовремя и не к месту начиная с ней флиртовать. Она не сказала бы, что не умело… Но Миллс не могла позволить дать себе слабину. Даже, если это была забота… Мозг услужливо напомнил, как Роб не хотел её отпускать после ужина. Мужчина поднялся следом за ней. – Ты в порядке? – он перехватил её руку, останавливая. То ли от мелькнувшего света, то ли от мужского прикосновения у неё сбился пульс, и страх змейкой пополз по позвоночнику. Она вскинула подбородок, впиваясь в Роба едким взглядом. – Что ты себе… – Я тебя не отпущу, пока не буду уверен, что больше клещей на тебе нет, – оборвал её возмущение твёрдый мужской голос и стих. Роб выпустил её руку, и в его глазах даже мелькнуло извинение. Но в следующую секунду он, обойдя стол, приблизился к ней. Положил свои большие ладони на хрупкие плечи ничего не понимающей женщины и развернул её к себе спиной. Сама не понимая почему, она ему подчинилась. Вдруг лампа ещё раз ярко вспыхнула, заморгала, а потом загорелась в полнакала, погружая кухню в полумрак. – Чёрт! – выругался мужчина, в порыве сжав пальцы на женских плечах, заставляя Реджину вздрогнуть. – Опять генератор барахлит!.. – И что теперь? – как-то неожиданно для неё самой тихо прозвучал её голос. Женщина повернула голову к мужчине, и её густые волосы накрыли его руки, лаская огрубевшую кожу. – Я смогу наладить его только утром. Но! Там, где не увидят глаза, – он собрал её локоны, явно наслаждаясь процессом, и убрал на одно плечо, а она не смогла выдохнуть, – увидят руки, – его дыхание обожгло женскую шею, а пальцы коснулись линии роста волос. – Нахал! – Реджина резко развернулась. – Руки убери! – Как скажешь! – её глаза полыхали праведным гневом, и Роб отдёрнул руки, выставляя их ладонями вперёд. – Ты… – Что я? – Ты просто ищешь удобный случай… – Для чего? Если ты не боишься энцефалита, то вопрос снимается. Можешь и дальше шастать по кустам, я искать не буду… – Я… – страх вернулся к ней с воспоминаниями о тёмном лесе и о том, что без Роба она не нашла бы дорогу сюда. – Это правда был клещ? – Хочешь пойти поискать ещё и установить личности этих тварей самостоятельно, мне не доверяешь? – А у меня есть причины доверять незнакомому мужчине? – Мы знакомы уже целых два дня… Тебе спину смотреть или случаю ты доверяешь больше, чем малознакомому мужчине? – Нет. Ладно, – она с трудом выдохнула и повернулась спиной. Даже так женщина чувствовала, что он выше и, казалось, видела, как мужские ладони приближаются к её плечам. Реджина вся сжалась, ожидая прикосновения. Он удивительным образом брал над ней верх разумными доводами, и ей приходилось следовать указаниям. Так же, как приветливый и чарующий лес совсем недавно превратился в пугающий и непроглядный, пение птиц и жужжание жуков превратилось в страх подцепить какую-то заразу. Реджина готова была пойти на небольшой тактильный осмотр, чтобы этого избежать. А зря. Не стоило соглашаться и идти у него на поводу… Если бы не испуг от прогулки по беспроглядному лесу, где за каждым деревом её ждало чудовище в образе раскидистых веток очередного куста, она бы не клюнула на эту уловку с энцефалитом. Даже если это была не уловка. Как назло, сквозь открытое окно она отчётливо слышала каждый шорох ночного леса: ветер ласкал верхушки деревьев и листья ещё не спали, перешёптываясь между собой, время от времени раздавалось уханье совы и кваканье лягушек на воде. Мелодия должна была бы убаюкать её, но, напротив, заставляла отчётливее осознавать, куда она попала: среди огромного, тёмного, враждебного леса, всего одна тонкая стена отделяла её от мужчины, который пугал её своим влиянием. Даже так, казалось, она чувствовала его присутствие, присутствие ещё одной человеческой души, затерявшейся среди бескрайнего леса… Женщина перевернулась на спину, напомнив себе, что не стоило сидеть на полуденном солнце так долго, и уставилась в потолок. – Кожа красная, ты сожгла плечи, Реджина. Я буду аккуратно, – на всякий случай серьёзно уточнил мужчина перед тем, как снова ощутить под пальцами тонкую кожу и дрожь, которая прошлась по всему её телу электрическим током от его прикосновения к шее. – Наверное, слишком долго сидела на солнце... «Дура! – мысленно выругала себя Реджина. – Совсем одичала, что ли?» Натянутая, как струна, что вот-вот порвётся, она не понимала саму себя. Её иррационально пугали невинные, вынужденные физические контакты с этим мужчиной. Лампа снова заморгала, ослепляя попеременно ярким светом и остающимися тёмными пятнами перед глазами. Роб склонил голову ближе к женской шее, когда волосы непослушной волной вновь закрыли обзор. Он втянул носом смешанный запах шампуня, кожи и её пота. Она пахла… Она пахла… женщиной. Волнующей, будоражащей кровь женщиной, какая бывает одна на миллион. Дабы не поддаться соблазну, мужчина начал потихоньку, только подушечками пальцев ощупывать хрупкие женские плечи. Или это потому что она так близко и есть возможность разглядеть? Или потому что на них только тонкие бретельки топа? Реджина вздрогнула, когда Роб не удержался и провёл пальцами по выступающим лопаткам, а затем тронул кожу между ними. – Больно? – Нет, – её сдавленный голос выдавал некомфортность положения. – Просто щекотно, – её опять передёрнуло от лёгкого, практически невесомого прикосновения. – А так? – Роб провёл всей ладонью. – Так легче, да, – вздох облегчения послышался в её голосе. Женщина выдохнула. Его пальцы были немного шершавыми и тёплыми. Это не вызывало неприятных ощущений. Скорее наоборот, он очень бережно и аккуратно обращался с обожжёнными участками, стараясь не причинить боли. Его руки были внимательными и тёплыми, но дыхание – горячим и близким. Так интимно к ней давно не прикасался ни один мужчина. Последний раз подобное случилось ещё… – Ну что ты там разглядываешь? У тебя давно не было женщины? Кончики пальцев по-прежнему невесомо касались её спины, пуская токи и напрягая нервы до предела. – Женщины у меня были... – что-то в спокойствии этого голоса слегка кольнуло её. – А вот у тебя, похоже, не было опыта общения с клещами. Нужно поднять… – Я знаю, – голос выдал нервозность. Но Реджина раздражённо задрала майку на животе выше, чтобы дать доступ к той части спины, что находилась ниже линии бюстгальтера, собрав её тонкой полоской на рёбрах. Роб медленно прощупывал каждый сантиметр кожи, иногда задерживаясь на миг дольше, чем обычно и необходимо. Он склонился немного и дышал прямо на её поясницу, что теперь полностью открылась из-за низкой посадки юбки и приподнятой майки. Пальцы вырисовывали узоры на женской спине всё смелее и смелее, он не мог себя заставить перестать прикасаться к ней, наслаждаться ощущением бархата под пальцами. Его губы приоткрылись и дыхание стало чаще, но он, поглощённый своим занятием, не замечал ничего. Мужские пальцы прочертили по коже линию параллельно поясу юбки. Импульс пущенный ими, ударил вниз живота, вызывая там мгновенное тепло. Реджина вздрогнула. Это не осталось незамеченным мужчиной, и он выпрямился, оторвав свои руки от неё. – Там всё в порядке, – поспешил заверить он её. – Хорошо, – женщина испытала некоторое облегчение от его слов. Но это было ещё не всё. Миллс поднялась с постели и босиком прошагала к распахнутому окну. Прохладный ветер приятно приласкал горячую кожу, но не смог охладить её надолго: лишь прикоснулся и испугался огня, которым она горела. Во мраке угадывались качающиеся верхушки деревьев, а ясное небо было усыпано звёздами. В городе никогда Реджина не видела столь красивого ночного неба, там всё затмевали фонари, неоновые вывески, подсветки на небоскрёбах. А здесь ничто не помешало бы составить точную карту звёздного неба. Постояв так несколько минут, полной грудью вдыхая ночную прохладу, женщина решила вернуться в кровать: казалось, кровь замедлила свой бег по жилам, сердце перестало так часто биться в груди, а сама она обрела покой. Показалось. Перевернувшись несколько раз с боку на бок, Реджина застонала. Простынь запуталась в ногах, и женщине пришлось сесть на кровати, чтоб расправить её. В бессилии она закрыла глаза ладонями, пытаясь сосредоточится на своём дыхании. Вдох, выдох, вдох, выдох, вдох… Глубокое дыхательное упражнение не удавалось сейчас сделать, не получалось не думать. Пальцы проехались вверх по голове, убирая волосы с лица и замерли на шее. Его руки были здесь, прикасались к её коже. Роб убрал непослушные волосы и начал обследовать шею. Это было сложнее. Он заметил, как напряглись жилки под его руками. Лампа снова моргнула им в глаза. Волосы падали и никак не хотели оставаться в положенном месте. Пришлось одной рукой поддерживать её пряди, а другой ощупывать затылок. От монотонного поглаживания Реджине захотелось прикрыть веки. Мелькающий свет утомлял зрение. С лёгким выдохом она сконцентрировалась на мужчине, что стоял так близко. Обычно она никому не позволяла стоять за своей спиной, чувствуя при этом себя уязвимой. С ним такого ощущения не возникло. Женщина напряглась от осознания его близости. – Это можно сделать быстрее? – негодующий голос заставил его пальцы замереть. – Можно совсем не смотреть, но волосы это их излюбленное место. Может, потерпишь? Или ты так не любишь прикосновения к своим волосам? – Потерплю. Он начал методично исследовать её голову, медленно перебирая, раздвигая пряди волос. Реджина немного склонила голову в сторону, чтоб облегчить ему задачу. Мужские пальцы запутались в густых волосах, привлекая её ещё чуть ближе. На удивление, женщина молча поддалась его движению, видимо, хотела избавиться от него поскорее. Но Реджина просто медленно уплывала от того, что он делал с её волосами. Глаза закрылись. Массаж, который непреднамеренно исполняли его пальцы, аккуратное и очень неторопливое перебирание её волос, его пальцы за ухом, на затылке, по линии роста волос… Захотелось откинуть голову ему на плечо и отдыхать в этих бережных ладонях. Её запах сводил с ума, но он, как наркоман, не мог отказать себе в ещё одной затяжке, желая зарыться носом в эти волосы и дышать ею. Было в этом что-то только для него, не ароматы дорогих духов или возбуждения, не то, что можно было уловить у многих женщин, что-то особенное, принадлежащие только ей. Не выдержав, Роб левой рукой зарылся в её волосы, поддерживая голову на своей ладони, и склонился лицом ближе к её шее, мысленно проклиная себя за слабость и ожидая очередного подкола от женщины. Разум пищал, что это невозможно и этого не следует делать, но её колени слабели от каждого нового прикосновения, а мужчина был совсем рядом – она предчувствовала в сантиметре от себя его рубашку оголённой частью своей спины, и ягодицами – его бедра. Палец прочертил по шее и в следующий миг она ощутила там горячее дыхание. Женщина выдохнула и вздрогнула от неожиданности. Роб уткнулся носом в её затылок и она не смогла отстраниться, просто замерла, перестав дышать. Конечно, она заметила как мужская рука на миг обхватила талию, обожгла прикосновением оголённый живот, так что она оказалась прижата к нему и прочувствовала все изгибы мужского тела. Он глубоко вдохнул ещё раз и скользнул рукой из живота на её бедро, отстраняясь. Близость длилась всего несколько секунд, но мурашки пробежали по коже Реджины. Она распахнула губы, глотая воздух, и глаза открылись, привыкая к неровному свету. – Вроде бы голова в порядке… – Моя голова всегда в порядке, – она была немного зла на себя за свою слабость. – О, я не сомневаюсь, а всё остальное как? – волосы взметнулись, и Роб нос к носу оказался с её сердитым лицом. – Я имею ввиду, что… – Что? – Реджина уже была готова не только к обороне, но и к нападению. Её голова была явно не в порядке, раз она позволила себе, позволила ему дойти до такого. О Господи… Роб где-то рядом, за стенкой, интересно, спит? Или обладает умением слышать её мысли? Она вдруг почувствовала странную связь с ним здесь… Может, это свежий воздух виноват? Лес и природа? Хотелось бы в это поверить, но никак не получалось. И уснуть тоже не получалось. Реджина взглянула на часы: 1:18. Чудесно. Выспалась, так выспалась. Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Кровать неприятно скрипнула под ней, добавляя ещё один звук в теперь уже отчётливую многоголосную ночную серенаду. Крепко зажмурившись и накрывшись с головой, женщина попыталась расслабиться. Но что-то защекотало лодыжку, заставляя пошевелить ногой, а потом провести по коже рукой, чтоб отогнать неприятное ощущение. Его руки успели побывать и здесь… Миллс с силой опустила лоб на подушку, яростно сжимая её руками и вдыхая ртом. Роб молча взял её за плечи и развернул, снова оказавшись у неё за спиной. И она опять, удивляясь себе, подчинилась его рукам. Но вдруг вспомнила и судорожно поправила топ, разглаживая тонкую ткань на животе, где несколько секунд назад была его ладонь. – Приподними подол, – прозвучало у самого уха. Когда до Реджины дошёл смысл слов, Роб уже стоял на коленях позади неё. – Ножки… Она посмотрела на мужчину через плечо. В бледном свете мерцающей лампы они не видели, как у обоих по щекам растекался румянец. Реджина медлила, от предыдущего сеанса воздух всё ещё толчками поступал в её лёгкие, она старалась морально подготовиться, если это вообще возможно. Но резко дёрнула подол вверх, когда почувствовала деловое, похожее на врачебное, прикосновение мужской руки к щиколотке её левой ноги, и замерла, перестав дышать. Роб, как ему казалось, взял себя в руки после секундной слабости, он хотел поскорее закончить с осмотром. И первое его движение получилось не грубым, но резким. Ладонь обхватила тонкие лодыжки, пальцы скользнули по холодному шёлку кожи, и мужчина, не чувствуя собственного сердцебиения, застыл. Подол взлетел, открывая его взору изящные икры. Роб тяжело и гулко втянул воздух и сел, не отпуская женскую ножку из захвата. Пальцами свободной руки он заскользил вверх, медленно изучая каждый сантиметр. Шершавое, но бережное и неторопливое прикосновение мужчины заставило Реджину перенести вес на свободную ногу, что позволило ей вздохнуть. Воздух стал густым, и она едва не захлебнулась им, когда Роб, обхватив женскую ножку обеими ладонями провёл по ней вверх и остановился, изучая большими пальцами подколенную впадину. Реджина охнула и нашла опору в высокой спинке стула. Роб встрепенулся: – Больно? Прости… я не… – забормотал мужчина, так и не разомкнув пальцев на женской коленке. – Щекотно, – соврала она, вцепившись в спинку стула и приподнимаясь на носочки от ощущения, что тепло мужских пальцев перетекает на её кожу и устремляется вверх. Мужчина с неосознанным сожалением разжал ладони и проследил, как женские пятки снова коснулись пола. Эта мимолётная картинка прошла у него перед глазами как кадры замедленной съёмки и лишила самообладания. В следующую секунду его ладони легли на правую лодыжку Реджины, и прикосновение их было уверенным и жадным. Оно вновь заставило женщину опереться на стул и застыть на цыпочках. Роба током прошило от этого движения, и он скользнул ладонью вниз, обхватил ступню ладонью, чуть приоткрыв рот от терзающих и едва сдерживаемых желаний. Женщина вздрогнула, поджимая пальцы, и вновь перенесла вес на свободную ногу. Ладони мужчины поползли вверх: прохлада женской кожи только распаляла Роба. Миллс выдохнула и опять перевернулась. Разозлившись, откинула в сторону простынь, которой укрывалась, и осталась лежать в одном белье. От распахнутого настежь окна повеяло свежестью, и мурашки прошли по коже, заставляя поёжиться и поджать под себя ноги. Глаза слишком хорошо привыкли к тьме, и женщина без труда различала предметы обстановки, мелкие вещи на прикроватной тумбочке. Почему же несколько часов назад она так ослепла? Почему не смогла остановиться? Возмутится словом? Хотя бы словом… Они, словно сговорившись, не смогли нарушить тишину. Резкая вспышка лампы резанула по глазам, а потом наступила кромешная тьма. Реджина от неожиданности выпустила подол из руки и схватилась за спинку. Чуть влажная в самом низу ткань соскользнула и накрыла руки Роба. Темнота и близость женщины, её точёные ножки в его крепких руках, гладкая кожа под его пальцами прорвали границы дозволенного. Мужчина, удерживая женщину за колено одной рукой, второй скользнул вверх по бедру и замер, прикрыл глаза, теряясь в ощущениях и эмоциях. Она забыла, кто она и что она здесь делает, темнота лишила её зрения и подчинила волю мужским прикосновениям. Женщина впилась пальцами в свою опору, не имея сил устоять на ногах без поддержки, и прикрыла глаза, чуть склонив голову. Губы разомкнулись, выпуская воздух, но сдерживая стон. Мужские пальцы исследовали женскую ножку внимательно и дотошно: поглаживали и сжимали кожу, возвращались вниз, а затем снова скользили вверх. И чем выше поднимались прикосновения, тем сложнее было обоим отказаться от продолжения. Реджина вытянулась струной, напрягая все мышцы, стремясь сдерживать нарастающее вожделение, что отзывалось пульсом височной вены и, разгораясь пожаром в груди, скатывалось вниз. Роб уловил то мгновение, когда под его чуткими ладонями женщина напряглась. Разочарованный вздох не нарушил тишины. А мужчине до смерти захотелось поймать тот миг, когда она расслабится в его умелых руках, которые поползли от колена вниз, массируя окаменевшую икру. А потом Реджина распахнула глаза и рот в попытке вдохнуть – пылающие мужские ладони бесцеремонно блуждали по обеим её ногам, медленно, но верно поднимаясь выше. Остановить его. Но сил сопротивляться разбегающейся по телу от его прикосновений исступлённой неге не было. Реджина тонула в своих ощущениях, руки мужчины были так опасно близки, но противиться его действиям она была не в состоянии. Роб, облизывая пересохшие губы, уже предвосхищал, как его пальцы коснуться тонкого кружева или гладкого шёлка. Сомнения и стыд давно покинули его сознание – вот что творила с ним эта женщина. Не останавливая и не подталкивая, молча принимая его ласки, только по напряжению и расслаблению мышц, по лёгкой дрожи он мог распознать её желания. Ещё одно движение ладони вверх по атласной коже... Вдруг лампа замигала и ярко вспыхнула. Мужчина и женщина резко протрезвели: Роб отдёрнул руки, а Реджина обернулась. Два ошалевших взгляда встретились на бесконечно долгую долю секунды – желания, мысли, страхи проносились перед внутренними взорами и сменялись осознанием произошедшего – потом в смущении отскочили друг от друга. Следом отскочили друг от друга мужчина и женщина. О, Господи! Неужели ей не суждено уснуть? С такими мыслями в голове, от которых возникла нежелательная пульсация между ног, вряд ли… Отчаявшись, женщина бросила подушку к изножью кровати, расправила своё покрывало и головой развернулась в другую сторону. Обречённо вздохнув, она почти смирилась с бессонницей – это было справедливое наказание за проявленную несдержанность и слабость по отношению к соседу за стенкой. Следовало уйти, пока была ничья… Или её не было? Если она сдастся, то проиграет и самой себе, и миру. А подобного нельзя допустить. Реджина, ты здесь не для того, чтоб изнывать от прикосновений и желать их! Миллс поднесла ладони к глазам и подула на них, казалось, они вспыхнули после обследования мужской спины и что-то подпитывает этот жар изнутри. Огонь разгорался в ней сильнее с каждой новой картинкой и воспоминанием, прокрученным в голове. Женщина развернулась и направилась к выходу, когда до неё донеслось мужское покашливание. Она остановилась, но не обернулась. – А моё здоровье тебя совсем не беспокоит? – глубокий мужской голос с ноткой иронии проникал в самую душу. Реджина сжала кулаки, вонзая ногти в тонкую кожу, чтобы совладать со своими эмоциями. – Раздевайся, – произнесла она и медленно повернулась к мужчине. Загадочная улыбка и дерзкий, насмешливый взгляд обещали то ли продолжение игры, то ли адские муки. Мужчина опешил от этой интонации, но вида не подал. Он молчал и только внимательно и неотрывно изучал лицо стоящей перед ним женщины. Её манящая, но какая-то злая улыбка дразнила его. Приподнятая бровь и закушенная нижняя губа прозрачно намекали на продолжение спонтанно начатой игры. Вот только по чьим правилам предстоит играть? Роб кивнул, тень улыбки скользнула по его губам. Он медленно расстегнул пуговицы на манжетах рубашки, его спокойный взгляд был устремлён на Реджину, что пыталась сохранять невозмутимость и таинственность. А у самой тряслись поджилки, до того ей было страшно проиграть второй раунд после технической ничьей в первом. Глубоким дыханием она пыталась успокоить заходящееся сердце. Как назло, вновь начала мигать лампочка, и её вспышки совпадали с ритмом движения Роба: он брался за пуговицу – свет гас, лампа загоралась – пуговица расстёгнута, следующая. В полных спокойствия голубых глазах Реджина всё же заметила хитрую искру, а улыбка, которой позавидовал бы и Чеширский кот, выдала мужчину с потрохами: он наслаждался моментом. Стягивая рубашку, он немного наклонился и смотрел на соперницу исподлобья, всё так же довольно ухмыляясь. Она же со скучающим видом пожала плечами, надеясь, что в мерцающем свете Роб не увидит, что от его представления, напомнившего ей её недавние фантазии, кровь снова прилила к щеками. – Чёрт! – выругался он, стягивая рукав с правой руки, пуговица зацепилась за повязку на запястье. Мужчина демонстративно аккуратно повесил рубашку на спинку стула, поглядывая на женскую реакцию, надеясь заметить малейший намёк на своё первенство: взмах ресниц, судорожный вздох, подрагивание рук. Но Реджина мастерски сохраняла самообладание. Мысленно цокнув, Роб повернулся спиной к женщине: – Извольте, Ваше Величество! – ирония звучала и в словах, и в голосе мужчины. Медленно, демонстрируя равнодушие и пренебрежение, Реджина подошла к Робу. Долгую, мучительную минуту она молча скользила взглядом по мужской спине, изучая и запоминая каждый бугорок напряжённых мышц. Мужчина как ни старался, не мог расслабиться, так же и не позволил себе оглянуться, он ждал её хода. Женщина сделала ещё один шаг к мужчине, оказавшись от него на расстоянии нескольких сантиметров. Он чувствовал её тепло, её аромат заплывал в ноздри и пьянил. – Сядь, – повелительный, истинно королевский тон достиг его сознания, и влажное тепло её дыхания коснулось мужской шеи, а миниатюрные, прохладные ладони легли на его напряжённые плечи. От такого контраста Роб зажмурился и блаженно улыбнулся. Плавно, едва касаясь, будто разглаживая рисовую бумагу, женские руки двигались по плечам к шее. Когда острый ноготок царапнул кожу у кромки волос, мужчина подцепил стул ногой, подтянул его к себе и сел верхом, подчиняясь приказу. Оценив про себя ловкость егеря, Реджина невольно засмотрелась на его спину, внимательно изучая рельеф мускулатуры. Не выдержала. И со словами: – Ну что ж, приступим, – провела пальцами вниз от трапеции к пояснице. Лампа на удивление горела ярко и ровно. Женщина понимала, что достаточно визуального осмотра, но отказать себе не могла. Ехидная улыбка вспыхнула и погасла, а женские ладони поползли от линии позвоночника в стороны, большими пальцами то ли ощупывая кожу в поисках насекомого, то ли массируя напряжённые мышцы. Мужчине, впрочем, это было неважно, он прикрыл глаза и погрузился в омут ощущений, ловя каждое движение сноровистых, но таких хрупких пальчиков. Она точно определила тот момент, когда под её руками мужчину отпустило напряжение, когда он сдался и попался. Как же велико было её желание располосовать ногтями эту спину, добавить к уже имеющимся ещё несколько живописных шрамов. Но вместо этого Реджина прошлась пальцами по мужским бокам, чуть щекоча, пересчитывая рёбра, и вернула ладони вниз по рукам Роба, ощупывая бицепсы. Она получала эстетическое удовольствие и лелеяла свою злость на него и на себя. А пальцы скользили вверх, перебирая позвонки и застыли у основания шеи. Мужчина моментально отреагировал, намереваясь повернуть голову к Реджине. Но та остановила его, положив свои ладони на затылок. Её пальцы оказались на его небритых щеках, и женщина удивилась мягкости щетины: прикосновение длилось немного дольше, чем требовалось. А Роб покорно наклонил голову вперёд и одобрительно улыбнулся. Женские пальчики заскользили по затылку мужчины, разбирая волосы на короткие пряди, иногда цепляя ногтями кожу, отчего мужчина жмурился, как кот на солнце. – Ой! Что-то нашла, – в голосе звучали одновременно интерес и брезгливость. Женщина поднялась на носочки, так ей казалось, что она будет лучше контролировать ситуацию. А мужчина заёрзал на стуле, отчего голова его оказалась в тени нависавшей над ним женщины. – Да тише ты! – Реджина недовольно цыкнула на Роба и сместилась, открывая доступ света. Снова пальцами нащупала что-то мелкое, мягкое и тёплое. Егерь не успел остановить её. Она подцепила ногтями горошинку и дёрнула. – Ай! – мужчина взревел как раненный зверь, хватаясь за голову. Реджина в ужасе наблюдала, как напрягаются мышцы мужского тела, и уже подумала о быстрой расправе: «Из огня да в полымя», – кривая усмешка застыла на её губах. – Это родинка! – боль отступила, но злость ещё кипела в груди и блестела льдом в глазах Роба, что смотрел на свою мучительницу через плечо. – Могла бы и поаккуратнее! – Ну извини! Очень похоже на клеща было! – Похоже? Да ты пускаешь свои ногти в ход, не глядя! Внимательнее надо быть! – О, да! Ты был так внимателен, особенно осматривая меня в темноте! Как бы это правильно назвать? Пальпировал? – Разве тебе было больно? – наигранно изумлённо спросил он и поднялся. – Мне было противно! – Настолько, что ты потеряла дар речи? – Роб склонил голову и испытующе смотрел на Реджину исподлобья, скосив взгляд и пряча улыбку. Женщина открыла рот и закрыла, глядя на него полыхающими злостью глазами. Развернулась и опрометью бросилась прочь из кухни, так что только юбка взметнулась.

***

Успокоение не приходило. Все мышцы оставались напряжены, глаза устали, их хотелось закрыть. Она желала отплатить ему за наглость и это вышло само собой – Робу стало немного больно. Хотела ответить ему, но не нашлась чем, оставалось только сбежать тогда и это тоже мучило. Два часа ночи. Нужно встать и выпить что-нибудь для расслабления. Валерьянку или пустырник, или мяту… Или просто выпить. Что-нибудь покрепче. Свесив ноги с кровати, Реджина нащупала тапочки, и прямо в пижаме направилась вниз, на кухню, которую так отчётливо видела перед глазами. По крайней мере, стакан воды она там точно найдёт. Женщина на ощупь выбралась из своей спальни. Майские ночи короткие, но ужасно тёмные. И посреди леса не найти уличных фонарей, которые так помогают ориентироваться ночью в городских квартирах. Прикрыв за собой дверь, Реджина некоторое время постояла, надеясь привыкнуть к темноте, но очертания предметов обстановки так и не проявились. Мелькнула мысль вернуться обратно, но Миллс знала, что не уснёт, пока не остудит себя стаканом холодной воды. Оставалось надеяться на двигательную и осязательную память: сегодня, приводя дом в порядок, она столько раз поднималась и спускалась по лестнице, что преодолеть её должна легко. Медленно по стеночке она продвигалась вперёд. Каким-то шестым чувством ощутила, что стоит на краю, замерла и правой рукой нашла перила, в которые тут же впилась тонкими пальцами. Нерешительно спустила одну ногу в поисках ступени. Когда стопа коснулась гладкой деревянной поверхности, женщина уверенно перенесла на неё вес. Ступень уныло скрипнула, заставляя Реджину скорее продвигаться дальше. Она так и спускалась, как маленький ребёнок, приставным шагом, держась одной рукой за перила, а другой касаясь стены. Только на последних ступенях она позволила себе ускориться, почувствовав некоторую уверенность. Ей казалось, что в узком коридорчике она уже не потеряет ориентир. Вдруг половица под ней взвизгнула. И Реджина вжалась спиной в деревянный брус, опору лестницы. Через слуховое окно под крышу врывался ночной ветер, зловеще посвистывая, отчего женщина несколько мгновений набиралась храбрости, чтобы продолжить путь. Определившись с направлением движения, она на цыпочках как можно быстрее преодолела короткое расстояние до кухни. В кромешной тьме она застыла на пороге, вспоминая, где расположен выключатель. Зашарила рукой по стене, отмечая все неровности. Выше, ниже... она не могла ошибиться, он с этой стороны. Правее, левее... наконец ладонь легла на широкую клавишу. Лёгкое нажатие, щелчок, вспышка. – Не спится? От неожиданности Реджина шарахнулась в сторону, едва не налетев спиной на дверной косяк. Перед ней стоял Роб лишь в домашних брюках и тугой повязке на правом запястье, босой и взъерошенный. Мужчине не спалось. Он долго пытался с этим справиться, заворачиваясь с головой в одеяло, пряча голову под подушку, скидывая одеяло и избавляясь от подушки, на животе, на спине, на боку, даже на полу. Но сон к нему не шёл. А мозг навязчиво, как зацикленную запись, прокручивал события до и после ужина. В спальне даже с открытым настежь окном ему было душно. Тихо, чтобы не потревожить постоялицу, он выскользнул из своей комнаты и спустился вниз. Он знал этот дом лучше, чем свои пять пальцев, ему не требовался свет, чтобы ориентироваться не только в кухне, но и в кухонных шкафах. Роб влил в себя два стакана холодной воды, но напряжение не покинуло его, возвращаться в кровать не хотелось, он не знал куда себя деть. Вдруг его внимание привлёк скрип ступеней. Он понял, что это его гостья, и решил не обнаруживать себя, надеясь, что ей понадобилась не кухня. Но теперь она стояла перед ним в весьма откровенной пижаме, не скрывающей ровным счётом ничего, напротив, лишь привлекающей внимание к соблазнительному телу. Мужчина нервно сглотнул, глядя на Реджину и пытаясь не потерять самообладание. – А в этом доме сон вообще предусмотрен? – она, отойдя от первого шока, инстинктивно облизала пересохшие губы и, наконец отвернувшись от Роба, искала глазами графин с водой. Ей стало неуютно в этой кухне один на один с мужчиной, который не покидал последние несколько часов её мысли, и она обхватила себя руками, намереваясь вернуться в спальню. – Может быть. Реджина сдержала порыв скрыться в темноте, вновь посмотрела на Роба, чтобы ответить что-то дерзкое, пресекая его попытки бросать на неё плотоядные взгляды. Мужчина, улыбаясь лишь уголками губ, протягивал ей стакан воды. В гортани уже давно скрипел песок, и Реджина не нашла в себе сил отказаться. Двумя руками она приняла стакан из мужских рук и сделала несколько жадных глотков, перевела дыхание и уже спокойно допила остатки. Роб, как заворожённый, следил за ней, за её глотательными движениями, которые неосознанно повторял. – Добавки? – его голос прозвучал сдавленно. Реджина мотнула головой, отказываясь, и, вращая в руках стакан, тихо произнесла: – Спасибо, – она неловким жестом протянула ему сосуд и почти шёпотом добавила: – Спокойной ночи. Роб протянул руку навстречу и коснулся её пальцев своими, обхватив ладонью стакан. Они замерли, глядя другу другу в глаза, взаимно поглаживая пальцами пальцы, едва дотрагиваясь подушечками. Тишина звенела, а взгляды срослись, склеились, обстановка кружилась вокруг них, пальцы смелели. Стекло выскользнуло из сплетённых ладоней и с глухим ударом упало на пол. Стакан не разбился, а грохоча покатился через кухню под обеденный стол. Реджина словно очнулась от липкого сна-наваждения, резко выдохнула и скрылась во тьме.