Любовь до рвоты

Небо над нами — синее, словно влажный бархат. Под спиной — шершавый бетон крыши. Я вскидываю руку вверх, тяну пальцы к сверкающим белым звёздам, и кажется, подушечек пальцев вот-вот коснётся их острота. В воздухе пахнет дождевой свежестью. Дождевой чистотой.

Дождём начиналась мечта, ливнем летним. Вода очищает, и тысячи слов смывают потоки.

– Ты знаешь созвездия? – спрашиваю, черчу невидимую нить, соединяющую две дальние звезды. – Нет, – в голосе Мэтта мёдом растекается улыбка. Мои пальцы застывают в воздухе. Поворачиваю голову, царапаю щёку. Его лицо прямо напротив меня, черты смазаны вечерней темнотой. Его глаза смотрят в мои. Его взгляд — тёплый, нежный. Не такой, как в первую встречу, не усталый, потухший. Его глаза сияют. Его глаза смотрят на меня.

Да я не знаю, Богом ли созданы твои глаза?..

Опускаю руку, на ощупь нахожу его ладонь и мягко сжимаю. Улыбаюсь. Так, как хочется улыбаться только Мэтту. Как хочется улыбаться после дождя. Закрываю глаза, скольжу губами по его ладони. По расслабленным пальцам. По костяшкам, хранящим шрамы с Арены.

Я буду любить тебя, даже не видя твои родные руки.

– Нико, – зовёт Мэтт негромко, гармонично в этом вечере. Моё сердце расплавляется в грудной клетке. Слезами набухает под веками. – Нико, – он ведёт кончиками пальцев по моей щеке. Распахиваю глаза — и впервые плачу от счастья. Это тепло. Смотрю на него. Мэтт. Мой мальчик. – Нико, я люблю тебя.

И леденеют пальцы — какой невероятный профиль.

– Люблю, – шепчу эхом. С бархатного неба вновь падают капли.